Блэйз Забини и Обезумевший Хогвартс

МакГонагалл долго собиралась с силами, вздыхала и заламывала пальцы: она никак не могла найти в себе смелости рассказать совету все произошедшее. Ее лицо выражало полнейшее замешательство и беспомощность, она терялась в попытках начать доклад. Блэйз никогда не видел профессора трансфигурации в таком состоянии и был этим слегка поражен. Наконец, призвав себя к дисциплине, Минерва, как всегда строго, начала: - Добрый день, уважаемые волшебники и волшебницы. Сегодня я собрала вас всех для того, чтобы рассказать не очень хорошие новости. - Опять мой сын издевается над девочками? – Будничным тоном спросила Принц. Складывалось ощущение, будто по этому поводу попечительский совет собирался каждую неделю. - Нет, Эйлин. То есть да, он периодически издевается, но сейчас речь не об этом, - снисходительно ответила МакГонагалл. - А что, моего внука снова избили? – Фыркнула мадам Долгопупс. - Дослушайте, пожалуйста, - напористо продолжила профессор. – Новости не очень добрые, и они касаются практически каждого сидящего здесь. Но не вас. - Отрезала Минерва, увидев тянущуюся руку Беллатрисы. Та тяжело вздохнула и шепнула подруге: «С тех пор, как Лесат с твоими близнецами закончили Хогвартс, здесь стало та-а-а-ак скучно». МакГонагалл громко кашлянула, призывая совет к порядку и напоминая, что идет важное собрание. - Это касается наших детей. Если вы захотите обсудить это наедине со мной, я пойму и пойду всем навстречу, - предупредила Минерва, - Кто-нибудь желает? Беллатриса Лестрейндж весело оглядела своих коллег: ей-то бояться было нечего. Люциус Малфой самодовольно усмехнулся и, уверив всех в своей открытости, согласился выслушать новости, касающиеся сына, при всем совете. Августа Долгопупс всегда предпочитала публичность, особенно в вопросах воспитания внука. Молли Уизли после выходок Фреда и Джорджа вообще не боялась никаких собраний: было сложно представить что-то похуже их розыгрышей. В общем, было решено озвучивать все новости сейчас, на общем собрании. - Как пожелаете, - твердо кивнула Минерва, - я начну со своих подопечных – с гриффиндорцев. Гарри Поттер увлекся травологией. Очень сильно. Он не вылезает из теплиц и не выпускает из рук учебники по этому предмету. Гарри даже ушел из школьной команды по квиддичу. Попечительский совет начал перешептываться, бурно переваривая сказанное: кто-то вскидывал руки, кто-то иногда вскрикивал, а некоторые даже рычали. Наконец обсуждение стихло, волшебники замолчали и Малфой-старший гордо вынес вердикт: - И что? МакГонагалл оторопела: она явно ожидала чего угодно, только не этого. «Добро пожаловать в мой мир», - с сочувственной улыбкой подумал Забини. - Мальчику семнадцать лет, Минерва, - пожала плечами мадам Долгопупс. - В его возрасте вполне нормально пересматривать приоритеты и начинать заниматься другими вещами, пускай часто противоположными. - Допустим, - согласилась профессор трансфигурации, - Но это только начало. Услышьте сначала цельную картину. – Немного подумав и мысленно выстроив фразу, МакГонагалл продолжила, - Рональд Уизли, - его мать резко выпрямилась и приготовилась внимательно слушать, - решил заняться балетом и берет у меня уроки. Обсуждение этого факта было не менее шумным и страстным, и даже заняло немного больше времени, чем дискуссия о новости Поттера. - Минерва, если вы хотели спросить у меня разрешения, то я не против. – Милостиво улыбнулась Молли Уизли, - Пускай это магловское занятие, но ты знаешь, мы очень лояльно к этому относимся. Если мой сын желает танцевать балет – это его право. Тем более, балет – это очень по-мужски. Профессор нетерпеливо вздохнула и покосилась на Блэйза, ведь собрать совет было его идеей, а отдувалась за это все она. Забини понимал ее, вот только содействовать не собирался: в конце концов, взрослые – это взрослые, и они обязаны решать проблемы своих подопечных. - Кхем, что же, - слегла зло сказала МакГонагалл, - Спасибо за трепетное отношение к детским чувствам. Давайте продолжим: Гермиона Грейнджер стала лунатиком и… - Она стала оборотнем?! – Выкрикнула в ужасе волшебница с фиолетовыми волосами. Ее сын еще не ходил в Хогвартс, но она была в совете за свои школьные достижения, и как представитель Поттеров и дружественных семей. - Нет, миссис Люпин, лунатики – это люди, которые ходят во сне, - едва сохраняя терпение выговорила профессор, - Гермиона Грейнджер в том числе. - Так накладывайте на ночь на нее Петрификус Тоталус да и все, - разведя руки в недоумении, скучнейшим тоном