Ten Thousand Lines

Луи вытащил наушник из одного уха и оставил The Fray играть в другом. Всё утро у него было странное ощущение: парень не мог объяснить, в чём дело, ему было просто... неспокойно? В итоге он решил навестить Гарри-Кэтрин, надеясь, что хоть кто-нибудь из этих личностей сможет поднять ему настроение. Сейчас он стоял перед больницей и задумчиво смотрел на окно палаты Гарри Стайлза. Обычно оно никогда не прикрывалось занавесками, однако сегодня светло-зелёная ткань мешала Томлинсону увидеть хоть часть того помещения. Размяв шею, шатен направился к охраннику, чтобы как обычно показать свой пропуск. По идее, можно было давно этого не делать: Луи появлялся здесь достаточно часто, чтобы его запомнить, да и сам парень знал, что Феликс разведён, однако его часто навещает его младшая дочь, которая живёт во Франции сейчас. В общем, пропуск был чистой формальностью. - Куда направляешься? - мягко, но в то же время строго спросил охранник. - Как всегда, Феликс, к бабушке, - ответил Томлинсон, немного удивившись. Конечно, он не говорил, что идёт к Гарри Стайлзу, это ведь не его родственник, да и бабушку он иногда навещал. Мужчина неуверенно посмотрел на него, но потом пропустил. Шатен лишь пожал плечами и вошёл в сад. Второй наушник теперь снова на месте, а плеере как раз любимая песня Two Door Cinema Club. Да, пожалуй, сегодня у него какое-то мягкое настроение. Улыбнувшись скамейке, где он сидел, когда впервые увидел Гарри-Кэтрин, Луи проскользнул к главному входу. Расписавшись в книге посетителей, он пошёл в привычном направлении. Либо он стал совсем параноиком, либо на него действительно косились все сиделки. Моргнув пару раз, он продолжил свой путь, всё ещё чувствуя на себе посторонние взгляды. Наконец он достиг знакомой палаты. Только он хотел толкнуть дверь, как откуда ни возьмись появилась его мать. - Прости, Луи, но сегодня тебе туда нельзя, - покачала головой Виктория. - Но почему? Что случилось? - Парень нахмурил брови. - Понимаешь, - женщина немного замешкалась, раздумывая, можно ли выдавать информацию, - у Гарри Стайлза сейчас происходят изменения. - Ну, и что? - не понял Томлинсон. - У него они уже давно появляются. - Если быть точным, - вздохнула шатенка, - то они появляются с того момента, как ты его навещаешь, Луи. - Что ты хочешь мне сказать? - он с вызовом посмотрел на мать. - Врачи не думают, что сейчас лучшее время для посещения, - она закусила губу в ожидании реакции сына, - особенно твоего. - А у меня, значит, посещения какие-то волшебные? - разбушевался Луи. - Я захожу в палату, и кровь в теле Гарри Стайлза начинает бурлить, начинают происходить всякие химические процессы, которые потом сделают его более «безумным»? - Ты прекрасно понимаешь, о чём я, - закатила глаза Виктория. - Нет, представляешь, не понимаю! - чуть не кричал Томлинсон. - Может, объяснишь мне наконец? Объясни, почему плохо, когда я навещаю человека, который наконец делает меня счастливым? Точнее, двух, если быть точным. - Да потому что ты единственный, на кого он реагировал тут, - женщина решила выложить на стол все карты, - причём обе личности сразу. Проблем с «Кэтрин» никогда не было, но вот «Гарри» - та ещё штучка. К счастью для других клиник, всегда появлялась именно первая личность, но как только парня перевели к нам, и ты встретил его в саду, появились первые изменения, и мы познакомились с «Гарри», чему, честно говоря, не особо рады, особенно санитарки; для лечащего врача-то всё интересно и важно. Остальные клиники видели либо не видели вторую личность, либо её появление было почти незаметным. Затем, в зависимости от того, был ли ты тут или нет, личности сменяли друг друга. Сменяли, понимаешь,- это уже большие скачки