Семейная жизнь

С момента того разговора проходит уже вторая неделя. Все это время мы с с Лестатом не то, что не общаемся — мы не замечаем друг друга. Стараемся не попадаться друг другу на глаза. Лестат всё время где-то пропадает и возвращается только почти перед самым восходом солнца. А я, наоборот, провожу все время дома. Только ненадолго выхожу на улицу, насыщаюсь и возвращаюсь к себе, к книгам. Оба мы чувствуем смущение, и ни один не готов сделать первый шаг. Меня до сих пор бросает в жар от его слов. Какая любовь?! Как это вообще возможно?! Жалеет ли Лестат об этом разговоре, я не знаю. Скорее всего, да, поскольку те несколько случайных встреч, когда мы просто на несколько секунд сталкиваемся в коридоре или на лестнице, он поспешно отскакивает в сторону, пропуская меня, а сам стремительно уходит прочь. Для меня сейчас наступило сложное время. С одной стороны, я всегда мечтал именно о таком покое, когда нет никаких замечаний и насмешек. С другой… Меня беспокоит поведение Лестата. Меня напугала его искренность. Меня до сих пор трясёт от его слов. Мне болезненно-сильно хочется решить всё от начала до конца. Разобраться, устранить недосказанность. И ещё хочется разобраться в собственных чувствах. Наши отношения, несомненно, вышли на новый уровень. Но готов ли я к этому? Смогу ли смириться с этой правдой? И как теперь мне относится к Лестату?! В одну из таких мучительных, полных тревоги ночей я на цыпочках выхожу из своей комнаты и бесшумно иду к его спальне. Останавливаюсь напротив запертой двери и и поднимаю дрожащую руку, чтобы постучаться. И в этот момент дверь распахивается. Лестат стоит передо мной — уже одетый в нарядный камзол, он явно собирается идти в гости. Белокурые волосы убраны в хвост. А на лице — растерянность, какую нечасто увидишь. — Лестат, я хотел… поговорить. — Луи, — он произносит моё имя порывисто, с силой сжимает дверную ручку пальцами. От напряжения костяшки белеют. — Пожалуйста… Но если ты торопишься… — Я совершенно свободен, — произносит он, и по его голосу я понимаю, что Лестат все-таки готовился к этому разговору. Он шире распахивает дверь и пропускает меня. Я прохожу мимо, отмечая еле уловимый аромат парфюма. Лестат закрывает дверь и прислоняется к ней спиной. Вся его поза выдаёт напряжение. На лице застыло выражение терпеливой решимости разобраться до конца. Несколько минут я просто не знаю, как начать разговор, и выдаю первое, ⎌что приходит в голову: — Ты очень красив. Лестат поднимает брови, смотрит на меня с лёгким удивлением: — Спасибо. — Я хотел поговорить о том, что произошло… Я хочу во всем разобраться — спокойно, без эмоций и крика. Ты согласен? — Да, — отвечает он. Я делаю глубокий вдох скорее по привычке, чем по необходимости. Меня начинает бить мелкая дрожь. — Я помню все дословно. Но мне нужно понять тебя. Как ты видишь нашу жизнь? Нет, не прерывай меня, пожалуйста, Лестат. Я действительно хочу знать, что ты сам об этом думаешь, поскольку собираюсь найти компромисс. Честно, я клянусь тебе. Я хочу мира. И согласен достигнуть его любым способом. — Ценю твою терпимость, Луи, — все также подчёркнуто-вежливо отвечает Лестат, но я вижу, что каких усилий это ему стоит. — Я хочу сразу озвучить самый приемлемый для меня вариант нашей жизни. Враждовать с тобой я устал и не хочу продолжать это. Если ты согласен зарыть топор войны, простить все ссоры, обиды и начать все заново, я буду счастлив. Лестат делает несколько шагов мне навстречу. В этот миг я инстинктивно хочу отступить, но понимаю, ⎌что тем самым могу серьёзно испортить все дело. Он медленно поднимает руку и касается моей щеки. — Прости меня, Луи, — неожиданно говорит он так тихо, что мне нужно напрягать слух, — я причиняю тебе столько боли… Прости. Я смотрю на него внимательно, подсознательно ищу ложь. Но спокойный, чуть грустный взгляд Лестата смотрит прямо на меня уверенно. И в глубине души я верю ему. — Я бы очень хотел, чтобы у нас с тобой все было по-другому, — признается он. — Лестат, — я удерживаю его ладонь и уверенно сжимаю в своей руке, — ещё не поздно все изменить. Предлагаю начать всё заново. Он согласно кивает и все же забирает руку. При ярком пламени свечей поблёскивают его белокурые волосы. На несколько мгновений меня посещает мысль прикоснуться к ним. — Можно вопрос? — немного погодя я подхожу к нему. Лестат сидит на широком подоконнике, поставив согнутую в колене ногу перед собой, и смотрит на ночной город. — Все что угодно, мой друг. — Ты, кажется, признался мне в любви, — вижу, как напрягается Лестат, словно ждёт подвоха. Я медленно прикасаюсь к его плечу, — я хочу уточнить, насколько твои слова соответствуют действительности. Он не поворачивается ко мне и начинает говорить быстро и глухо: — Признаться, я думал, что ты не захочешь возвращаться к этому разговору. Но если тебе так важно, я отвечу тебе. Да, это правда. Я действительно тебя люблю, как может одно существо любить другое. Но при этом я понимаю, что это не взаимно и не жду ничего. Я полюбил тебя, едва увидев. И с той ночи я больше не могу выбросить тебя из своей головы, как не пытался. Вот и все. Можешь использовать эту информацию как тебе угодно. Можешь смеяться, можешь упрекать меня. Но я сказал правду и больше не вернусь к этому разговору. Он уязвлён, это чувствует и по тону его быстрой речи и по напряжённой позе. Мне искренне жаль его, и при этом я восхищаюсь его искренностью. — Лестат, я бы никогда не воспользовался этим против тебя каким-либо образом. Я же сказал, что хочу мира. Мое отношение к тебе меняется, и я надеюсь, ⎌что в будущем если и не отвечу взаимностью, то во всяком случае приобрету в твоём лице близкого друга. — Да, — Лестат соскакивает с подоконника и отходит в сторону, — близкий друг. На этот раз я больше не решаюсь приблизиться к нему. Смотрю с сочувствием, но умом понимаю, что больше ничего сделать для него в данный момент я не могу. Возможно, это когда-нибудь изменится, но не сейчас. — Лестат, я правда рад, что ты согласился со мной поговорить. Это открыло мне глаза на многое. Не злись на меня и не обижайся, пожалуйста. Я хочу, чтобы всё изменилось. Дай мне время. Он поворачивается ко мне, с грустной усмешкой разводит руками: — В твоём распоряжении вся вечность, которую я подарил тебе, mon cheri. Дальше продолжать не имеет смысла. Остаётся лишь смириться со всем этим складом эмоций и чувств и начать потихоньку приводить его в порядок. Во всяком случае, наша жизнь уже изменилась к лучшему.