бросил мистер Нотт. - Мы так и сделали, Джейкоб, только один из студентов отменил это заклинание и сегодня мисс Грейнджер очнулась в мужской слизеринской спальне для семикурсников, где на тот момент находился только ваш сын! – разгоняясь, будто гоночная машина, твердила МакГонагалл. И лучше бы она этого не говорила. Сразу после нескольких колких шуток в сторону мистера Нотта попечительский совет начал обсуждать… безопасность. - Действительно, проблема сохранности Хогвартса и ваших студентов – то есть наших детей – это крайне важный и не приемлющий отлагательств вопрос. – Строго кивнул Малфой-старший. - И правда, я бы не хотел, чтобы любая гриффиндорская грязнокровка могла просто так попасть в постель к моему сыну. «Твой сын только об этом и мечтает», - мысленно фыркнул Забини, возведя глаза к потолку. Минерва, не в силах больше стоять, плюхнулась в свое преподавательское кресло и приложила пальцы к вискам. Казалось, будто у нее начала болеть голова от этого бесконечного шума. Блэйзу даже стало ее немного жаль, ведь сам он сидел тише воды ниже травы и не спешил помочь ей. Но, похоже, МакГонагалл и не планировала просить у него поддержки, и за это Забини мысленно приписал ей еще несколько плюсиков разом. В итоге попечительский совет решил усилить охрану студенческих гостиных: было решено на всех входах поставить пароли и составили список требований к этому паролю. Малфой передал его в руки профессора трансфигурации и та зачитала: - Первое: в пароле должны использоваться только буквы латинского алфавита. Второе: в пароле должны присутствовать цифры. Третье: в пароле должна быть хотя бы одна заглавная буква. Четвертое: не допускается использовать пробелы, - Кажется, она устала зачитывать все по пунктам и сбагрила дальнейшие требования в кучу. – В пароле необходимо использовать как минимум десять различных символов, не допускается использовать несколько заглавных букв подряд, всего должно быть не меньше двадцати символов, а также пароль не допускается писать на физическом носителе и он обязан быть передан только устно от старосты к студенту. И меняться каждые три дня. Все члены попечительского совета сидели с крайне напыщенным и удовлетворенным видом, будто только что победили величайшего темного волшебника. - Убей меня Молли, если это не гениально! – Самодовольно ухмыльнулась Беллатриса, со смешком пихнув локтем подругу под бок. - Простите, миссис Лестрейндж, но, боюсь, для младшекурсников подобные пароли могут быть излишне сложными и им придется часами топтаться на входе в гостиную, ожидая, пока подойдет более старший ученик, - Минерва в пух и прах разбила великолепную идею попечительского совета. – С вашего позволения я продолжу повествовать, - даже если кто-то и хотел запротестовать, после ледяного взгляда профессора он бы превратился в айсберг. – Джинни Уизли ведет себя абсолютно как маленькая девочка – все время плачет, просится к мамочке, путает левый и правый ботинок, а шнурки завязать для нее – проблема века. - Бедненькая моя, ей так тяжело, - умиленно сказала миссис Уизли, - Передайте ей, что я буду каждый день писать ей письма и пришлю ей много-много игрушек! Весь попечительский совет точно так же умилился, ахнул и завистливо посмотрел на Молли. - Джиневра нуждается в тебе почти так же, как во мне нуждается Северус! – Улыбалась Эйлин Принц. Минерва приложила руку ко лбу и провела ею по лицу. Она просидела в этой позе полминуты, а потом повернулась к Забини и тихонько спросила, не хочет ли он дополнить что-нибудь. Забини не хотел, но ему пришлось: - Симус Финниган внезапно стал разговаривать на куче иностранных языков, а один из них я даже никогда не слышал и не уверен, что он существует. Этот вопрос практически не вызвал ажиотажа среди волшебников. Посчитав, что изучение языков ничуть не менее мужественно и даже немного менее магловское, чем увлечение балетом – этот вопрос был закрыт и больше поднимать его попечительский совет не собирался. - Объявляю перерыв! – Громко проговорила МакГонагалл, - Мне срочно нужен отдых… - уже тихо добавила она – лишь Забини услышал ее. Только профессор расслабилась в кресле, закрыв глаза, как к ней подошла мадам Долгопупс и негромко спросила: - Минерва, а мой внук, Невилл: он ничего необычного не сделал? – В ее голосе звучала надежда. - Прости, Августа, но нет, - с сожалением сказала МакГонагалл. – Хотя кто знает, может это только начало. - Ты права, милая, буду ждать. В конце концов, мы до конца боялись, что он сквиб, - слегка печально улыбнулась пожилая