Блэйз Забини и Обезумевший Хогвартс

Драко Малфой. Драко сидел в своей комнате в Малфой-менор и вздыхал, держа в руках колдографию Гермионы Грейнджер, заказанную у Колина Криви пару дней назад. На ней гриффиндорка радостно улыбалась, стоя на фоне факультетской гостиной. Подтерев соплю, Драко улыбнулся ей в ответ, а Гермиона, в свою очередь, помахала ему рукой. Бросив взгляд на настенные постеры с надписями «Маглы рулят!» и «Гермиона, ты супер! Чмок!!!», Малфой-младший еще сильнее расстроился и всхлипнул. Он никак не мог смириться с тем, что не вернется в Хогвартс и не увидит Гермиону. Нет, он, конечно, догадывался, что ему придется слегка побороться за право взять в жены Грейнджер, но не думал, что все будет настолько сложно. Однако страх получить по мягкому месту ремнем был гораздо слабее, чем потерять Гермиону навсегда. «Надо объясниться ей в своих чувствах, написать письмо», - решил Драко и, сев за стол, взял в руки перо. Ему придется действовать осторожно, чтобы отец не перехватил письмо, и не лишил его еще и филина. Положив перед собой пергамент, Малфой замер. Ему казалось, что высказывать мысли на бумаге должно быть легче, ведь у него есть время все тщательно обдумать. А думал Драко последнее время очень много, хотя в основном, конечно, это было планирование собственной свадьбы. Первой его мыслью после возвращения домой была мысль о побеге. Однако уже через две минуты планирования к нему пришла мать и сказала, чтобы тот сидел на жопе ровно и не рыпался, а не то превратит его в хорька. Малфой-младший до этого момента даже не догадывался, что его матушка – восхитительный легилимент и трансфигуратор. Вспомнив об этом, Драко сразу начал писать записку, пытаясь не растерять ни одного слова: «Привет, лябожаемая Гермиоша. Надеюсь, тебе нравятся хорьки…»

*** ***

Гермиона Грейнджер. Ее отказались выпускать из больничного пункта в воскресенье. Из-за этого идиота Драко никто так и не смог проверить действие парализующего заклинания на ней, и поэтому ей пришлось остаться у мадам Помфри еще на одну ночь. Если Петрификус Тоталус будет работать, она сможет вернуться к себе в спальню и просто перед снов накладывать на себя это проклятье. Вообще-то Гермиона не была уверена в том, что Драко – идиот. Ей отчасти нравилось его внимание, особенно после того, как она убедилась в том, что он ведет себя абсолютно искренне и не издевается. Последнее время он был довольно милым и сильно трогал ее душевные струны. Ну, пару раз не только струны. Однако ее на тот момент это мало смущало, а вот теперь – что странно, когда она осталась одна на все больничное крыло – она вдруг зарделась и спряталась со стыда под одеяло. Хорошие девочки не должны себя так вести: просыпаться в чужих душевых и спальнях, особенно мужских. Да черт возьми, хорошие девочки не должны были вообще бродить ночью по замку! Родители всегда учили ее, что быть послушной, доброй и честной – самое важное для девушек, особенно для таких, как она – умных и скромных. Если быть честной, Гермиону сильно пугали ее ночные похождения. А если быть честной с самой собой – они ей нравились: она всегда мечтала подглядывать за парнями в душе.

*** ***

Гарри Поттер. Гарри, планирующий уже несколько лет стать звездой квиддича, сейчас сидел в теплице номер три. Он уже не был уверен, хочет ли он дальше играть в эти дурацкие мячи, когда существуют растения. Несмотря на то, что недавно он чуть не умер от визга мандрагоры – ее кстати звали Джек, он нежно погладил каждую из них при заходе в оранжерею. Дрожащая трясучка стояла в горшке прямо перед его лицом, а ее колыхающие листья нежно проводили по лицу Гарри. Кустики уже зацвели – прекрасные большие бутоны нежных цветов раскрылись, наполняя теплицу неповторимым очаровательным ароматом бензина. Гарри было настолько хорошо, что он готов был сидеть здесь вечно.

