Завтра

Шань полностью отдался своим чувствам, желая запечатлеть в памяти все, что касалось Хэ Тяня. – Что ты делаешь со мной, Шань? – прошептал Хэ и снова безжалостно впился в его губы. – Бля Тянь, – прошипел Шань, в то время как Хэ начал целовать его шею, оставляя фиолетовые засосы, хотя это больше походило на синяки. Рыжик вздрогнул, ощутив прохладу обнаженной кожей, когда Тянь расстегнул одну пуговицу его рубашки, затем другую. Его теплые влажные губы сомкнулись вокруг затвердевшего соска, и Шань гортанно застонал, испытывая наслаждение и… раскаяние. Дрожащими от возбуждения руками он попытался стянуть с Хэ рубашку, он хотел быстрее ощутить Тяня и забыться в близости с ним, но он отстранился. Он продолжал нежно посасывать то один, то другой набухший сосок. Шань метался, сжимая руками его плечи. Боже милостивый, что он делал с его телом: ласкал его, словно забыл о предательстве Шаня. Рыжик весь дрожал от возбуждения, когда Тянь наконец оторвался от него. Тянь медленно приподнялся, и его жесткая рубашка скользнула по нежным соскам Мо, но он не обратил на это внимания, погруженный в свои чувства. Шань жаждал продолжения ласк и хотел, чтобы утро никогда не наступало. Наконец пальцы Шаня нащупали пуговицы рубашки и начали судорожно расстегивать их. Он удовлетворенно вздохнул, когда одежда соскользнула с плеч Тяня и была отброшена в сторону. Ладони рыжика коснулись гладкой теплой кожи, и он начал гладить его, начиная с широких плеч до мускулистой груди и ниже до напряженного плоского живота. Его пальцы дотронулись до края пояса, и Тянь, оторвавшись от губ Шаня, приподнялся, чтобы обеспечить ему больший доступ. Рыжий воспользовался предоставленной возможностью и расстегнул его штаны. Когда же его пальцы прошлись вдоль его члена, Тянь зарычал, Мо испытывал восторг, чувствуя некое превосходство над Тянем Однако его власть над ним длилась мгновенье, а потом Тянь снова забрал на себя главную роль, расстегнув его штаны и медленно стянув их с бедер. Шань перестал что-либо соображать, вся нежность Тяня потихоньку начала куда то улетучиваться. Движения рук становились жестче и резче, оставляя после себя лишь синяки и боль. Тянь вскочил на ноги с гневным выражением лица. В его мыслях воцарился хаос и одни гневные: "Шлюха. Рыжая шлюха. Убью. Убью." Хэ хватает Шаня за руку, и тянет к кровати, желая настолько сильно сжать ему руку что бы сломать ему её, но Тянь понимает что этим он ничего не добьется, он хочет принести ему столько же страданий, сколько ему пришлось прочувствовать. Шань не понимая что происходит, начинает спотыкаться через свои ноги, на него накатило неимоверное чувство тревоги и паники. Хэ садистки медленно разжимает пальцы и толкает рыжика на кровать. Шань задушено падает задыхаясь, кашляет, переворачивается с живота на спину и поднимает свои карамельные глаза к Тяню. – Мне не следовало приходить сюда, – сказал Шань опуская глаза от жалящего взгляда Тяня. – Как насчет того, чтобы хоть раз сказать правду?– доноситься убийственно спокойный голос Тяня, а в голове стучит: "Тварь продажная. Ненавижу, его как никого. Ведь он сумел проникнуть под кожу, в душу, в сердце перевернуть все, и нагадить. И за это поплатится." – Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказал. – ответ с придыханием. Тянь неспешно спускается на корточки перед Мо, хватает за волосы и притягивает лицо к своему. —Ненавижу. — мгновенье и губа Шаня разбита. Но не понятно то ли, от удара, или от того что рыжик прикусил губу. Шань дёргается этому движению, и оказывается прижат лицом к шее Хэ. — Взаимно, блять, — выдыхает Мо в плечо, понимая что это конец. Сегодня будет поставлена точка, и возможно это к лучшему. Взрыв. В ушах Тяня стоит шум, злость и ничего больше. Он срывает с Мо боксеры до уровня колен, заламывает руку за спину, и ставит раком перед собой. Шань в панике вытягивает свободную руку вперед, пытаясь схватиться за простынь и выбраться из захвата, но он лишь нелепо проскользил по ней пальцами. Тянь облизывает пальцы, и вставляет сразу два в неподготовленное отверстие, прижимаясь плотнее и скользя пальцами глубже. Мо срывается на крик и ведёт бедрами, пытаясь отстраниться но не получается, Тянь сильней. Хэ вынимает пальцы и тут же сильно врывается всей вставшей величиной. Он стонет, хватает рыжика за плечи и ускоряет ритм. "Предатель. Но… Бля это но." Хэ наклоняется и целует позвонок у шеи. Шань медленно оглядывается со слезами на глазах, и закусывает разбитую губу, от нового толчка. Он стонет. Утыкается лицом в кровать, размазывая кровь с губы по простыне, и насаживается сильней. Тянь понимает, он кайфует, даже через боль, раны, унижения, но… кайфует, НА ЗЛО. И кто кого наказывает? Хэ выходит из него полностью и вставляет вновь, намечая болезненный угол, но Мо стонет ещё слаще и вдруг взрывается спазмами оргазма. С хрипами, стонами: — аааа… мммм… Ногтями процарапывает простынь, выгибая спину и утробно стоннет, изливаясь спермой по простыне вперемешку с кровью от губы. И Тянь кончает от этого зрелища. Тут же, сильно, кусая его за загривок чтоб не прорвался стон. Тянь просто поднялся с Мо, собрал вещи и ушел. Шань лежал глядя в потолок. Он тихо и очень осторожно соскользнул с кровати, а потом долго стоял, глядя на кровать. Мо понимал почему Хэ так поступил с ним, он был зол, но Шань не был уверен что, простит его за этот поступок. Этот человек был не для него. Пора уходить. Шань машинально оделся, ноги едва слушались его, когда он подошел к двери. Затем, взглянув последний раз на кровать, он вышел в темный коридор, понимая что это не конец, его ожидает еще хуже расплата впереди. Тянь вернулся домой через два часа после ухода Шаня, вскоре он обнаружил также, что вместе с ним исчезла бесценная китайская ваза, но ему уже было слишком все равно на это. – Я же говорил тебе, – медленно произнес Чэн, сидя на следующее утро с Тянем в ресторане, попивая кофе со злорадным выражением лица. – Этот пацан с самого начала сулил массу неприятностей. Ты должен был позволить мне отправить его на корм рыбам, как я и собирался. Тянь не был расположен обсуждать с Чэном этот вопрос, однако высказывания брата были такими абсурдными и возмутительными, что он не смог сдержаться: – Что значит – говорил? О чем ты, бля? Ведь ты сам привел его ко мне. Для Чэна этот факт казался несущественным. Тянь повернул голову к окну, уставившись невидящим взглядом на холодную, дождливую, пустыную улицу. В душе он чувствовал такую же опустошенность. – И куда же подался наш пацанчик? – спросил Чэн, как обычно не обращая внимания на злого брата. Тянь сжал кулаки. – Откуда я знаю, черт возьми? Он не посвящал меня в свои тайные планы. Повернувшись в зал, Тянь позвал официанта заказав виски, его не сдерживало даже то, что он страдал от жестокого похмелья. Фактически выпивка становилась для него подобной лучу солнца в пасмурный день. – Ты не намерен предложить мне тоже выпить или собираешься осушить все сам? – медленно произнес Чэн, откинувшись на спинку кресла и изобразив, недовольство. Тянь перевел взгляд от бутылки с виски, на бокал который держал в одной руке и почувствовал желание сказать, что намерен сам выпить все. У него было такое настроение, что хотелось снова полностью отключиться, однако в голове промелькнула мысль, что он начинает выглядеть довольно жалким типом. Его одурачили, ну и что? Он был не первым и уверен, что не последним, кого так облапошили. Да, очень тяжело пережить предательство Мо, причем не один раз, а дважды. Однако некого винить, кроме себя, за свою глупость. – Ну, так как насчет выпивки? – услышал он голос Чэна. Тянь попросил у официанта еще один бокал и налил брату столько же, сколько себе. – Вот это другое дело, – сказан Чэн, оценивающе взглянув на свою порцию виски, и затем чокнулся с Тянем. – Теперь вернемся к делу, и, как ты понимаешь, я не имею в виду твои бумаги. – Он подмигнул и поднес бокал к губам. – Что ж, вернемся к делу, – повторил Тянь без особого энтузиазма, стараясь избавиться от образа Шаня, который преследовал его. Проклятие, это какое-то наваждение! Он поднес бокал к губам и залпом осушил его. Шань пришел на то же самое место, где в прошлый раз встречался с Джин Хо, и крепко прижимал вазу к своему телу, испытывая отвращение к себе. Он не задумывался специально, что взять из дома Тяня. Это не имело значения в данном случае. Для него было невыносимо выбирать что-то из его вещей и он просто прихватила вазу в прихожей, выходя. Как же он ненавидел Джина! Мо никогда прежде не желал кому-либо смерти, но должен был честно сказать, что хотел бы видеть этого ублюдка в гробу. Позади него послышался слабый шорох, который большинство людей не заметили бы. Но жизнь на улице быстро научит различать крысиную возню в куче мусора и шаги крадущегося человека. Волосы на его затылке зашевелились. Обернувшись, Шань напряженно вглядывался в беспросветную темноту. Казалось, все вокруг было выкрашено в черный цвет. – Кто там? – шикнул он, напрягшись всем телом. Ответа не последовало, но он знал, что кто-то прячется в темноте. – У меня нож, – солгал он, – и я знаю, как пользоваться им. – Шань… – донесся еле слышный голос. – Кто там? – повторил Мо. – Это я, – послышался тихий ответ. Затем Шань услышал стон и звук, похожий на чье-то падение. Кому-то плохо? Следует ли ему помочь? Или это коварный замысел с целью заманить его глубже в темную пустынную улицу? Мо немного поколебался, затем медленно двинулся туда, откуда доносился голос, и резко остановился на полпути, когда перед ним возникла чья-то спотыкающаяся фигура. Он охнул, и глаза его расширились. – Помоги мне… – Бля! – рыкнул Шань, разглядев Змея, который рухнул перед ним на землю. Он опустился на колени рядом с ним. – Змей? Ли!