волшебница и вернулась на свое место. *** *** - Далее я хотела бы поговорить о Полумне Лавгуд, - устало продолжила МакГонагалл после небольшого перерыва. Вопросы, касающиеся этой девочки всегда были странны и актуальны, и никто не удивился, когда речь зашла о ней. - О да, я выписываю «Придиру», и последнее время тематика колонок слегка сменилась, - робко заметила Принц. - Неужто морщерогие кизляки больше не в моде? – Фыркнула Лестрейндж. - Расскажите подробнее, Эйлин, - вежливо попросила профессор. Оказалось, что в последних выпусках не было ни слова ни о кизляках, ни о мозгошмыгах. Не было даже сплетен или на худой конец гороскопов, хотя поводов для них, что настоящих, что выдуманных, было предостаточно. Но гораздо более любопытным оказалось то, чем теперь был заполнен журнал: а это были магловские научные статьи, кое-какие самостоятельные заметки Полумны по поводу природы возникновения магии и планируемые ею исследования, ну а колонка предсказаний содержала список ожидаемых открытий человечества. - Уж лучше бы про нарглов писала, а не про маглов! – Пренебрежительно отозвалась Беллатриса о новом содержании журнала. Совет решил, что необходимо срочно известить Ксенофилиуса о том, что такая резкая смена тематики его газетенки неприемлема и необходимо вернуть все на круги своя, то есть мозгошмыгов на место мобильной связи, а морщерогих кизляков – на место биографии Эйнштейна. А что насчет самой Полумны? Девочкой она всегда была очень странной, поэтому ничего нового для себя совет не открыл, и проблемы в ее поведении совершенно не видел. Одним словом: «Перебесится», как сказала Молли Уизли, пожав плечами. Следующими по списку должны были идти пуффендуйцы, однако они оказались настолько скучными, что даже на странные события не соизволили выделить хотя бы парочку студентов. В перерыве Забини успел пересказать МакГонагалл то, что видел после ее ухода из больничного крыла, то есть паранойю Дафны и протеже Трелони – Асторию, а так же страсть Пэнси Паркинсон к балетным урокам (Минерва пообещала взять ее на занятия, и создать танцевальную пару). С девочек МакГонагалл и начала повествовать о слизеринских приключениях. - Сестры Гринграсс в том числе не обделили нас новостями, - вздохнув, продолжала профессор, - Дафна внезапно очень сильно начала бояться конца света, причем она утверждает, что случится он с минуты на минуту и всем срочно нужно к нему готовиться, иначе мы умрем. «Не удивлюсь, если они на пару с Миллисентой превратят слизеринские подземелья в бункер», - усмехнулся Блэйз. - Знаешь, Минерва, а ведь она в чем-то права, - на полном серьезе, нахмурившись, сказала Лестрейндж. – Эти чертовы маглы только и занимаются тем, что уничтожают друг друга, и, как правильно заметила Лавгуд в одной из своих статей, у них есть мощное оружие, способное стереть с лица земли всех людей… Хотя чего уж тут мелочиться, оно способно уничтожить саму планету! В любую минуту! – Видно, что ей было очень тяжело говорить об этом. – Думаю, будь на свете какой-нибудь Темный Лорд, который пообещал взять волшебников под свою опеку, уничтожив при этом маглов с их чертовым оружием, я бы пошла за ним до самой смерти! – Глаза Беллатрисы были на мокром месте: видимо, она не один час размышляла о подобном развитии событий. Часть совета согласно закивала, однако остальные явно не поддерживали ее пессимистичного и жестокого настроя. Ради того, чтобы потушить разгорающийся пожар, МакГонагалл пришлось максимально быстро замять эту тему и перейти к следующей. - Астория Гринграсс - ее сестра - начала носить какой-то странный балахон и раздавать пророчества направо и налево, причем часто смертельного содержания. - Очень похоже на профессора Трелони, - рассмеялась молодая ведьма с необычным цветом волос - миссис Люпин, насколько запомнил Блэйз. – Что у девочки по предсказаниям? - Превосходно… Сибилла ее обожает, - отчаянно подтвердила Минерва. Ее лицо было красным, а пальцы слегка дрожали: она уже битый час пыталась донести совету, что в школе происходит нечто странное и необычное, однако ее никто не понимал. Попечители всему находили оправдания. У нее уже не было сил опровергать это. Забини сочувственно положил руку на плечо МакГонагалл. Она грустно улыбнулась, посмотрела на Блэйза, и перо на его пергаменте старательно вывело надпись: «Все в порядке, спасибо. Я справлюсь». - Следующая тема нашего разговора – это Теодор Нотт. Джейкоб Нотт, сильно скучавший, заметно встрепенулся и выпрямился в кресле. Наконец-то что-то по-настоящему для него