*** ***

Рон Уизли. Вечерний, «послеужинный» урок балета МакГонагалл собиралась отменить, однако в последний момент послала ему записку с информацией о том, что урок состоится. Рон сильно обрадовался этому – в конце концов, чем ему иначе было занять этот вечер – не идти же на тренировку по квиддичу, в самом-то деле? Ему казалось, что люди будут смеяться над его новым увлечением, однако сегодня после обеда ему пришло письмо от родителей о том, что они им гордятся. С этого момента Рон ходил по замку выпятив грудь вперед и задрав подбородок. И еще на носках – тренировал икры. Подойдя к кабинету профессора трансфигурации, он услышал голоса оттуда. Точнее, два женских голоса. Решив не церемониться, Рон зашел в помещение и увидел там Пэнси Паркинсон, одетую в лучших балетных традициях: белое трико и купальник, а на ногах у нее были разогревающие сапожки. «Нимфа!», - подумал Уизли. Рональд и не представлял, насколько прекрасной может быть женщина и ее округлости в трико.

*** ***

Пэнси Паркинсон. Пэнси слезно умоляла профессора МакГонагалл взять ее на занятия по балету. Махнув рукой, та вздохнула и согласилась. В тот же день слизеринке был назначен урок в кабинете трансфигурации, на который она пришла гораздо раньше. А потом пришел Рон, и между ними как будто пробежала искра. Пэнси немного пожалела, что в первое же занятие полезла на Рона делать поддержки. Он пыхтел, сопел, краснел, но ее все-таки выдержал. Похоже, ему даже понравилось. Пэнси восторженно вздыхала и смотрела глубоко влюбленными глазами на Рональда. «Геракл!» - подумала она, наяву наблюдая его тринадцатый подвиг. А потом слезла с его шеи. Она и не представляла, насколько прекрасным может быть мужчина и его удлиненности в трико.

*** ***

Джинни Уизли. Убежав из кабинета Блэйза, она остановилась, чтобы слегка отдышаться и перевести дух. Пирожные и горячий шоколад были очень вкусными. Мама не разрешала ей есть много сладкого, особенно перед едой, однако она на тот момент уже поужинала и решила, что от сладостей мир станет только лучше. Последнее время она чувствовала себя немного необычно: учеба казалась ей скучной, однокашники – злыми, а лучшая подруга Полумна – заумной дурой. Единственное, что радовало ее последние дни – это тренировки по квиддичу. Полеты всегда были отдушиной для Джинни с самого детства. Вот и сейчас, выходя на поле с метлой в руках, она чувствовала неописуемое счастье и свободу. Правда, ей нравилось просто летать над трибунами, а не играть, поэтому на последней тренировке противный зам-тренера Демельза Робинс пообещала отстранить ее от тренировок, как и ее брата Рона – за непосещаемость. Конечно, Джинни крикнула ей «бе-бе-бе», разрыдалась и побежала жаловаться тренеру – Гарри. На что тот сказал, что квиддич – не самое важное в жизни, и есть вещи гораздо интереснее и занимательнее. Джинни поверила ему, но прыщавое проклятье на Демельзу все равно напустила. Сейчас же она медленно шла к себе в спальню – Джинни уже привыкла ложиться рано. С того самого четверга будто что-то щелкнуло у нее в голове: и ее организм требовал ложиться спать сразу после отбоя. Как бы Уизли не хотела подольше посидеть с друзьями в гостиной, все равно засыпала, и ребятам приходилось относить ее в спальню. Вдруг Джинни споткнулась и упала, больно ударившись коленкой об каменный пол. Пустив слезу (ведь хныкать было не перед кем), она увидела у себя развязанные шнурки на ботинках и начала рыдать в голос.