в его истории болезни. - Ну, я об этом догадывался, - перебил её шатен. - Но в чём проблема сегодня? - Я не договорила, - она с укором посмотрела на него. - Так вот, сегодня ночью, Гарри Стайлз успел побыть «Гарри», «Кэтрин» и снова «Гарри». Опережая твои вопросы, скажу, что на эту ночь был запланирован ночной досмотр. Не спрашивай, что это такое, слишком долго объяснять. - То есть, три раза... - Луи тщательно переваривал информацию. - Да, дорогой, - шатенка ласково погладила сына по плечу. - Это нереально большие изменения, поэтому нужно хорошенько постараться, чтобы понять, в чём дело. А ты будешь мешать терапии, ты же понимаешь. Кроме того.. - Я понял, я могу быть причиной, - кивнул он. Женщина сочувственно улыбнулась. - До встречи дома, - она махнула рукой и добавила, - не забудь навестить бабушку. - Да, конечно, - на автомате согласился шатен и побрёл к лестнице. Он спускался с множеством мыслей в голове, и они занимали его настолько, что парень совсем забыл про Челси и очнулся только дома. Ему стало стыдно, однако он был уже достаточно далеко. Пообещав себе зайти к бабушке в ближайшее время, Луи вернулся к тайфуну мыслей. Гарри Стайлз. «Гарри». «Кэтрин». Луи. Изменения. Постойте, он и вправду как-то в этом замешан? Не то чтобы шатен отрицал своё причастие, просто это удивляло его. Всю свою жизнь он был слишком далёк от близких отношений с кем-либо помимо семьи, поэтому мысль о том, что его присутствие может как-то повлиять на кого-то, приятно грела его. Он не знал, нужен ли он хоть одной из этих личностей, но он хотя бы хоть как-то менял положение вещей. Это как в химии, происходит процесс, не важно меняется ли что-то сильно или нет, он просто происходит. Смешно сравнивать свою жизнь с наукой, которую никогда не понимал, правда? Но Томлинсону было не смешно. Он был запутан и сбит с толку. Чем он мог сдвинуть историю болезни Гарри Стайлза с мёртвой точки? Он всего лишь подружился с обеими личностями. Подумаешь, большое дело, это не имело значения в первое время! Но потом Луи вспомнил последние дни и странное поведение Гарри-Кэтрин. - Теперь я, кажись, начинаю сходить с ума. - подумал шатен. - Потому что я не могу нравиться даже одной из личностей, не говоря уж о двоих. Да и что это я, это какие-то галлюцинации, я уверен, что этого и не было вовсе. Проведя весь день в мыслях, парень лёг спать очень рано. И проснулся часов в шесть. Слишком много времени до университета, поэтому Томлинсон обладал запасом времени. Перебрав в голове всё, чем может заняться, он остановился на истории музыки и прильнул к учебнику, надеясь, что параграфы, которые он сейчас будет учить, не будут о второй части восемнадцатого века. Но в последнее время удача не на его стороне, поэтому Луи приходится зубрить нелюбимые времена. Он не был большим фанатом классики вообще, а это время нравилось ему меньше остальных. Но ничего не оставалось, как учить их, потому что вскоре он через всё это пройдёт и сможет создавать свою музыку, не оглядываясь назад на композиторов предыдущих эпох. А пока он успокаивал себя мыслью о том, что чем больше он о них знает, тем меньше возможностей создавать что-то похожее. Естественно он имел в виду, что сможет распознавать работы различных композиторов и понимать, что та мелодия, которая застряла у него в голове — это чья-то симфония, а не новая песня для него самого. Хотя самонадеянный Томлинсон думал про себя, что как раз создавать он будет на уровне великих деятелей музыки. Что ж, чем выше планка, тем больше возможностей чего-либо достичь, не правда ли? Выучив не так уж и много, парень поспешил в университет. Уж чего, а опаздывать он точно не любил, поэтому буквально летел, разбрасываясь везде извинениями, даже, если