Летели облака, летели далеко

      В один из солнечных дней, когда легкий ветерок трепал волосы, а дел, как и каждый день, не предвиделось, Лиза и Эвелина снова рассекали просторы небольшой деревеньки и ее окрестностей, планируя найти очередные приключения на свой зад.       — А если мы заблудимся? — голос Лизы, как всегда, наполнен скептицизмом и неуверенностью во всем происходящем.       Эва недовольно закатывает глаза до самых белков и тут же оступается, удачно успев схватиться за плечо подруги.       — Ну, извини, если кто-то страдает топографическим кретинизмом, то это — не моя вина, — ухмыляется девушка, аккуратно спускаясь все ниже и ниже. Лизка за ней следовать не спешила и стояла как вкопанная, с ужасом пялясь на лесные заросли, к которым так стремительно продвигалась Эва. Заметив, что привычные звуки тяжелых размеренных шагов Неред пропали, Эвелина обернулась. На ее лице читалось очевидное: «Ну, что опять?», а в глазах поблескивало раздражение.       — Не хочу я, — с трудом выдавила из себя Лиза, развернувшись в обратную сторону.       Пока Кошкину захлестывало волной легкого недоумения, Елизавета уже успела отойти на приличную дистанцию, всем своим видом показывая, что она непреклонна и шататься по всяким там лесам не собирается, мало ли, какой леший на нее нападет.       — Эй, — прогундела Эва, сделав над собой усилие и метнувшись в сторону подруги. — Моя месть будет страшна, имей ввиду, — на подобное заявления Лиза лишь насмешливо изогнула брови и скрестила руки на груди, продолжая недоверчиво наблюдать за девушкой. Сомнение тут же слетело с ее лица, так же как и Эвелина слетела вниз по холму, в очередной раз оступившись. Бросившись за девушкой, Лизка твердо решила, что будет достаточно забавно повторить ошибку Эвы, поэтому через секунду раздался нечеловеческий визг, а русоволосая кубарем полетела по склону, проклиная чертов камень, о который она споткнулась.

***

      Лиза и Эвелина молча сидели на земле, рассматривая ободранные коленки рыжей и медленно выступающие алые капли на руке Неред. Испуганно переглянувшись с Кошкиной, Елизавета торопливо сорвала с себя рубашку, которая болталась поверх футболок даже в тридцатиградусную жару. Нагоняи от любимой бабушки и родителей в тот момент ее не заботили совершенно, и Лиза, с весьма довольным и благородным выражением лица, оборвала рукав, (не без усилий, конечно, поэтому эпичности этой сценке не занимать) и поспешила обмотать плотной тканью коленки Эвелины, сперва приложив к ним подорожник.       Эвелина еще пару секунд слегка ошалело переводила взгляд с остатков рубашки Лизы на свои колени, а потом молча встала, шатко двинувшись вперед и крепко вцепившись в руку русоволосой. Девушки просто шли в абсолютной тишине, держась за руки и изредка поглядывая друг на друга, пытаясь при этом подавить глупые счастливые улыбки.

***

      Время шло как всегда неумолимо быстро, и парочка уже петляла по извилистым тропинкам в сторону своих домов. Над дорогой поднималась пыль, неприятно попадая в обувь и тут же растворяясь в густой чернильной темноте, сквозь которую с трудом проглядывались высокие тополи и маленькие домишки. Эвелина молчала, задумчиво смотря куда-то вниз и шаркая подошвой кедов по неровной дороге, а Лиза вяло передвигала ноги, думая о чем-то крайне неприятном и закусывая губу.       Разумеется, Кошкина всегда замечала, как Лизка покусывает губы и выпадает из реальности на долгое время, тупо пялясь куда-то в пустоту своими каре-зелеными глазами, в которых прятался вечно теплый июль и лучи солнца. От Неред не могло укрыться то, как рыжая теребила края одежды и щурилась, стараясь скрыть от всех свою грусть в уголках светло-серых по-февральски холодных глаз, от взгляда которых появлялась дрожь по всему телу. Пересилив свое смущение, Лиза наконец-то решила задать вопрос, мучивший ее уже достаточно долгое время.       — Эв… — озвучить то, что было на уме, сейчас кажется Неред наиглупейшей идеей, но отступать уже некуда.       — Что? — как-то тихо и огорченно слетает с губ девушки, и только после этого она поднимает взгляд на подругу, всматриваясь в слегка грубые, но чертовски милые черты лица.       — Где твои родители? — чуть слышно выдавливает из себя Лиза, пытаясь подавить в себе вечную панику и ощущение того, что сейчас произойдет что-то непоправимое.       Эвелина хмурится еще сильнее, делая вид, что не расслышала вопрос. Она и сама не поняла какой посыл был заложен в ее жест — то ли еще одна попытка не задавать идиотских вопросов, щедро дарованная Лизке, то ли фраза действительно осталась не до конца услышанной.       — Извини, я понимаю, что это не мое дело, конечно, можешь не отвечать, прости, пожал… — начинает сбивчиво тараторить Лизка себе под нос, но теплая рука рыжей опускается на её плечо, заставляя облегченно выдохнуть.       Наверное, Лизе никогда не подавить в себе это чувство вины и стыда. Многим знакомо это чувство, когда ты просто живешь, дышишь и постепенно осознаешь, что на свете, а может и в двух шагах от тебя, есть что-то настолько прекрасное, что даже существовать рядом кажется чем-то постыдным. С каждой секундой ты проваливаешья в этот омут тоскливого восхищения, бесконечной и чистой любви, даже не мечтая хотя бы самую малость сократить дистанцию. Ведь Лиза прекрасно понимает, как Эвелине приходиться переступать через себя и испытывать невыносимую боль каждый раз, когда Неред говорит какую-то ересь. Она вновь ощущает себя глупым ребенком, когда Эва благородно терпит её, даже на миг не пытаясь как-то задеть или ранить в ответ.       — Честно говоря, я не знаю. Мне говорили, что они погибли в какой-то неимоверно ужасной автокатастрофе, слабо верится, — девушка опускает взгляд вниз и улыбается уголками губ.       — То есть ты, несовершеннолетняя, живешь в глухой деревне абсолютно одна, и при этом никого это не волнует? — голос Лизки снова начинает дрожать, в русой голове не укладывается, как люди могут быть настолько равнодушными. Она вновь боится выпалить какую-то чушь и поэтому смущенно молчит, краснея.       — Нет, — Кошкина ухмыляется, аккуратно перепрыгивая дорожные ухабы, — у меня есть тетка, официально она — мой попечитель. Живет в городе, бед и горя не знает, а я тут… — голос начинает предательски дрожать, когда перед серыми глазами проносятся десятки воспоминаний: прощальные слова, привезенные из заграницы подарки, слова утешения, брезгливые объятия, глухие звуки мотора заводящегося автомобиля и Эвелина, бегущая за ним, из глаз которой льется ручей слез, а сама девочка умоляет не оставлять ее здесь одну.       — Прости, пожалуйста, — шепчет Лиза, стараясь не расплакаться, как жалкая школьница, получившая двойку. — Я правда не хотела… Честно слово, я так больше не буду, — Неред поднимает глаза на Эвелину и видит на её лице вечную улыбку. Что-то внутри оттаяло, заставляя более-менее прийти в чувства. Эва поднимает взгляд на небо, где маленькие звездочки складываются в созвездия. Июльский воздух, наполненный запахом скошенной травы, полевых цветов и дорожной пыли, приятно обжигает легкие. Неред тоже устремляет взгляд вверх, неосознанно сжимая маленькую ладонь в своей руке.