*** ***

Теодор Нотт. Теодор Нотт стал гораздо более уравновешенным малым с тех пор, как начал вышивать крестиков. Его спальню – сейчас она пустовала и принадлежала ему одному – украшали вышитые чудесные изображения: акромантулы, василиски, дементоры, соплохвосты, мантикоры, фестралы, оборотни и одна единственная розовая пони на зеленой полянке с радугой. Сейчас Нотт вышивал флоббер-червя с черным бархатным бантиком. Он был счастлив и умиротворен.

*** ***

Астория Гринграсс. Она и раньше была одной из лучших и любимейших учениц профессора Трелони, однако сейчас она стала настоящей звездой на ее уроках. Все ее гороскопы заканчивались мучительными смертями и наступлениями конца света. Вот и сейчас, при написании эссе по прорицаниям, она обратилась к своему третьему глазу, чтобы узнать, что же будет на следующей неделе: - Что ж… - начала размышлять вслух Астория, - В понедельник Марс будет находится в неблагоприятном положении, поэтому, вероятно, к вечеру в Большом зале будет дождь из дохлых крыс. Во вторник из-за Юпитера, пересекающегося с Плутоном, хогвартские нюхлеры сойдут с ума и начнут кусать студентов. В среду, судя по Венере, обнаружится, что нюхлеры заразили всех магическими блохами. Четверг же, похоже, обрадует нас всех внезапным сбоем работы волшебных палочек, и при любом заклинании будет непроизвольно выскакивать проклятье поноса. Сидящие вокруг нее ребята поежились. - Пятница обещает быть довольно благодатной – всего лишь кракен вылезет из озера и съест всех девственниц. А вот суббота, кажись, будет интересной - начнется апокалипсис, все чин-чином: голод, чума, раздор и смерть. А в воскресенье будет солнечно, плюс четыреста по Цельсию, возможен небольшой огненный дождь.

*** ***

Дафна Гринграсс. Она потихоньку подбивалась к Миллисенте Булстроуд, чтобы попросить ее построить бункер при перепланировке подземелья. Однако та утверждала, что их подземелье – само по себе бункер, и она не желает портить дизайн таким безвкусным решением. Дафна очень расстроилась, однако продолжила учить противорадиационные чары, консервировать еду, стащенную с кухни и выписывать журнал «Вестник выживальщика».

*** ***

Миллисента Булстроуд. Весь день она сегодня посвятила чертежам. Чтобы никто не смел ее отвлекать, она окружила себя чарами тишины и щитом от проклятий. Хотя ее все равно без конца умудрялись тревожить слизеринцы, не забывая предлагать свои варианты и идеи – зачастую нереализуемые и бестолковые – к вечеру она закончила. Любуясь на результат своей усиленной работы, она улыбнулась. Планировка была идеальной – точь-в-точь замок Лорда Цепеша. Оставалось выбрать дизайн. Миллисента планировала украсить стены кровавыми разводами в виде ромашек.

*** ***

Невилл Долгопупс. Невилл замечал, что вокруг что-то изменилось. И он надеялся, что с ним тоже произойдет что-то подобное. Так хотел он, и так хотела его бабушка. Родители тоже хотели бы, чтобы их сын был менее мягкотелым, но без конца были в командировках по своим аврорским делам и мало уделяли времени воспитанию. Невилл без конца подвергался насмешкам и шуткам в свою сторону: его бабушка винила в этом отсутствие мужской руки в семье, а Невилл – свою бабушку, что порой чрезмерно его опекала и заставляла бриться каждый день. Сегодня после ужина к нему подошла компания слизеринских задир с пятого и шестого курсов: они собирались, как обычно, поиздеваться над Невиллом, потешить свою самооценку и уйти восвояси. Но что-то пошло не по плану: Невилл решил, что ему хватит терпеть эти унижения, что никто больше не будет над ним шутить. И заехал Малькольму Бэддоку коленом в промежность.

*** ***

Симус Финниган. После неожиданного открытия в себе полиглота, у Симуса в первую очередь проснулась предпринимательская жилка: ведь можно давать уроки по иностранным языкам! И первый урок, заказанный Парвати Патил, должен был проходить сегодня в Хогсмиде: она просила подтянуть язык ее предков – хинди. Урок закончился сразу после того, как Симус объяснил Парвати грамматику на древнеегипетском. Со досады у него подорвалось сливочное пиво, которое он мешал трубочкой против часовой стрелки.

*** ***

Луна Лавгуд. Как только она вышла из кабинета Забини, до нее сразу дошло, что она сболтнула что-то лишнего. Еще и выдумала какую-то дурацкую историю, и подругу вплела… Отправив Джинни сообщение с просьбой Блэйза по их тайной сети (Луна до сих пор недоумевала, что у волшебников отсутствуют телефоны и интернет, а единственный способ доставить приватное сообщение другому человеку быстро – это телесный патронус), которой на самом деле был маленький сычик, отжатый ранее у Рона Уизли сестрою, Полумна неспешно отправилась в когтевранскую башню. На входе в гостиную ей прозвучал вопрос: - Живет без тела, говорит без языка, никто его не видит, а всякий слышит. Кто это? Луна с грустью отметила, что развитие рационального мышления мешает развитию абстрактного – и отгадывала загадку на целых восемь с половиной секунд дольше, чем обычно. Зайдя в свою спальню, она легко проскользнула под свой полог и села на кровать с ногами. Решив сегодня отдохнуть от сложного чтива, она открыла учебник по термодинамике и нырнула в физику.

*** ***

Блэйз Забини. Как и предполагалось, Блэйз остался на ночь у себя в кабинете. Ему катастрофически нужно было побыть одному и предаться размышлениям. Блэйз лежал в кровати, уставившись в потолок и думая о произошедшем. Ему сначала казалось, что в поведении учеников была виновата одна единственная причина, однако сейчас он разочаровался в данной теории. Но до сих пор было не исключено, что имела место какая-то цепная реакция, как в случае с Луной и Джинни. Стоило продолжать копать в том же направлении и узнать, что явилось причиной изменения поведения младшей Уизли. И тут по его спине пробежал холодок. В четверг вечером Малфой собирал их всех в кабинете номер одиннадцать. И Забини отчетливо помнил, что там была и Лавгуд, и Уизли. Хорош из него следователь, ничего не скажешь! Не опознал такую элементарную ложь. Позорище! «Но, может, они пошли в лес после собрания? - попытался оправдать девочек Блэйз. – Вполне возможно, но собрание закончилось за пятнадцать минут до отбоя… Конечно, ничего не мешает ходить девчонкам территории замка ночами (кроме правил, конечно), но тогда они не стали бы так просто об этом говорить.» С идеей «детективного агентства», очевидно, было покончено. Сыщик из него - как из Рона Уизли балерина… Ах, да. Впрочем, неважно. Блэйз плотно укутался в одеяло и попытался заснуть, но безуспешно. Посреди ночи в дверь постучали. Забини недоумевал, что и кому должно было понадобиться от него глубокой ночью, однако встал и открыл дверь, но никого не увидел. «Что за чертовщина?!» - Возмутился Блэйз, а потом мирно выдохнул, когда опустил глаза ниже и увидел небольшую рыжую школьную сову, сурово смотрящую на него из-за под своих перьевых бровей. В клюве она держала письмо. Забини наклонился, принял от посыльного записку и поблагодарил. Сова довольно ухнула и улетела восвояси – это означало, что ответа она не ждала. Развернув конверт, Блэйз достал небольшую бумажку, и прочитал:

«В духе продолжай том же, юный падаван, на путь правильный вышел ты. Внимание обрати на источник и бед всех начало, с гостиной поиски своей ты начинай, найдется там ответ…»

Забини перечитал письмо и спрятал под подушку. Почему-то он чувствовал себя гораздо лучше и уверенней после этого послания. И у него даже получилось заснуть.