Семейная жизнь

Спустя несколько дней после того разговора я прихожу к нему в комнату и приглашаю в театр. Билеты я специально приобрёл заранее, и теперь жду реакцию Лестата. Он выходит ко мне, соглашается и просит только подождать, когда он переоденется. Я спускаюсь вниз и жду его возле входной двери. Лестат не задерживается, и вскоре мы оба едем в карете до здания театра. Наши места в ложе и вокруг нас никого нет. Я краем глаза наблюдаю за Лестатом, даже не погружаюсь в содержание пьесы, которая разворачивается перед нами на сцене. Вижу, что Лестату нравится. Он наблюдает за происходящим со спокойствием. Поза расслаблена, он даже иногда чуть улыбается краем губ. И я с облегчением понимаю, что действую правильно. Отлично начатый вечер даёт мне возможность расслабиться, и я с облегчением откидываюсь на спинку кресла. Чувствую, что Лестат поворачивается ко мне, словно собирается что-то сказать. Но он молчит, и я в ответ слегка улыбаюсь ему. — Спасибо, — одними губами говорит он мне. В ответ я молча сжимаю его ладонь и продолжаю смотреть на сцену. Пальцы Лестата чуть дрожат в моей ладони. Спустя несколько минут он осторожно вытягивает их из моей руки. От этого я настораживаюсь и бросаю на него пристальный взгляд. — Все хорошо? — Да, вполне. Просто это чувство… — Лестат не договаривает и умолкает. Эта недосказанность мне не нравится. — Какое чувство? — Моё, — спустя некоторое время отвечает он, — Луи, ты ведь всё знаешь. И то, как ты ведёшь себя со мной… Я рад, ⎌что ты хочешь улучшить нашу совместную жизнь, но при этом невольно дразнишь меня. Я подсознательно ищу надежду там, где её быть не может. Я не сразу понимаю, что он имеет в виду, а осознав, поджимаю губы и отворачиваюсь, коря себя за глупость. Ведь Лестат сообщил мне о своих чувствах. И мне не хочется причинять ему боль. — Прости. Я не хотел… — Ничего, — Лестат отвечает спокойно, но при этом отодвигается от меня и замолкает. А у меня на душе становится паршиво. Ну почему у нас не может быть все, как у нормальных людей? Потому что мы вампиры? Или потому, что нам в принципе не суждено общаться, кроме как ссор и криков? А что, если… Нет, это ни к чему хорошему не приведёт. На краткий миг я вдруг представляю, что соглашаюсь попробовать. И чувствую губы Лестата на своих губах. От этой мысли мне вдруг становится жарко. Я поднимаюсь с места и очень тихо выхожу из ложи. Да что со мной такое?! Пожалуй, меня напугала не сама мысль о возможных отношениях с Лестатом, а сама реакция на эту мысль. Словно бы это возможно… Чувствую движение позади, оборачиваюсь и едва не врезаюсь в Лестата. Он с тревогой смотрит на меня. — Что-то не так? — Нет, все хорошо. Не обращай внимания, — старательно делаю вид, что ничего не происходит, но от Лестата не ускользает мой смущённый и взволнованный вид. — Луи, если тебя что-то тревожит, то ты можешь со мной поговорить. Ведь сам предложил начать все заново. Я могу тебе помочь. — Спасибо, но не нужно. Правда, все хорошо, Лестат. Идём обратно, а то пропустим всё, — торопливо отвечаю я и первым возвращаюсь в ложу. До конца пьесы я сижу как на иголках. В голове то и дело возникают недвусмысленные картины меня и Лестата… Вот же черт… Обратно возвращаемся в полной тишине. И только дома Лестат неожиданно останавливает меня на лестнице, схватив за руку: — У тебя вид, словно ты кого-то убил, и теперь боишься разоблачения. В чем дело, Луи? Что тебя беспокоит? Его пальцы крепко, но не больно обхватывают моё запястье, и от этого прикосновения меня словно окатывает волной. — Пожалуйста, Лестат… Я не могу тебе сейчас сказать. Мне нужно в мою комнату… Спасибо за заботу, но сейчас я должен отдохнуть. Лестат озадаченно смотрит на меня, но опускает и ещё некоторое время наблюдает за мной, пока я неуверенным шагом иду к своей комнате. С трудом волоча ноги, я вваливаюсь в собственную спальню и падаю на кровать. Меня