Крепость из слов

Даже сейчас не уверена, стоит ли мне распространяться о столь свежих событиях. Де-юре они не засекречены, а вот де-факто… Впрочем, пресса уже написала столько, что мои заметки ни на что не повлияют. Да и распутать нити мыслей лишним не будет — уж слишком много места занимает этот клубок догадок и домыслов. А еще мне до сих пор не верится, что я оказалась в центре такой опасной истории и вышла сухой из воды. Но обо всем — по порядку. После битвы за Атоллон нас с Трауном пригласили на Эриаду — поприсутствовать на казни Калласа и помозолить глаза разведке Альянса, дабы спровоцировать остатки мятежников на активные действия. После визита в оперу на гранд-адмирала совершили покушение. Я, на свою беду, застрелила нападавшего. В итоге все обернулось несколькими днями заключения в застенках СИБ — Таркин сделал все, чтобы повесить вину на меня, и только чудом все закончилось не эшафотом. К этим событиям вела цепь на первый взгляд никак не взаимосвязанных поступков и решений. Но, возвращаясь в прошлое уже со знанием всех нюансов, я куда четче вижу отдельные элементы системы. И мысль о том, что их не замечал Траун, кажется полным абсурдом. Впрочем, он и сам это признал, но у меня в голове не все уложилось даже после откровенной беседы. Я привыкла к тому, что планы гранд-адмирала срабатывают ювелирно по своей четкости. Обычно они подобны отлаженной снайперской винтовке, выверены до практически гарантированного попадания в цель. Тогда же все было куда менее определенно. И с куда большим риском. К счастью Траун выжил — и я до сих пор не могу понять, как он вообще решился на такую игру со смертью. К тому же, втянул в нее и меня. Страшно представить, сколько раз за те дни на Эриаду я, сама того не понимая, рисковала жизнью… И пусть все в итоге обошлось, но мое отношение к Трауну не могло остаться прежним. Я прекрасно осознаю, что игра стоила свеч, и что порой методы не имеют значения. Понимаю также, что гранд-адмирал сделал все возможное и невозможное, дабы вытащить нас с Ланой из переплета. Но факт остается фактом — он использовал меня в качестве фигуры, не посчитав нужным что-то объяснить до начала партии. Так надежнее? Меньше шансов, что противник что-то заподозрит? Возможно. Но ощущения все равно неприятные. Впрочем, один из его поступков заставил меня закрыть глаза на все предыдущие. Траун добился назначения Ланы на «Химеру». Не знаю, как, но он сумел вывести ее из состава Пятого флота, из-под власти Таркина. Страшно представить, какое возмездие настигло бы ее в противном случае. Сейчас же она в относительной безопасности — насколько это понятие вообще применимо к офицеру боевого корабля. И мы снова вместе, как в старые добрые времена. Не думаю, что у Трауна есть какие-то иллюзии касательно характера наших отношений — но он делает вид, будто ничего не знает, за что я ему очень признательна. Любовь не сразу вышла на спокойную и прямую траекторию. Первый всплеск, заданный риском и ощущением холодного дыхания смерти в спину, скоро поугас. И тогда мы обе поняли, что годы разлуки не прошли бесследно. Мы помнили друг друга иными — более юными, менее циничными, без большей части шрамов и недозаживших ран. Нам нужно было выговориться, попытаться словами залатать белые пятна. Несмотря на то, что рассказывать хотелось далеко не о всем, без откровенности было не обойтись. Особенно ясным это стало после одной совместной ночи. Мои проблемы не давали о себе знать, пока мы просто спали вместе и ограничивались поцелуями. Этот рубеж был пройден еще в камере. Но на нем все не остановилось. Только вот ни я, ни Лана не могли предугадать, что от более смелой ласки вместо желания на меня нахлынет страх. Краем разума я прекрасно осознавала, что причин для него нет. Но и успокоиться не могла, чем явно напугала Лану. А после того, как меня перестало трясти в истерике, мы все же поговорили. Я ощущала облегчение от того, что в комнате темно. Рассказать все, глядя ей в глаза, было бы слишком тяжело. И даже так я далеко не все из себя смогла выдавить — меня очень выручил дневник. Это нелегкое признание было первым шагом на пути к выходу из тупика. И мы в итоге этот путь прошли — осторожно, не спеша, рука об руку. В коллектив Лана вписалась довольно быстро и легко. Какое-то время она присматривалась к заведенным порядкам, под контролем Пиронди исследовала не только спектр своих будущих обязанностей, но и степень свободы. Признаться, я немного волновалась лишь насчет одного момента — ее отношения к Трауну. В отличие от меня, она не знала его до