и не задел. Ещё бы чуть-чуть, и двери вагона закрылись бы, оставляя ждать ещё одиннадцать минут, которых у него нет. Чёрт бы побрал ремонт этой дурацкой станции, из-за который один и тот же поезд должен ездить туда-сюда, чтобы доставить пассажиров с совершенно другой станции. Луи даже не понимал смысла всех этих транспортных манипуляций, но ему это в общем-то и не нужно было. Перед ним прошмыгнул мужчина, который остановил уже закрывающиеся двери, и в тот же самый момент Томлинсон решил рискнуть и проскользнуть за ним. И хорошо, что решил. Далее всё прошло без происшествий. Жизнь в университете текла своим чередом: всё те же идиоты-однокурсники, непонятно каким образом попавшие сюда, очередная похвала музыкальному слуху Луи от мистера Перроте, которого парень, кстати, недолюбливал за откровенную лесть. Иногда тот хвалил откровенный «мусор», и это было ясно всем, включая его самого, но преподаватель, видимо, бы слишком слаб, чтобы уметь говорить «нет» тому, что в общем-то музыкой не является. Томлинсон думал, что это могла быть одна из причин, почему на его курсе было столько бездарностей, ведь мистер Перроте состоял в отборочной комиссии. После занятий шатен зашёл в кафе, чтобы передохнуть, но из головы всё никак не вылезал Гарри Стайлз, которого юноше теперь нельзя посещать некоторое время. Луи очень волновался о нём и даже чувствовал свою вину. Если бы он не увязался за этим прекрасным кудрявым чудом, оно могло бы спокойно вернуться к нормальной жизни. Но нет, надо было пообещать «Кэтрин» зайти и подружиться не только с ней, но и с «Гарри» - испортить несчастному больному всё. А вдруг Томлинсон никогда так и не увидит настоящего Гарри Стайлза? Мысль об этом заставляла умирать что-то внутри шатена. За недолгое время это успело стать его навязчивой идеей, в некотором роде заветной мечтой. И чем больше парень думал об этом, поглощая бездонную чашку капучино, тем больше хотел посмотреть на высокого брюнета с потрясающими глазами цвета «Гренни Смит». Пусть и сравнивать их с яблоками довольно странно, они были любимым сортом у Луи, поэтому сопоставление с ними дорогого стоило. В конце концов, покопавшись ложкой в оставшейся из-под кофе пенке, Томлинсон решил ненадолго проскользнуть к Гарри Стайлзу. Он уже и так сильно повлиял на него, как оказалось, так что вряд ли может быть хуже. По крайней мере, парень на это надеялся. Пройдя мимо Феликса, он бросился к чёрному входу. Благо он не выложил ключи с предыдущей шпионской вылазки, поэтому он с лёгкостью попал внутрь. Но оказаться в больнице — это ещё полдела, теперь надо было как-то пробраться в нужную палату. Тут было две проблемы: люди, к примеру, сиделки, многие из которых знали его в лицо, и видеокамеры. Немного облегчало задачу то, что у его матери сегодня был выходной, но всё равно миссия оставалась весьма нелёгкой. Луи подумал присесть и подумать над планом, как достичь нужной точки, оставшись незамеченным, но тут в коридоре послышались шаги. Томлинсон быстро выключил свет и спрятался за упавшим шкафом. Тот, кстати, был в таком состоянии ещё до переезда парня в Лондон. Никому нет до него дело. В компьютере всё есть, поэтому лезть за файлами туда никому не было нужно, ну, а попусту тратить время здесь никто не хотел. В эту комнату обычно все только заглядывали, быстро находили нужную информацию, распечатывали её и убегали. Поэтому шатен без опаски устроился между полом и книжными полками. Была, конечно, опасность, что шкаф упадёт на него, но это не первый раз, когда Луи прячется здесь, и такого ни разу не случалось. Риск есть вообще везде, но зачем всегда об этом думать? Тем временем послышался звук открывающейся двери, щелчок выключателя и нервное покашливание...