Летели облака, летели далеко

      Утро Лизы начинается не самым лучшим образом. Спотыкаясь о собственный будильник, девушка понимает, что еще чуть-чуть, и ее челюсь бы оказалась в ворсовых объятиях ковра, который отнюдь не привлекал своей грязной поверхностью и кучей пыли, скопившейся за долгие годы одиночества маленькой комнатки. В голове в очередной раз мелькает мысль о том, что беднягу давно пора почистить, впрочем, как и всю комнату, но эта идея стремительно гаснет, так как ее прерывает противное пиликанье телефона. Суетливо пошарив рукой где-то под кроватью, Лизка достает источник противного звука и, снимая блокировку, прижимает его к уху.       — Да, алло? — слегка сонным голосом протягивает русоволосая, откидываясь обратно на кровать.       — Лизонька, солнышко, ты же помнишь, что мы тебе пообещали?       Почувствовав долю коварности в голосе матери, Неред в ужасе начинает перебирать в голове все свои проступки, достойные наказания, но ничего толкового в голову, конечно же, не лезет.       — Кхм… Эм… Думаю, скорее нет, чем да, — наконец-то бурчит она, подпирая подбородок рукой и задумчиво наблюдая через заляпанное оконное стекло, как лучи солнца безжалостно разрезают облака.       — Ну, как же так, — голос Лизиной матери наполняется легким разочарованием, но ее дочь знает, что это «разочарование» (к превеликому огорчению самой Елизаветы) скоро сменится привычным тараторством.       — Ну, вот так вот, — слегка виновато бубнит Лиза в трубку, нервно теребя нитку, торчащую на пижаме.       — Ладно, не буду тебя мучить… Мы едем на море! Уже послезавтра! — голос женщины тут же наполняется какой-то необъяснимой радостью, которая начинает угасать по мере того, как на том конце провода раздаются всхлипы.       — Эй, ты чего… Мы же… - Неред старшая не успевает договорить, так как звонок тут же обрывается.       Лизка сидит на полу, опираясь спиной на стену и нервно глотает воздух с клубами пыли, стараясь не заплакать от ощущения жгучей обиды где-то там, глубоко внутри. Казалось, она только доверилась и привыкла к той сказке, в которую ей посчастливилось попасть, как её тут же резко вырывают оттуда, силой запихивая в серую реальность.       — Не хочу… — тихо шепчет девушка себе под нос. — Не хочу!       Телефон вновь начинает вибрировать, еще сильнее провоцируя Неред. Та лишь со всей грубостью и злостью, что закипали на тот момент в ее теле, хватает мобильник и швыряет его о стену. На экране с характерным противным хрустом расползается трещина, на которую девчонке уже плевать.       Русоволосая знает, что через каких-то четыре звонка голос ее матери уже будет лишен той нежности и ласки, он лишь сменится на неумолимо твердый, холодный, и, как привыкла говорить Лизка с самого детства — «серый» тон.       Когда она чувствует, как по щекам предательски скатываются слезы, ей хочется провалится сквозь землю, убежать, забыть — все что угодно, лишь бы не оставаться здесь, наедине со своими мыслями и необходимостью отвечать за свои слова и поступки. Пожалуй, единственное, что отличало ее от ребенка — так это то, что помимо Лизиного «не хочу быть ответственной», девушка все же понимала, что это пусть и легко, зато чертовски эгоистично и неправильно.       Нервно закусив нижнюю губу, зеленоглазая все же нажимает на клавишу с «трубкой» и прикладывает телефон к уху.