всей этой истории. И первое, впрочем, второе впечатление было не лучшим. Лана всегда отличалась острым умом — она тоже быстро поняла, каков был план и моя роль в нем. Это вылилось в период некоей холодности по отношению к гранд-адмиралу, но вскоре все само собой сошло на «нет». Дел хватало — пусть мирных, но весьма хлопотных. До этого Седьмой флот не покидал пределов цивилизованной Империи. Теперь же впереди маячила миссия в более чем отдаленный район — фактически на границу с Диким космосом. Сколько она продлится? Будет ли шанс отступить для пополнения запасов? Этого никто не знал, и готовились мы к худшему из возможных раскладов. Еще никогда мне не приходилось так досконально инспектировать корабли и изучать столь подробные отчеты, в которых числилась информация буквально про каждый винтик. Поломка вдали от баз могла стать роковой. И нужно было, чтобы в кратчайшие сроки весь флот вновь был в таком состоянии, будто только вчера покинул доки. Также на мои плечи лег контроль над снабжением кораблей водой, продовольствием и медикаментами. Я очень жалела, что рядом нет Вэнто — уж он-то великолепно разбирался в этой сфере. А наши снабженцы не горели от инициативы что-то делать — и, один раз выловив весьма неприятную ошибку в их расчетах, я начала заботиться обо всем самостоятельно. Простыми указаниями в этой ситуации было не обойтись — приходилось проверять и перепроверять каждую деталь. Дело усложнял и тот факт, что количество бюрократических проволочек возросло в разы — и несложно было догадаться, что стало тому причиной. Погода на политической арена вновь влияла на военные дела. И ничего не оставалось, кроме как решать проблемы конвейерным методом, не имея возможности расправиться с их корнем. Незадолго после получения официального приказа о миссии Траун в который раз удивил нас. Вежливо и деликатно он проинформировал всех членов Седьмого флота о том, куда нас направили, а также предложил всем, кому подобная перспектива не нравится, в частном порядке уведомить его об этом — и проблема будет решена. Он зачитал эту маленькую речь, стоя на мостике «Химеры». Не знаю, как именно отреагировали экипажи кораблей, слышавшие все это по громкой связи, но на лицах моего ближайшего окружения читались схожие эмоции, так или иначе завязанные на удивлении. Что уж тут сказать — я ожидала, что вскоре численность флота уменьшится как минимум на четверть. Но вслух озвучивать свои мысли не спешила, и взглядом предостерегла уже открывшую было рот Лану. Как бы там ни было, но гранд-адмирал обычно не совершал поступков, не обдумав их последствий. В итоге из нашего состава вышло немногим больше сотни человек — вообще не цифра относительно общих масштабов. Узнав об этом, я при случае поинтересовалась у Трауна, каким образом он предугадал результат. Ответом послужила сводка данных об уровне оплаты и системе начислении стажа при наших новых условиях службы. Одним словом — с финансовой точки зрения служба за задворках Империи оказалась более чем выгодным делом. Сегодня, в предпоследний день перед началом миссии, весь высший состав «Химеры» провожал Пиронди на заслуженный отдых. Условный, так как наша старшая огневая офицер уже нашла себе место в академии. Я вообще не очень-то понимала, зачем ей уходить, когда возраст еще позволяет служить и служить, а пост весьма престижен. Но это было ее личное дело — и никто не пытался ее переубедить. Мы сидели в пустом зале столовой. В груди щемило от осознания грядущих перемен и неизбежных изменений. Но страха перед ними не было — только желание поскорее перейти к действиям. Тут как с водой. Можно бесконечно смотреть на реку, опасаясь того, какой холодной она окажется. Но стоит лишь зайти в нее — и вскоре все станет нормой. Да и, в конце концов, главное остается неизменным. Рядом со мной — девушка, которую я люблю больше жизни. Сейчас, когда я пишу эти строки, Лана лежит на кровати, закинув ноги на стену, и что-то читает в датападе. Судя по улыбке и редким смешкам — какой-то юмористический опус. Порой наши взгляды встречаются — и в ее лазурно-стальных глазах я вижу ту непередаваемую легкость счастья в наслаждении моментом. Навык, которого мне самой порой так не хватает. У меня есть работа и командир, которому я всецело доверяю. Впрочем, последнее — правда лишь отчасти. Наверное, это и лежит в основе беспокойства. Сколько бы я ни пыталась убедить себя в том, что вопросы верности — не мое дело, а сомневаться в ней уж ни в какие ворота не лезет, покой все равно не приходит. Видимо, придется наведаться к Трауну на чай…