интересное. - Что с моим сыном? – Участливо поинтересовался он. - Он вышивает крестиком, - выдохнула профессор. Наступило молчание. Весь попечительский совет затаил дыхание, ожидая дальнейшей реакции Нотта. Кустистые полуседые брови министерского работника и чемпиона дуэльных турниров медленно поползли вверх. Из красной МакГонагалл стала бледной. - Минерва, душа моя, я здесь сидел для того, чтобы узнать, как мой сын обнаруживает у себя в спальне грязнокровку и вышивает крестиком? Ты что, издеваешься? Ориентируясь на предыдущие реакции родителей, профессор ответила, что она обязательно вышлет ему завершенное полотно Теодора. - Да что за… - Джейкоб закрыл лицо руками и взвыл. – Пускай он хоть хогвартских домашних эльфов освобождает, мне до этого какое дело?! - Нотт, перейдя на крик, встал с кресла, презрительно оглядел совет, МакГонагалл, и вышел из кабинета страшно разъяренным. Наконец попечители выдохнули и задышали как обычно. Все посмотрели вслед волшебнику, но никто не последовал за ним: ни чтобы уйти, ни чтобы вернуть. Блэйз понимал, что все начинает выходить из-под контроля: неужели этим людям действительно все равно на то, что происходит с их детьми? Или они на самом деле не видят ничего странного в их поведении? После ухода Нотта МакГонагалл долго собиралась с мыслями, и даже наколдовала себе чашку черного чая с мятой, а потом, взглянув на расстроенного и непонимающего Забини, и ему. Оттопырив мизинец, Минерва пила успокаивающий напиток и рассказывала совету об архитекторских наклонностях Миллисенты и новой страсти Пэнси. Результат обсуждения не удивил ни профессора, ни Блэйза: Миллисенте было пророчено гениально будущее магического архитектора и строителя, а идея переделки слизеринских подземелий даже понравилась совету. Оказывается, «Гнусный зеленый свет», «гриндилоу за окном» и «бесконечный холод» все время угнетали и заставляли страдать студентов факультета Слизерин. Люциус Малфой даже пообещал выделить круглую сумму для перестройки подземелья и оформления современного дизайна. Когда МакГонагалл рассказывала о Пэнси, миссис Уизли сначала насторожилась, а потом расплылась в счастливой улыбке. Все начали поздравлять молодую пару и назначать дату свадьбы. - Это очень достойный союз! – Беллатриса уверяла подругу. - Я уверена, они будут счастливы вместе! Миссис Уизли просто расползлась в своем кресле от блаженства и внимания. Обсуждения Рона и Пэнси продолжались столь долго, что профессору трансфигурации пришлось прерывать их самостоятельно: в конце концов, совет ожидала самая последняя, и самая любопытная на сегодняшний день новость. - Люциус, ваш сын, - казалось, история Драко давалась Минерве сложнее всех предыдущих вместе взятых. – Он... организовал фан-клуб маглорожденных и по уши влюбился в Гермиону Грейнджер. Малфой-старший недоверчиво посмотрел на МакГонагалл. - Простите, это шутка? - К сожалению, нет, - покачала головой профессор. Между членами совета начали бегать шепотки. Эта новость, похоже, на самом деле была самая интересная и неожиданная на сегодняшний день. Зная, как семья Малфоев радеет за чистоту крови, все опечаленно поглядывали на Люциуса и, кажется, даже немного сочувствовали ему. Атмосфера в кабинете нагнеталась и мрачнела с каждой секундой. Складывалось ощущение, что еще чуть-чуть, и в кабинете начнется гроза. Люциус сидел чернее тучи, и не понимающе смотрел сквозь коллег. - Ну, что же поделать, любовь зла, - пытаясь разрядить обстановку, начала мадам Долгопупс, - Не расстраивайся, Люся, это всего лишь школьная влюбленность… - Молчать! – Рявкнул Малфой-старший. – Если вы все тут с ума посходили и готовы своих детей оставлять на произвол судьбы, то я этого не позволю! Наш род всегда был, есть и будет чистокровным! Если желаешь, яшкайся с грязнокровками сама, Августа! А в мою семью эта гниль не проберется! Каждое его слово эхом раздавалось в классе. Минерва из бледной стала синей, и Забини тоже стало жутко от вида разъяренного Лорда Малфоя. Люциус медленно поднялся, и, держа в правой руке палочку, а в левой трость, подошел к МакГонагалл. Профессор посерела. - Я сегодня же забираю своего сына домой. – Наклонившись к Минерве, цедил Малфой прямо на ей ухо. Та гордо подняла подбородок и не шелохнулась. – И никто не посмеет мне помешать. Он развернулся и быстрым шагом вышел из кабинета. - Собрание попечителей объявляется закрытым, - пустым голосом сказала МакГонагалл, безвольно падая в кресло от недостатка сил. Объявлять об этом было не обязательно: все поняли это и без слов.