VII. Проявляющаяся сквозь века фобия
21 января 2018 г., 10:46
Кроны многовековых деревьев оросили капли дождя. Позолоченные купала и витражные мозаики окон потемнели. Каменные стены покрылись возносимой с земли пылью. Лес словно застыл, наслаждаясь долгожданной влагой.
Эллана не любила такую серую погоду. Она понимала, что этого природного явления, что благополучно влияет на всю природу, не избежать. Но согревающие лучи солнца, пробивающиеся сквозь окна, ей были куда приятнее, чем шёпот влажной листвы на ветру. Ко всему этому, с приходом дождя в крепости словно всех окутывала вуаль безразличия и усталости. Даже инкрустированные в декорации интерьера камни так не переливались.
Но было в этом и что-то приятное. Что-то, что грело изнутри, приятно поглаживая по позвоночнику: хозяин никуда не выходил в такую погоду, морщась, когда порывы ветра колотили ворота конюшни. Это время он всегда проводил в кабинете, погружаясь в старинные книги, перенося понятные только ему подобным рисунки с пожелтевших страниц на не менее жёлтый пергамент.
Обычно Лавеллан в это время помогала остальной прислуге, не нарушая покоя и сосредоточенности господина. Но в этот раз он сам предложил ей расположиться в его кабинете у камина, чтобы от сырости не кутаться в вязаные одежды.
Разместившись на шкуре медведя у открытого огня, Эллана коротко улыбнулась. Приятное ощущение тепла на коже напоминало те жаркие летние дни, когда она с несколькими служанками покидала имение и отправлялась в лес за сборами трав. Сейчас, когда это время было позади, она редко могла насладиться подобным теплом, поэтому даже малейший намёк заставлял её радоваться, словно ребёнка.
Но было на данный момент и то, что не дало ей расслабиться полностью. А именно, время от времени скользящий по ней взгляд хозяина. Она сидела к нему спиной, не видя его самого, но этого и не надо было. Эллана чувствовала, как холодные глаза эльфа рассматривают её, как взгляд спускается от плеч по рукам и спине вниз, по поджатым ногам. Как он следит за её пальцами, когда она лёгким движением перекладывает косу с одной стороны на другую. Его взгляд был колючим, оставлял ощущение инея на мягкой коже. И в это же время, короткими мгновениями, он дарил тепло не хуже разведённого в камине огня.
— Что ты делаешь? — раздался его голос, и Лавеллан едва заметно вздрогнула от того, как неожиданно с заботой он прозвучал.
Обернувшись, она взглянула на хозяина, расположившегося в кресле с высокой спинкой и бархатной обивкой. Он был, как всегда, статен и безупречен, сидел неподвижно, словно высеченная из мрамора статуя. Но Эллана знала его, знала этот образ.
Юная эльфийка молча приподняла с коленей деревянный круг с натянутой на нём льняной тканью, на которой красовались резкие узоры с плавными линиями, завивающимися в выдуманные сюжеты. Она уже который день вышивала на этом бесцветном материале тёмными нитями, щурясь, когда палец натыкался на иголку. Вот и сейчас, неловко прокрутив пяльцы в руках, она укололась и поджала губы, подавляя желание произнести ругательство, которыми мастера по дереву и камню одаривали друг друга.
— Подойди ко мне, — с незаметной улыбкой проговорил эльф.
Ни минуты не колеблясь, Эллана встала на ноги, откладывая вышивку на медвежью голову, и прошла к господину. Он тут же подхватил её руку и стал рассматривать пальцы. Маленькие точки не особо выделялись на её коже — такие руки вовсе были не в новинку для служанки, — но Лавеллан всё равно уловила в лице господина некое недовольство.
— Больше не занимайся этим, — выдохнул хозяин, но руку юной эльфийки не отпустил, о чём-то задумавшись с ухмылкой на губах, став поглаживать пальцами внешнюю сторону ладони.
— И чем же тогда мне заниматься? — чуть расстроено, с подавленным вызовом поинтересовалась Лавеллан, нахмурив тонкие брови.
Занятие вышивкой было одним из последних оставшихся в её памяти и наяву со времён, когда она была рядом с матерью, так грандиозно обращающейся с иглами разной длины при свете свечей единственного в их лачуге подсвечника.
— У тебя нет других занятий? — по трезвому взгляду Эллана поняла, что хозяин отвлёкся от своих мыслей и теперь полностью посвятил своё внимание именно ей.
— Есть, конечно же, — покорно проговорила Лавеллан, опуская голову. Не стоит спорить с решением господина. Это его право — давать и отнимать.
Взгляд чуть сощуренных глаз вновь стал скользить по её рукам. Словно маленькие змеи, щекочущие выпирающими пластинками чешуи. Они переплетались между пальцами, заставляя сбиться дыхание, ползли по кистям рук, обвивались вокруг запястий и поднимались к шее, подавляя вздох своими удушающими объятиями. Небо, нависшее над горными склонами, потемнело бурей.
Эллана дрожала. Ей казалось, что её дрожь неощутима, что она внутренняя, не более. Что господин не заметит этого. Но сверкнувшая молния известила об обратном.
Она не боялась его. Но выглядело это именно так. По сути, это было нормой — испытывать страх перед своим хозяином. Но в этой крепости не к нему самому. Слуги этого эльфа испытывали к нему только благодарность и уважение за их мирную службу. А Эллана, до кучи, попала под влияние привязанности к этим гримасам безразличия, злости и заботы.
Рука сильно дрогнула. Дёрнулась в пальцах хозяина от осознания, что она уже долгое время стоит рядом. Находится в такой близи с ним — чересчур интимной, нарушающей личное пространство, которое обычно он огораживал ощутимым холодом взгляда.
— Что ты думаешь насчёт того поцелуя? — нарушил тишину его спокойный голос.
Эллана снова погрузилась в бассейн, заполненный ледяной водой, от которой ей становилось только жарче. Ей показалось, что румянец покрыл не только её щёки, впитывая в себя валласлин, но и кончики острых ушей, выпирающих из-под прядей тёмных волос. Она хотела многое сказать по поводу того невинного поцелуя с — как ей казалось — неким подтекстом. Но толща воды чувств и смущения не давали шёпоту сорваться с губ.
— Тебе не понравилось? — без капли разочарования или насмешки спросил господин.
Лавеллан покраснела ещё больше, с чего хозяин только по-доброму усмехнулся. Судя по всему, его забавляло вызывать смущение у своих подчинённых. Или только у неё, задавая вполне откровенные вопросы.
— Видимо, придётся выяснить самому, — и с этими словами он рывком поднялся с кресла и возвысился над хрупкой эльфийкой, заставляя её почувствовать себя ещё более неудобно.
Она ожидала уже очередного поцелуя, разжигающего пламя где-то внутри, но его не последовало. Вместо этого её подхватили за талию и усадили на массивный стол, опрокидывая с него ветхие книги с пыльными толстыми обложками. С вызовом в глазах эльф поставил руки по обе стороны от рабыни и приблизился к ней, хищно улыбаясь.
— Господин? — заикнулась эльфийка, как тот сразу же рыкнул и снова улыбнулся. Хотя Лавеллан назвала бы это вызывающим оскалом.
— Я просил тебя не называть меня так, — склонился он ближе к ней. Чуть наклонив голову, он в нескольких миллиметрах над её шеей провёл носом, впитывая в себя её запах — горных цветов, льна и магического огня.
— Фен’Харел? — тихо, впервые она произнесла его имя вслух, и зубы тут же впились в место между плечом и шеей.
Эллана сделала глубокий вдох, но голоса не подала. Стон так и норовился слететь с мягких губ. Но эльфийка только сипло втянула в себя воздух, дрожа всем телом, что только сильнее забавляло господина? — это отчётливо читалось в его движениях. Его руки легли на поясницу и выгнутую спину рабыни, притягивая её на край стола, чтобы сильнее прижать к себе, а зубы сменили губы, ласково целуя оставшийся след. Будто ей и без этого не хватало валласлина. Хозяин поморщился от подобной мысли и только сильнее прижался к ней, заставляя обнять себя бёдрами.
Возбуждение накатывало всё сильнее, а вместе с ним возрастало и смущение, которое давало о себе знать подрагиванием рук, вцепившихся в одеяния хозяина. Интересно, а это тоже входит в обязанности рабыни, или она оказалась первой простачкой, к кому господин проявил столь сокровенные чувства? А может, вовсе и не в чувствах дело? Потребность, не более?
— Дверь не закрывается, — горячее дыхание опалило нежную кожу ключиц, вырывая её из не совсем нужных раздумий.
Затуманенным взглядом посмотрев в лицо господина, она смущённо улыбнулась. Хотела сказать, что спальня не так уж и далеко, чтобы не дойти до неё незамеченными и без того бесстрастной прислугой или охраной, но хозяин только хитрее ухмыльнулся, явно довольствуясь наивностью юной рабыни. Шальные огоньки в его глазах не самым лучшим образом констатировали на потемневшем фоне.
Ей даже в голову не могло придти, насколько своеобразными могут быть фантазии у этого эльфа. Наблюдая за ним уже не первый месяц, Эллана открывала всё новые и новые черты его характера, его жизненных приоритетов и ценностей. И, на первый взгляд, можно было с уверенностью сказать, что он не является приверженцем таких юношеских выходок. С уверенностью, которую тут же растоптали.
В кладовке было очень тесно и темно. В придачу к этому, становилось ещё и очень жарко, так как дыхание давно сбилось, а температура тел завалила за норму.
Когда-то это помещение служило для склада всяких книг и прочих старинных артефактов, но с увеличением кабинета все эти вещи перебрались в основное помещение, ровно и красиво располагаясь теперь на стеклянных полочках за мозаичными дверцами.
Жар востребованных поцелуев кружил голову, плавил мысли и нежную кожу, сводил с ума морально и физически. Однако, дело было не только в них. Какое-то волнение и страх накрыли Эллану с головой, заставив в панике смотреть в темноту и руками упираться в стены помещения, желая отодвинуть их от себя хотя бы на несколько сантиметров. Дыхание участилось, юная эльфийка, подавляя в себе ужас, глотала воздух, словно опасалась вот-вот задохнуться.
Пальцы хозяина, сминающие её бёдра и поглаживающие спину, его губы, прикасающиеся к оголённым участкам кожи никак не успокаивали. Как бы Лавеллан не старалась успокоить себя мыслями о том, что господин находится прямо здесь и сейчас, рядом с ней, где их никто не видит, всёпожирающий страх большими кусками отрывал от неё трезвость ума. И это волнение не обошло хозяина стороной.
— Тебе страшно? — его глаза сверкнули приглушённым лиловым светом, и эльфийка вздрогнула, ощущая себя мотыльком, который готов до смерти витать вокруг него.
— Нет, — сдавленно прошептала юная Лавеллан, но в противовес своим словам её пальцы отчаянно сжали воротник его одеяний.
— Я не спрашиваю, боишься ли ты меня, — голос господина прозвучал хрипло, с тяжёлой отдышкой. — Тебя волнует что-то другое.
И чтобы доказать ей правдивость слов, проверить — прав ли он сам, эльф схватил её кисти рук и развёл их в стороны, прислоняя ладони к стенам кладовки. Эллана моментально представила перед собой эти каменные настенные фрески с выпирающими блоками песчаника, что слишком близко находятся по обе стороны от неё. Руки даже не надо было вытягивать на полную длину, чтобы ощутить их.
Она сдавленно проскулила, ощущая свою беспомощность в замкнутом маленьком пространстве, как влажные губы хозяина накрыли её собственные — востребовано и с желанием подчинить.
— Вполне естественный страх, — ухмыльнулся он, а свет его глаз стал блекло-белым. — Но удивительно его встретить у эльфийки, выросшей в доме, где и так еле хватало места на всю семью. Какая ирония, — его губы искривились в оскале, и Эллане показалось, что забава плавно перетекает во что-то другое.
Резким рывком её развернули лицом к стене, тесно прижимаясь к ней сзади. Горячее дыхание опалило кожу шеи и заострённых ушей. Жар уже был попросту невыносим.
— С собственным страхами надо бороться, — проговорил он ей в макушку, а его руки медленно сместились на её живот, став мирно, чуть ли не успокаивающее поглаживать, — а не избегать их, как раненное животное.
— Легко сказать, — ядовито усмехнулась Лавеллан, после чего её слова сорвались против её воли. — Вы так же само боретесь со своими собственными страхами?
Возможно, это было лишним, и лучше бы она промолчала, а не решила задевать господина. Но роль играли несколько факторов. Во-первых, это был её господин, что очень снисходительно относился к своим рабам. А во-вторых, они находились там, где было очень мало места, чтобы взять и дать ей пощёчину, как наверняка за дерзость ближнему сделал бы Диртамен.
Фен`Харел отреагировал на её слова по-свойски. Не совсем так, как ожидала Эллана, но такой исход она тоже предвещала, когда самоуверенность на мгновение прикрыла собою страх перед замкнутым пространством.
Эльфийка не удивилась и даже не испугалась, когда лёгкое платье спало на пол, теперь путаясь под ногами. Ужас и волнение отгоняли ласкающие руки и губы, а гудение в ушах заменил шёпот знакомого низкого голоса. Вновь и вновь натыкаясь на каменные стены, Лавеллан вздрагивала в страхе, что помещение становится ещё меньше, но всё её внимание тут же перенимал господин, властно впиваясь острыми зубами в плечо, намереваясь чуть ли не прокусить мягкую плоть. Всё равно, однажды он уже сделал ей больно — следующий раз не будет так ужасен.
Хриплый тонкий стон сорвался с губ эльфийки, и она сама от смущения сжала зубы, чтобы больше не подавать голоса. Но движения и прикосновения господина давали явно понять, что лучше она не будет себя сдерживать, иначе он насильно заставит её кричать его имя.
— Фен’Харел, — позвала его Лавеллан, отнимая руку от фресок и прислоняя ладонь к щеке взрослого эльфа, оставляя след крошки песчаника на его коже.
— Я рядом, — отозвался господин и сильнее вжался в хрупкое тело эльфийки, упиваясь её голосом и выгнутой спиной, напряжённой, как струна. — Не бойся.
Боль была не только физическая, от столь незнакомой ранее близости. Ощущение, что её используют, подавляя её волю её же страхом, раз за разом накрывало мысли юной Лавеллан, оставляя короткие мокрые следы на щёках и подбородке. Ногти впивались в мягкий камень, ладони царапались от шероховатого песчаника, оставляя на коже неглубокие порезы.
— Не надо, — дыханием опалив ухо эльфийки, господин протянул руку и сильно сжал ладонь рабыни.
Её сбитое дыхание с редкими, но приятными хозяину стонами и его — частое и глубокое, то и дело обжигающее шею и плечи эльфийки, успокаивающе опаляющее затылок. Водоворот жара и ощущений — и приятных, и болезненных, то окатывающих с ног до головы, то уходящих на тот берег.
Он догадывался, почему в её спальне постоянно открыты двери на балкон. Не потому, что тепло от разводимых на улице костров поглощало морозный ветер с горных вершин. Не за тем, чтобы в момент тревоги рвануть с места и увидеть собственными глазами масштаб опасности. И не из-за того, что в воздухе витал пряный запах эфирных масел, крови тёмных существ и разгорячённых тел.
Каждый раз, когда кто-то закрывал за ними дверь в маленькое помещение, Солас с наслаждением отмечал про себя испуг, секундой пролетающий в больших глазах Элланы. Зверь, веками сидящий внутри, довольно рычал, чуя запах страха и зорким глазом отмечая подрагиващие тонкие пальцы. Это было словно наградой, куском мяса, кинутым голодному чудовищу в знак похвалы.
— Не стоит пугаться теней, vhenan, — самодовольным голосом отметил отступник, когда они спустились в подземную пещеру, освещая путь тусклыми факелами, а Эллана с опаской смотрела по сторонам.
Лавеллан только фыркнула в ответ, но ничего не сказала, не заостряя внимания на неожиданной дерзости эльфа, что шёл следом за ней. Оно и не было удивительным, что её страх перед замкнутыми помещениями ослаб, ведь она больше не та юная эльфийка, вздрагивающая от нежных прикосновений. Однако, это никоем образом не подавило желание Соласа схватить её и вжать в шершавую стену пещеры, наплевав на то, что снаружи их ждут спутники, — только сильнее раздразнило, заставив нервно постукивать пальцами по древку посоха.
— Перестань, — оскалилась Эллана, когда раздражение от глухих стуков перешло за дозволенную планку. — Ты отвлекаешь меня.
Замечание, сделанное озлобленным тоном — хотя Солас знал, что это только вида ради — никак не отразилось на его поведении. Зверь внутри стал кружить на одном месте, довольно порыкивая, чуя запах нарастающего страха.
— Как скажешь, vhenan, — ответил отступник, кривя губы ухмылкой.
Сегодня вечером, когда они остановятся на привале, когда Лавеллан уже забудет об этой ситуации, он с удовольствием заманит её в лес, не выпуская из своих объятий, чтобы вдоволь упиться её сбитым дыханием и затуманенными глазами.