немного трясёт. Но больше от страха: что со мной?! Неужели это реально — Лестат и я? Что будет, если я позволю ему до себя дотронуться? Или же сам… От следующей мысли у меня вырывается стон, и я зарываюсь лицом в подушку, силясь скрыть пылающие жаром щеки. От внезапной слабости я до самого рассвета не встаю с постели, а перед восходом солнца доползаю до гроба и закрываюсь в нем. Надеюсь, после сна мне станет лучше, и я решу, что со всем этим делать. Его губы… И руки, обвивающие меня за шею. Я вижу его ясный, пристальный взгляд. — Нет смысла спорить с самим собой, Луи. Ведь ты же хочешь… Подаюсь к нему всем телом, зарываюсь пальцами в пшенично-золотистые волосы и ищу губами его губы. И остаётся только упоительное ощущение безграничного счастья… Вздрагиваю и резко сажусь в гробу, откинув крышку. Нет, этого просто не может быть… Эротические сны мне не снились с двадцати лет. Что это такое?! Лионкур, что ты со мной делаешь? Именно из-за этого я стараюсь несколько дней подряд не попадаться ему на глаза. А если все же и встречаюсь, то ограничиваюсь приветствием и тотчас же ухожу, сославшись на важные дела. Чувствую, что он обижается и не понимает, что происходит. А ещё жуткое чувство, ⎌что делаю только хуже. Наконец Лестат не выдерживает и врывается в мою комнату. — Черт возьми, Луи, что происходит?! — Лестат, я не… — Да хватит! — Лестат уже срывается на крик. Он выглядит раздосадованным. — Что ты делаешь?! Зачем?! Ведь все же было нормально! Что я опять сделал не так?! — Что ты сделал? — озадаченно переспрашиваю я и тут же понимаю, что он не правильно понял. От сознания вины тут же зажмуриваюсь, но это окончательно добивает Лестата. Он подскакивает ко мне и хватает за плечи. — Ты это специально, да?! Все-таки передумал?! Решил, что лучше ненависть? — Нет, Лестат, нет! — я пытаюсь вырваться из его крепкой хватки, но Лестат расстроен и поэтому не контролирует собственную силу. Я понимаю, что вырваться мне не удасться — моих сил не хватит. Лестат стоит надо мной, перехватывает одной рукой мои запястья, другой приподнимает подбородок, заставляя смотреть на него. И в этот момент его лицо находится так близко, что хватит лёгкого рывка, чтобы прикоснуться к нему… — Чем я заслужил это, Луи?! Что я тебе такого сделал, что ты так меня ненавидишь?! И я чувствую, что отвечать ему сейчас бессмысленно — он мне просто не поверит. Я ощущаю его обиду, его усталость, и мне его жаль — но при этом Лестат никогда ещё не был мне так близок, как сейчас. И я наклоняюсь к нему и слегка касаюсь его губ своими. Между нами словно вспыхивает молния. Лестат застывает на месте, словно прикованный к полу. — Это… случилось, Лестат, — шёпотом отвечаю я и заглядываю в эти яркие глаза, смотрящие на меня с недоумением и шоком, — твоё чувство… взаимно. Лестат все ещё смотрит на меня, а потом отпускает, слегка отталкивая, и отходит, встряхивает головой. — Зачем ты это делаешь?! — спустя несколько мгновений вырывается у него. — Лестат, я… — Зачем ты так со мной поступаешь?! — Ты не даёшь мне ответить… — Ты так меня презираешь, что играешь со мной?! Я просил тебя, Луи, всего лишь об одной вещи! О понимании! Ни о чем больше! Я умолял тебя просто понять! Но ты наслаждаешься, когда чувствуешь мою слабость! И тут я вскакиваю с места, бросаюсь к нему и обхватываю его шею руками. Нахожу его губы и мучительно целую — так, словно больше никогда его не увижу, целую так, как никогда и никого в своей жизни не целовал. Лестат застывает, потом судорожно пытается освободиться, но его движения слабые, и он не может осознать, что-то, что происходит, это действительно правда. И он сдаётся, практически бессильно падает мне в руки. Я обхватываю его обеими руками, довожу до кровати и прижимаю к себе это сотрясающееся тело. — Все хорошо, Лестат… Все хорошо… Он замирает, уткнувшись лицом мне в грудь, и наконец-то перестаёт дрожать.