Инакомыслие, иноверие и наказание

— А что Кьяра? Она же уже совершеннолетняя, часть бизнеса официально ее? Или там какие-то свои нюансы? — Хрис подпер голову рукой и лег поудобнее, чтобы можно было смотреть Амиру в глаза, пусть даже во мраке комнаты вообще было сложно что-то различить. — Да, вообще-то моя семья настаивала, чтобы я передал всё только сыну, но у меня другие взгляды на справедливость, тем более, что Карим еще слишком юн, ему только пятнадцать, пока он разберется, что к чему… А Кьяра взрослая, хваткая, замуж не спешит, так чего я буду унижать свою дочь, делая какие-то оговорки, мол, ее имуществом и остальной ерундой будет распоряжаться муж?.. Вот с Наирой я бы так, наверное, поступил. Но смысла нет — они с матерью слишком близки, вдвоем что-то будут крутить. Хрис покачал головой и сел на кровать, пальцами касаясь запястья мужчины. — Не это я имел в виду. Если твои счета арестованы, то и ее тоже, разве нет? — Нет, она никаким образом не участвовала в моих делах. Она вообще ни в чем не участвовала. Да, я учил, но не позволял подписывать что-либо. Понимаешь? Мальчик коротко кивнул и лег обратно. — И ты… Это все действительно серьезно? — шепотом спросил он спустя почти минуту тяжелых мыслей. — Можно и так сказать. Максимум, что мне могут дать — пять лет. Доказательств слишком много, и, честно говоря, я перешел дорогу не тем людям. — Не хочешь сбежать? — И потом всю жизнь прятаться? Тем более могут наседать на мою семью, а уж этого я не допущу. Разберусь, ничего страшного. Они снова замолчали. Хрис знал, что лучше не раскрывать рот, не начинать конфликт, не строить из себя обиженку, но все равно сказал: — Тебя посадят за дело, а ты меня запер просто так. Потому что захотелось. — Я знаю, — Амир вздохнул, притянул его к себе, утыкаясь носом в разметавшиеся по подушке черные волосы. — Если бы был другой вариант… — Если бы ты не был таким ссыкуном и признался, что ты гей, то мог бы найти себе согласного на все мальчика и жить с ним счастливо, и, заметь, это стоило бы намного дешевле, чем содержать этот «заповедник»! — Хрис, пожалуйста… — Пожалуйста?! — мальчишка дернулся, отпихнул его от себя, с яростью взирая на совсем уже поехавшего хозяина. — Сколько раз я просил тебя? Сколько раз ты игнорировал мое «пожалуйста»? Ну уж нет! Ты просто трус! Даже твоя Кьяра знает о нас и нормально воспринимает! Я уже молчу, что она тоже не видит ничего ужасного в том, что ты насильно удерживаешь в доме людей, да ты… Амир навалился сверху, придавливая своим весом уже давно не хрупкого милого мальчика, и закрыл ему рот ладонью. Хрис замер, не пытаясь выкрутиться, только глазами гневно сверкал, без слов объясняя в который раз все, что он думает. — Помолчи, малыш, пожалуйста. Сегодня, возможно, последняя ночь, что мы вместе. Давай не будем усугублять? — Ты уже усугубил все до невозможности! — буркнул парень, когда Амир убрал руку от его лица, неотрывно глядя на донельзя виноватого Амира, что, мигом растеряв всю свою крутизну, будто по мановению волшебной палочки превращался в милого щеночка, ластящегося к хозяйской ноге. Хрис ни на секунду не забывал, кто он, где он, с кем он, но в объятиях этого мужчины расслаблялся, получая кайф от того, как на эмоциональном уровне они менялись местами. Хрис становился обожаемым и тиранствующим, а Амир — покорным и влюбленным. — Ладно… — наконец-то вздохнул парень, зарываясь пальцами в посеребренные сединой каштановые волосы. — