Инакомыслие, иноверие и наказание

— Эсмер, не смей бросать трубку! Что за манера?! — рявкнул Амир, сжимая телефон в руке с такой силой, что, казалось, пластик сейчас пойдет трещинами и разлетится во все стороны. — Я прекрасно помню, что завтра свадьба твоего брата, и я обещаю, что приеду вовремя! Не беспокойся, иди в салоны свои, покупай наряд, только не выедай мне мозг! Всё, до связи! Он даже не дослушал ответ, сам нажал на красную кнопку и отбросил телефон на сиденье рядом с собой. Еще минута изматывающей дороги, и машина медленно въехала в ворота особняка. — Завтра выезжаем примерно в шесть утра, — он быстро глянул на часы и добавил. — Рейс в половину восьмого. Надеюсь, пробок не будет. — Пробки, это, разве что, если авария на мосту, — произнес водитель, заруливая в гараж. — Вот и я думаю, что успеем. Амир медленно вышел из машины и так же неторопливо направился к саду. Ему уже доложили, что Хрис шатается где-то снаружи. И это на самом деле было хорошо. Значит, потихоньку оживает. Ну, пора бы уже, все-таки почти год прошел. — Эй, привет, — позвал он, завидев на скамейке под яблоней темноволосого паренька в одной клетчатой рубашке и легких штанах. Мальчик даже голову не поднял, продолжая бессмысленно водить босой ногой по весенней зеленой травке. Амир вздохнул и сел рядом, рассматривая профиль напряженного до предела Хриса. — Как себя чувствуешь?.. Ответа не последовало. — Амир Ахматович, там вам не может дозвониться супруга! — крикнул со стороны гаража охранник. — Просит передать, чтобы вы не забыли купить от себя подарок и… — Тим, передай ей, что я всё помню! — рявкнул в ответ мужчина, мельком оборачиваясь. — Блять, и тут покоя нет… — он тихо выругался и снова попытался заглянуть в глаза Хриса. — Послушай, у меня нет настроения с тобой панькаться, давай ты прекратишь меня игнорировать и спокойно ответишь на простой вопрос, хорошо? Итак… — он сделал медленный вдох, улыбнулся, пытаясь прогнать злобное выражение с лица, и поинтересовался: — Как у тебя д…? — Как зовут твою жену? — перебил его Хрис, наконец-то одарив колючим взглядом голубых озер. Амир даже немного растерялся. Он вскинул бровь и на автомате ответил, даже забыв отчитать мальчишку за хамство. — Эсмер. — А детей? У тебя же есть дети? Мужчина склонил голову к плечу, не совсем понимая, к чему он ведет, но ответил: — Старшая Кьяра, младшая Наира и сын Карим. Хрис ядовито улыбнулся, многозначительно вскинул бровь и уткнулся взглядом в землю, продолжая свой мстительный игнор. — Прости, позволь узнать, к чему эти вопросы? — Амир заглянул в пылающие ненавистью глаза, а потом, устав пытаться поймать взгляд, несильно сжал пальцы на плече мальчишки, заставляя повернуться к себе. — Будь добр отвечать на мои вопросы, как я отвечаю на твои. Мальчишка не стал вырываться, злиться, он только фыркнул и будто сдулся, как воздушный шарик. Сгорбился, погрустнел, разом растеряв свой пыл, и, покусав нижнюю губу, вдруг пробормотал, поглядывая на Амира из-под пушистой черной челки. — Хорошо. Чувствую себя хорошо, ем нормально, сплю до обеда, читаю книги, слушаю птиц в саду, пару раз в неделю от безделья устраиваю уборку. Доволен? — Вполне, — кивнул мужчина, погладив мальчика по плечу. — А о моей семье зачем спрашивал? Хрис покачал головой, будто отказываясь отвечать на этот вопрос, а потом… все-таки решил. — Когда я узнал, что ты приедешь, то много думал о том, что сказать, чтобы попытаться договориться с тобой. Это в голове постоянно, понимаешь? Я ужасно хочу на волю, к родным… Я представлял, как они там с ума сходят, и подумал, что, если расскажу тебе о своей семье, то ты поймешь, но… — Но? — Но ты так равнодушно произнес имена своих детей и жены, что я понял — тебе плевать. На всех. И если тебе плевать на родных детей, то и на меня… Амир положил руку ему на колено, заставляя замолчать. И Хрис замолчал. Уставился на него немного укоризненно, но не стал продолжать. — Во-первых, мне не плевать на детей, — произнес мужчина поднимая вверх указательный палец. — Не плевать, Хрис, просто я не могу говорить о них восторженно, как их мать, например. А вот на Эсмер мне действительно с высокой горки. Она стервозная дрянь, а я гей, чудесная семья! Во-вторых, мне не плевать на тебя, — он поднял вверх второй палец, но, заметив, насколько ироничным стало лицо мальчишки, опустил руку, сжав в кулак, так и не дойдя до третьего пункта. — Что не так? — А если бы на моем месте был твой сын? Если бы кто-то решил запереть в клетке его? Амир едко улыбнулся и наклонился ниже, почти касаясь своим носом кончика носа Хриса. — Ты не мой сын — это раз. Я сумею защитить и найти своего ребенка в случае чего — это два. Не пытайся давить на жалость — это три. — Любишь ты эти «раз-два», — проворчал мальчишка, отстраняясь. — Хорошо, всё, я понял! — Чудесно, тогда, может, пойдем в дом? Я ужасно голоден и не отказался бы сейчас от чего-нибудь вкусного, — Амир поднялся на ноги и, не оглядываясь, пошел к дому. Эля уже вовсю хлопотала по хозяйству. Особняк, разумеется, был слишком большим для одного Хриса, горничной и пятерых охранников, но Эльвире удавалось каким-то чудом создавать уют даже в таком необжитом помещении. — Прекрасные розы, — произнес Амир, усаживаясь во главе стола. — Ты нарезала? — Нет, Амир Ахматович, мальчик сам принес, — шепотом сообщила женщина, расставляя посуду. — Представляете, месяц как цветы из сада таскает и по дому в вазы рассовывает! Мужчина понимающе улыбнулся, наблюдая за направляющимся к столу Хрисом. За год он не сильно изменился, разве что немного возмужал, да и волосы теперь снова позволял себе стричь, а то эти лохмы черные Амира несколько раздражали. Длина, что говорится, ни туда, ни сюда. — А что, может, в подвале спортзал организовать? — как бы между прочим поинтересовался он, разглаживая скатерть ладонью. — Можно там всякие штуки купить… — Зачем? — Хрис подозрительно прищурился, складывая руки на груди и скрестив ноги, будто всеми силами пытался отгородиться. — Ну… — Амир неопределенно махнул рукой. — Тебе полезно, охранникам опять же… — Моим тюремщикам? — язвительно переспросил мальчик, понимающе кивая. — Ага, давай, вперед. Эля как раз принесла им обед, расставляя тарелки по столу. — Еще чего-нибудь? — участливо поинтересовалась она, прижимая поднос к объемной груди. — Нет, спасибо, можешь отдыхать, — поблагодарил Амир и, дождавшись, пока она уйдет, продолжил: — Кто знает, может ты сможешь стать настолько сильным, что сбежишь? Хрис сперва усмехнулся, а потом в его взгляде загорелась искорка надежды. Такой робкой, несмелой надежды, что и шанса давать ей не стоило бы, но мальчишка, видимо, решил, что даже малейший шанс стоит использовать… — Задумался, да? — хмыкнул Амир, принимаясь за еду. — Думаю о том, как буду тебя убивать, — оскалился Хрис, даже не пытаясь притронуться к еде. Все сидел и думал, думал, думал… Об убийстве или о побеге — не важно. И то, и другое было бессмысленно. — Ну, если ты убьешь меня, что не так уж и сложно, учитывая то, что я не боюсь закрывать при тебе глаза, тебя никто не отпустит с миром. Сперва они развлекутся… Амир сказал это в шутку, но мальчишка вдруг изменился в лице, побледнел, нервно улыбнулся, а взгляд его стал таким пугающе пустым, что сразу стало понятно — он вспоминал подобные «развлечения». — …а потом пристрелят и закопают. Извини, но никто тебя не отпустит. Так что в твоих интересах, чтобы я был жив-здоров и желательно доволен тобой, потому что пока есть я, тебя никто не обидит, даже я сам. — Не обидишь, как же! — фыркнул Хрис, подпирая голову рукой. Но подобного в свой адрес мужчина стерпеть не мог. Он отложил вилку, нож, отодвинул тарелку… — Я тебя ни разу не ударил, так? Ни разу не сделал тебе больно! И в пределах этого дома, — он начертил на столе пальцами квадратик и ткнул в центр, чтобы было нагляднее, — ты можешь просить почти всё, что захочешь, понимаешь? Что угодно! — Да не нужно мне ничего! — закричал мальчишка в ответ, прижимая руку к груди. — Мне нужна свобода, Амир! Свобода! Пусть моя семья не богата, пусть я не могу позволить себе дорогие шмотки и технику, пусть я учусь во второсортной шараге, а не в каком-нибудь крутом столичном ВУЗе, и езжу на автобусе, но я… да я… Он вдруг замолчал, махнул рукой и резко поднялся на ноги, но Амир не позволил ему уйти, схватив за запястье и усадив обратно. — Я не дурак и все прекрасно понимаю, — спокойно произнес он, снова пытаясь заглянуть в голубые глаза, поймать там хоть что-нибудь, кроме смертельной усталости и тоски. — Но и ты должен принять эту ситуацию. Мне осточертело перемалывать с тобой одну и ту же тему. Смирись уже и постарайся выжать из этого всего максимум выгоды для себя, хорошо? Он ожидал, что и это будет проигнорировано, но Хрис вдруг неожиданно вскинул голову и заявил: — Тогда я хочу гитару. И самоучитель, желательно на видеокассете! Амир улыбнулся и вернулся к еде, замечая, что и мальчишка тоже принялся накалывать на вилку кусочки овощей, делая максимально незаинтересованный вид. — Кстати, сегодня тебя ждет подарок, — когда дело дошло до кофе, сообщил Амир, наблюдая за размышляющим о чем-то парнем. — Не могу быть уверен, что он понравится тебе сразу, но… — Если это секс, то можешь не стараться, мне не понравится, — злобно фыркнул Хрис, прячась за кофейной кружкой. — Ах, так вот о чем ты думаешь, — хмыкнул мужчина, наслаждаясь тем, как краснеют обычно бледные щеки мальчика. — Но секс тебе определенно понравится! — С чего ты взял? Нет, с девушкой определенно понравился бы, а вот… Знаешь, то, что у меня было… Амир хлопнул рукой по столу, заставляя замолчать. Слушать это действительно было невыносимо. — Хрис, то, что у тебя было там, на той сраной заброшке — просто гнусное надругательство и ничего общего с сексом оно не имеет. И секс — это не о том, чтобы что-то куда-то всунуть и что-то потереть, вовсе нет! — он поставил свою чашку на стол, подсел ближе, не разрывая зрительного контакта с затаившим дыхание мальчишкой. — Секс — это даже не столько о каких-то романтичных чувствах, которые ни ты ко мне, ни я к тебе, не испытываем. Это что-то… как музыка, как танец. Понимаешь? Искусство. — Искусство любви — это проституция, — мрачно произнес Хрис, снова пытаясь спрятаться за своей кружкой, но Амир отобрал ее и отставил подальше. Взял обе руки мальчика в свои ладони и поднес к губам. — Я покажу тебе… — Не надо мне ничего показывать! — испуганно пробубнил мальчик, отстраняясь. — Мне не интересен твой член! Амир только тихо рассмеялся, целуя побелевшие костяшки пальцев непокорного мальчишки. — Идем, — прошептал он, поднимаясь на ноги. — Куда? — испуганно встрепенулся Хрис, и его и без того круглые глазища стали вовсе как два блюдца. — В спальню что ли?.. — Почему в спальню? — деланно удивился Амир, только крепче сжимая тонкое мальчишеское запястье. — В подвал! Парень поглядел на него безумными непонимающими глазами и вцепился пальцами в стол, не желая вставать. — Какой подвал? У тебя там пыточная?.. — осторожно и совсем серьезно поинтересовался он. — Я же ничего плохого не сделал, да? Всё, как ты сказал, правда? От еды не отказываться, гулять, спать вовремя ложиться, с охранниками не разговаривать, я… Зачем в подвал?.. Амир знал, что его дурацкая шутка может оказаться не понятой, но не рассчитал, что она может ввести мальчика в предпаническое состояние. А стоило бы, блять, включить на минутку мозг и вспомнить, что Хрис его боится и ждет в любой момент какой-нибудь дряни. — Иди сюда… — он с силой дернул мальчишку за руку, так что тот не удержался и все-таки встал на ноги, буквально влетел в его объятия и оцепенел, боясь даже вздохнуть. — Никогда не сделаю тебе больно, помнишь? Вопрос остался без ответа. Хрис не шевелился, неотрывно глядя ему в глаза, видимо, с ужасом ожидая, когда же его потащат в этот самый кошмарный подвал… Понимая, что доверие можно только заслужить, раз за разом доказывая, что он не опасен, Амир решил, что не так уж и плохо воспользоваться состоянием скованного страхом мальчишки, и отодвинув в сторону посуду, подтолкнул Хриса к столу. — Что ты делаешь? — обреченно прошептал парень, видимо, надумав себе, что сейчас его поимеют прямо на этом самом столе. — То, что давно хотел сделать, — мягко улыбнулся Амир, помогая мальчику сесть на столешницу, а сам встал между его расставленных в стороны ног. — Вот так, успокойся. Он коснулся напряженных плеч, с нажимом провел вниз, заставляя расслабиться, а потом положил ладонь на затылок, чуть взъерошил волосы и… Хрис моргнул, нахмурился, кажется, начиная понимать, но сказать ничего не успел. Амир склонился к нему, прижимаясь губами к приоткрытым губам, хватаясь за удивленный и даже протестующий вздох. Мальчик не шевелился всего пару секунд, а потом снова напрягся всем телом, положил ладонь на грудь мужчины, пытаясь отстранить от себя, но куда там! Амир скользнул языком в распахнутый рот, коснулся кончика языка Хриса и, вопреки ожиданиям, получил не робкий ответ, а вполне активный протест. Дернувшись, Хрис сумел выкрутиться и откинуть голову назад, едва ли не падая спиной на стол, и со священным ужасом в глазах уставился на напористого мужчину. — Что ты делаешь?! — упираясь обеими руками в грудь Амира, прохрипел он и торопливо пробормотал: — В смысле, я понял, но… но… — Что, не находишь аргументов, почему поцелуй — это плохо? — издевательски хмыкнул мужчина, всем телом наваливаясь на мальчишку, без труда сломив его наивное сопротивление. С глухим стуком ударившись затылком о стол, Хрис полностью лег, чувствуя себя еще более уязвимым и беспомощным, чем раньше. — Брось, малыш, тебе понравится! Просто расслабься! — Какое к черту расслабься! — зашипел он, поджимая живот, когда ощутил теплую ладонь мужчины под своей рубашкой. — Я не… — Никогда не целовался, — участливо подсказал Амир, наслаждаясь тем, как медленно смущение вытесняет страх из потрясающих ярких глаз. — Я уже понял, мальчик. И очень рад, что честь украсть твой первый поцелуй досталась именно мне! Хрис мучительно покраснел от стыда и закрыл глаза, позволяя делать с собой все, что вздумается, ведь все равно от гребанного извращенца не сбежать. Но Амир решил оставить это, видимо, на потом. Он отстранился, схватил за руку, заставляя принять вертикальное положение, и буквально стащил его со стола, придерживая за талию, чтобы не упал. — А теперь идем в подвал! — решительно заявил он и, прежде чем мальчик успел снова испугаться, добавил: — Мы же хотим там спортзал организовать, правильно? Вот и посмотрим, где там все разместить!

***

— Думаешь, подобное отношение к жизни — это смешно? Мне кажется, он просто ничерта не смыслил в развлечениях!.. — Хрис вдруг замолчал, поймав на себе улыбчивый изучающий взгляд Амира. — Что случилось? Ты читал «Евгения Онегина»? Мужчина тихо хмыкнул и покачал головой, наблюдая за стремительно меняющимися эмоциями на лице мальчишки. — Нет, никогда. Я вообще очень мало читал, если честно. Хрис поджал губы, непонимающе поглядывая на него, и спрашивать, почему он так смотрит, не было необходимости. И так понятно. — Вернее, в детстве я читал исключительно исламскую литературу, в школу я не ходил, был на домашнем обучении, а в университете… — Амир вздохнул, вспоминая, прекрасные молодые годы. — Официально у меня восемь классов образования, потому что, когда я был в твоем возрасте, я не просиживал штаны, изучая переписанную на коленке историю, а стоял во главе одного из отцовских филиалов, познавая азы бизнеса. Мальчик печально улыбнулся, опустив ресницы, видимо, мечтая сейчас оказаться в университетской аудитории и вместе со всеми изучать эту самую переписанную на коленке историю. — Но то, что ты читаешь, это круто, — добавил Амир, беря в руки сборник Пушкина. — Я бы тоже с удовольствием почитал, если бы было чуть больше времени. Они помолчали какое-то время, а потом Хрис вдруг усмехнулся, видимо вспоминая что-то. — Я, конечно, не мог этого знать, но… — он устремил задумчивый взгляд куда-то в пол и коснулся пальцами своих приоткрытых губ, приковывая взгляд мужчины к себе, но не осознавая этого. — Блин, это забавно! Я в детстве долгое время не мог уснуть и… в общем, мама укладывала меня спать, читала книжку, и, да, в то время у меня уже родилась младшая сестра, а я… ох… — он тихо рассмеялся, пытаясь собрать мысли воедино. — В общем, маме нужно было как можно скорее уложить спать меня, чтобы потом укачать сестру, а я не мог уснуть, пока история, которую она мне читала, не подходила к своему логическому завершению. Поэтому, когда она слышала, что сестра начинала кряхтеть и плакать, она быстро заканчивала любую сказку. Так Красная Шапочка, едва ли повстречав волка, шла пить с ним чай, закусывая бабушкиными пирожками, колобка съедала не лисица, а первый встречный заяц, а Золушка прямо на балу выходила замуж за принца. — Находчивая у тебя мама, — хмыкнул Амир, подсаживаясь ближе. — И какая сказка была у тебя самая любимая?.. Хрис посмотрел на него с опаской, нервно сцепил пальцы в замок и пробормотал: — «Звездные талеры». Это сказка братьев Гримм. Из старого советского сборника… — он вдруг испуганно выдохнул, будто чувствуя волну желания, исходящую от мужчины, который даже не смотрел в его сторону, рассматривая что-то на книжной полке. — Уже ночь, давай, наверное, спать и… — Да брось, ты же совсем не хочешь спать, — отмахнулся Амир, переводя на него задумчивый взгляд. — Прекрасно же понимаешь, чего я хочу. — Чего? — тупо переспросил Хрис, отстраняясь. — Вернее, я знаю, просто… может, не сегодня? Мужчина оказался рядом в мгновение. Сел еще ближе, взял мальчишку за руку, не позволяя сбежать, и спокойным голосом, без доли похоти, язвительности или лицемерного участия, спросил: — Расскажи мне, чего ты боишься. Хрис ненадолго залип, пытаясь осознать, что все это происходит на самом деле, а не в каком-нибудь кошмарном сне, и, с трудом разлепив губы, процедил: — Я не дурак, и знаю, что ты возьмешь меня и силой, если потребуется. И помимо того, что я боюсь боли, которая, будь уверен, просто адская, я… я боюсь, что просто не смогу расслабиться, понимаешь? Просто не смогу, даже если захочу. И тогда ты просто грубо поимеешь меня. То есть, независимо от моих стараний… Амир понимающе кивнул, сильнее сжимая руку мальчишки в своих ладонях, а потом улыбнулся, перехватив встревоженный взгляд, и тихо сообщил: — Послушай, я не садист, я не получаю удовольствие, если моему партнеру больно, понимаешь? Моя жена была девственницей в нашу первую брачную ночь, и я тогда чуть не поседел, боясь сделать ей больно. И если тебе сегодня станет слишком неприятно… Хрис побледнел, попытался освободить руки, понимая, что Амир для него уже все решил, но мужчина не позволил ему сбежать. — Обещаю, мы прекратим, — твердо заверил он, заглядывая в испуганные голубые глаза. — Знаю, что оснований верить мне мало, но тебе придется поверить. Мальчик перестал трепыхаться, осознавая всю бессмысленность попыток. Помолчал, а потом, сделав судорожный вдох, заявил: — Иди в душ. Потом я и… я сам себя подготовлю. Ясно? Сам. Амир тепло улыбнулся, стараясь не слишком фантазировать об этой самой подготовке, а потом достал из кармана брюк пузырек со смазкой и, кинув на кровать, пошел в ванную комнату. Душ, чистка зубов и попытки настроить себя на медленный и тягучий секс заняли около десяти минут. Он вышел из ванной комнаты в одних спортивных штанах, которые оставил в качестве сменной одежды, чтобы снова потом не ходить в мятых костюмах, и застал Хриса сидящим на ступенях. — Всё, иди, — произнес он, потрепав мальчишку по отросшим чернявым волосам. — Чего сидишь? — Думаю, — ответил Хрис, поднимая на него глаза. — Даже не верится, что год прошел. Ты еще долго продержался. Молодец, дождался моего совершеннолетия. Теперь все законно. Кроме того, конечно, что ты ограничиваешь мою свободу. — Давай не будем? — устало попросил Амир, ожидая нарваться на очередной всплеск эмоций. — Ну, иди. — Иду, — ответил Хрис, но с места так и не сдвинулся. — Там твои головорезы, как обычно пытались меня отправить спать, но я сказал, что на меня у тебя сегодня особые планы… — Хрис, пожалуйста, давай не… — Можно мне подарок после всего этого? — внезапно попросил мальчик, и, так и не дождавшись согласия, продолжил: — Я хочу татуировку. На животе. Вот тут. Он задрал край футболки и провел справа над тазобедренной косточкой. — Хорошо, — кивнул Амир. — Татуировки — без проблем, но рисунок согласовываешь со мной. Хрис встал на ноги и загадочно улыбнулся. — Это будет надпись. На латыни. Если тебе интересно, я учился на врача. Конечно, ничего толком выучить не успел, но латынь нам преподавали. Он прошел мимо и громко обиженно хлопнул дверью в ванную комнату. Амир постоял еще немного, прислушиваясь к шуму воды, и вернулся в спальню. На самом деле, кровать в его комнате была значительно шире, но, пока ему не достроили собственный кабинет, в спальне так же размещался и компьютер, и телефон, а так рисковать, оставляя мальчишку в помещении, где была связь с внешним миром, он не мог. Пусть лучше все произойдет на узкой кровати, тем более, что здесь стало немного уютнее, после того, как пришлось переклеить обои, которые Хрис испортил отправленными в полет чашкой кофе и банкой черничного варенья. Амир прекрасно понимал, что не в последний раз обои переклеиваются… — Я закончил. Хрис вернулся в спальню спустя минут двадцать. Щеки его горели румянцем, глаза покраснели, будто он еще и пореветь успел, а тонкие пальцы дрожали, но он вполне решительно подошел к Амиру и сел на край кровати, позволяя рассматривать свое обнаженное тело, с поблескивающими кое-где капельками воды. — Хорошо, — прошептал мужчина, усаживаясь рядом. — Уговор помнишь? Если что, сразу прекращаем. Но, если ты меня обманешь и начнешь вопить, когда я еще не прикоснулся к тебе… — Я понял! — рявкнул Хрис и, не давая возможности что-то еще добавить, дернулся вперед, накрывая губы Амира своими губами. Потом, правда, понял, что произошло, попытался испуганно отшатнуться, но мужчина уже положил руку ему на затылок, не позволяя отодвинуться. Да, это было не похоже на то, что произошло между ними в столовой, но и на что-то по-настоящему взрослое тоже не тянуло. Хрис просто позволял целовать себя, робко отвечал, неумело пытаясь повторять за движениями опытного мужчины, но в целом это все было так наивно и целомудренно, что можно было представить, будто он, Амир, снова семнадцатилетний застенчивый юноша на первом свидании с девчонкой-соседкой, о которой ничего не знали родители… Узнали бы, надрали бы ему уши! Не разрывая поцелуй, он положил руки на бедра Хриса, заставляя его перебраться к себе на колени, и мальчик был будто даже рад занять более удобную позу, в которой не затекала шея и не нужно было постоянно держать спину ровно. А Амиру открылось больше пространства для маневра. Он чуть поерзал, усаживая парня поудобнее на своих коленях, чтобы тот не сильно давил на и без того пережатый домашними штанами член, и положил руки на обнаженную спину, принимаясь успокаивающе поглаживать. И Хрис расслаблялся. Скованность медленно исчезала, поцелуй стал более ленивым, расслабленным, будто он разобрался, что к чему, и теперь вовсю наслаждался им, забывая, с кем именно целуется. Может, правда решил для себя брать от жизни все, что она ему дает. Если честно, Амир считал это единственным вариантом. Когда мальчишка освоился и привык настолько, что сам обхватил его за шею и сам же совершил первые попытки углубить поцелуй, Амир на пробу прижал его еще ближе, давая почувствовать свое возбуждение, и, не получив какой-то негативной реакции, немного отстранился, разрывая поцелуй. — Как хочешь? В какой позе? — Можно я… ну, сам? — прошептал мальчик, поглядывая на него поплывшим взглядом из-под повлажневших ресниц. — Конечно, — кивнул Амир, позволяя Хрису встать на ноги. Краем глаза наблюдая, как тот раздевается, он и сам рывком стянул с себя штаны и забрался на кровать, взял с прикроватного столика квадратик презерватива и отработанным до автоматизма движением вскрыл упаковку и раскатал латекс по своему возбужденному до предела члену. — Я хотел спросить, — робко пробормотал мальчик, переминаясь с ноги на ногу. — Меня они ничем не заразили? Я здоров? — Абсолютно, — заверил Амир, за руку подтягивая Хриса к себе. Помог забраться сверху и едва ли смог сдержать стон, когда чуть затвердевший член парня коснулся его собственного. — Уверен, что хочешь сам? — Да, — шепнул мальчик, неотрывно глядя своими голубыми глазами в глаза мужчины. — И я знаю, что это не лучшая поза, но лечь под тебя и расслабиться… не смогу. А так я будто сам контролирую. Амир кивнул, положил руки на напряженные бедра парня, снизу вверх изучая его окутанное теплым желтым светом бра молодое тело. Да, ему определенно нравилось то, что он видит. Нравились взъерошенные короткие волосы, обрамляющие сосредоточенное бледное лицо, нравились восхитительные глаза, в которые он влюбился, как говорится, с самого первого взгляда, и манящие розовые губы, которые он буквально минуту назад кусал и целовал, тоже сводили с ума. А больше всего нравилось то, что Хрис был парнем. Пусть еще несколько нескладным, худощавым и робким, но Амир знал, что пройдет немного времени, часы тренировок в зале, и возраст сделает из мальчика мужчину. Он в предвкушении ждал того момента, когда будет не наблюдать за неловкой возней упрямого мальчишки, что, плотно сжимая губы, пытался расслабиться и насадиться на его член, а самостоятельно сможет вбиваться в дрожащее тело сильного парня, наслаждающегося близостью с ним, переступающего через ненависть, чтобы достичь кратковременной эйфории… — Тише-тише… — прошептал Амир, когда гладкие горячие мышцы наконец-то пропустили головку вперед, и Хрис, задохнувшись от ощущений, попытался отстраниться. — Дыши, слышишь меня? Потерпи, пара секунд, и боль пройдет! Он на самом деле понятия не имел, пройдет боль или нет. Подобным он никогда и ни с кем не занимался, поскольку это было почти что табу в исламском мире, а Амир не из тех, кто нарушает запреты. В обычной жизни, разумеется. Здесь же, в этом доме, он делал, что хотел. — Больно… — пожаловался мальчик, крепко зажмурившись. — Ты молодец, просто умница! — похвалил Амир, поглаживая мальчишку по взмокшей спине. — Вот так, почти все. — Сам ты… молодец… — зашипел Хрис и, сжав зубы, принялся медленно опускаться, видимо, решив, что лучше сразу потерпит, чем каждые несколько сантиметров будет останавливаться на передышку. — Придурок!.. Неизвестно, кому это было адресовано, Амиру или себе, но он и не стал пояснять. Схватился пальцами за крепкие мужские руки, сел поудобнее, стараясь не слишком двигать задницей, и, уткнувшись лбом в плечо Амира, замер, шумно дыша. Это было удивительно. Сам Хрис был удивительный. Он скулил, вот-вот был готов зареветь, но продолжал, сжав кулаки, делать то, чего от него хотели, прекрасно понимая, что однажды это все равно придется сделать, так лучше сразу дать проклятому тюремщику этот трижды проклятый секс, чем мучиться ожиданием. Амир погладил мальчика по бедру, скользнул к округлым ягодицам, коснулся обхватившего его член колечка мышц, ощущая под пальцами загрубевшие шрамы от разрывов… Он скосил глаза на зажмурившегося, оцепеневшего от боли и страха мальчика, проникаясь к нему таким уважением, что даже захотелось снять его с чертового карающего члена, закутать в одеяло и умолять о прощении за то, что не досмотрел, допустил в свои ряды насильников, которые так поиздевались над почти что ребенком. И Амир действительно, поглаживая эти шрамы, уже хотел отстранить мальчишку от себя, потому что почувствовал, что возбуждение неотвратимо слабеет, но Хрис вдруг на пробу сжал мышцы, а потом, не меняя позу, чуть спружинил на коленях, приподнимаясь, позволяя члену мужчины буквально на пару сантиметров выскользнуть из себя, чтобы потом снова насадиться… Видимо, не получив ожидаемой порции новой боли, Хрис осмелел. Открыл глаза, выпрямился, и принялся мерно раскачиваться, двигаясь скорее инстинктивно, чем на самом деле зная, как правильно. — Малыш… — Заткнись! — шикнул мальчик, ногтями впиваясь в предплечья Амира. — Просто замолчи! — Если тебе не приятно… Хрис дернул головой, отбрасывая челку назад, и вдруг закрыл своей узкой бледной ладошкой рот мужчины, не позволяя договорить. Бесстрашно взглянув на него из-под ресниц, будто чувствуя, что не нарвется на гнев ошарашенного подобной наглостью Амира, он принялся двигаться уже быстрее, прислушиваясь к своим ощущениям. Ему потребовалось не так много времени, чтобы привыкнуть, и вот он уже с трудом сдерживался, чтобы не стонать, насаживаясь уже грубее, полностью потерявшись в этом сумасшедшем ритме, что вводил обоих в какой-то транс, древний, как само человечество. Хрис будто не знал, куда деть руки. Он то хватался за плечи Амира, то касался его покрытых жесткой щетиной щек, то комкал пальцами подушку, и вскоре мужчина решил прервать эти метания. Схватил мальчика за талию, сполз чуть ниже и, зафиксировав в одном положении, принялся грубо вбиваться в не сопротивляющееся тело, давая возможность Хрису просто упасть ему на грудь и наконец-то отдаться во власть мужчины, полностью передать контроль над своим удовольствием… Он закричал, в исступлении хватаясь пальцами за резное изголовье, и излился, едва ли Амир провел пару раз по его члену. Еще несколько быстрых выматывающих движений, и Амир кончил следом, сжимая мальчишку в своих объятиях, целуя и кусая обнаженную шею, не стесняясь оставлять следы, чтобы все, сука, в этом доме знали, кому именно принадлежит голубоглазый зверек! — …ты мне так ребра сломаешь… — прошептал Хрис, едва восстановив дыхание. — Извини, — целуя покрытую легким румянцем щеку, прошептал Амир, расцепляя объятия. — Тебе понравилось? Мальчик немного отстранился, посмотрел на него несколько иронично, а потом дернул бедрами, и стремительно опадающий член выскользнул из его распаленного тела и с до невозможности пошлым характерным шлепком упал между ног Амира. Мужчина поморщился, а вот Хриса это позабавило. Он улыбнулся, склонил голову к плечу, уже привычным хищным взглядом отслеживая эмоции… — Понравилось, чего скрывать-то. — Зря боялся? — Зря. Он осторожно встал с кровати и, подхватив свои штаны, быстро надел, чуть покривив губы на неосторожные движения. — Я в душ, а потом, надеюсь, мы будем спать, — произнес он, скрываясь за дверью. Амир вздохнул, понимая, что спать-то действительно хочется, но вот ему ложиться сейчас смысла нет вообще, потому что скоро в аэропорт, а до того еще тоже неплохо было бы в душ сходить… Он стянул с члена презерватив, завязал его узлом и, взяв со столика пару салфеток, осторожно вытер себя. Да, без душа не обойтись… Дабы не смущать охранников, что следили по камерам за коридором, своим голым видом, он тоже натянул штаны и, когда Хрис вернулся, тоже пошел в ванную комнату, заскочив только к себе в спальню, дабы взять костюм. Наскоро ополоснувшись, он переоделся в брюки и рубашку, и вернулся к мальчишке, ожидая увидеть его, наверное, уже в кровати, как минимум. Но точно не возле открытого окна с незажженной сигаретой в зубах! — Не много ли ты себе позволяешь? — поинтересовался мужчина, подходя ближе. — Мне сегодня можно, — беззаботно отозвался Хрис, возвращаясь в свое привычное скандальное состояние. — Никогда не видел, чтобы ты курил. — Пытаюсь бросить, — буркнул Амир и, понаблюдав, как мальчишка, устраивается задницей на подоконнике, подошел ближе, встал между его расставленных ног… — Зажигалку не нашел, да? Он выудил из кармана брюк дешевенькую пластмассовую зажигалку и, щелкнув колесиком, поднес огонек к лицу совсем будто и не удивленного Хриса. Маленький манипулятор точно знал, что подобное сойдет ему с рук… Прохладный летний воздух врывался в комнату, приятно остужая разгоряченные тела, и Амир с удовольствием замер, опираясь о подоконник по обе стороны от тощих бедер самоуверенного мальчишки. Он наблюдал, как чуть опухшие губы обхватывают фильтр, а потом лениво выпускают дым в ночное небо, как дрожат от удовольствия ресницы… — Курил когда-нибудь паровозиком? — поинтересовался Хрис, поблескивающими в лунном свете глазами глядя на Амира. — Что? О чем ты? Мужчина нахмурился, подаваясь вперед, чтобы лучше видеть дерзкого мальчишку, что так соблазнительно смотрелся на этом сраном подоконнике, что захотелось тут же продолжения. Хотя бы поцелуя, раз уж ко второму заходу его юный пленник был пока не готов. — Все просто, я вдыхаю дым в легкие, а потом осторожно выдыхаю тебе в рот. Попробуем? И не дожидаясь согласия, поднес сигарету к порочным губам, почти профессионально затягиваясь едким никотином… Совсем осмелев, а может, действительно опьянев от безнаказанности, он притянул Амира к себе за воротник рубашки и, будто был уверен, что мужчина подхватит игру, принялся тонкой струйкой выпускать белый дым в губы действительно будто подыгрывающему Амиру, но тот все решил по-своему. Обхватив мальчишку за талию, он с силой дернул его на себя, одновременно прижимаясь к искусанным губам поцелуем… Хрис задохнулся, закашлялся, рвано выпуская дым из легких, протестующе застонал, мучаясь от раздирающей горло царапающей боли… — Эй! — выкручиваясь из объятия, обиженно выкрикнул он хриплым голосом. — Ты принцип не понял, что ли?! — Все я понял, — насмешливо прошептал Амир, отобрав сигарету и бесцеремонно затушив ее в керамической тарелочке одного из цветков. — Просто курить вредно. И я бросаю, помнишь? Хрис пробубнил что-то вроде «придурок», но потом его внимание привлек шум на улице, и он быстро глянул вниз, едва ли не вывалившись из окна. — Осторожнее! — схватил его за руку Амир, не позволяя свеситься вниз. Второй этаж, конечно, но шею сломать можно. — Там кто-то приехал! — заявил мальчик, круглыми глазенками наблюдая, как черная бэха медленно въезжает в ворота. — Твой подарок приехал, — вздохнул мужчина, еще сильнее сжимая запястье Хриса, уже догадываясь, как тот отреагирует. Ну, он и не рассчитывал, в принципе, что парень поначалу будет в восторге от подарка. Но искры ненависти в глазах мальчишки в который раз заставили усомниться в правильности поступка. — Что за?.. Это то, о чем я думаю? Это… второй пленник?  — Послушай, малыш… — Нет, это ты послушай! — рявкнул Хрис, с такой силой отталкивая мужчину от себя, что тот невольно попятился, отступая к двери. — Тебе меня одного мало, еще кому-нибудь жизнь хочешь испортить?! Он обернулся к окну, лег грудью на подоконник, выглядывая во двор. — Боже, да он же совсем ребенок! — воскликнул Хрис, прикрывая рот рукой. — Амир, ты просто тварь… — Ты бы не смог тут без друзей, — спокойно произнес мужчина, прислушиваясь к голосам в коридоре. Охранники старались не шуметь, да и новенький вел себя спокойно. Молчал, покорно поднимаясь по лестнице к выделенной для него спальне. — А он детдомовский. Потерял всю семью в катастрофе несколько недель назад. Вот и помоги ему освоиться… И, понимая, что может нарваться на очередную гневную тираду, Амир махнул рукой на прощание и вышел из спальни, решив пораньше отправиться в аэропорт и дождаться своего рейса уже там. Где угодно, лишь бы не ловить на себе полный бессильной ярости взгляд любимых голубых глаз.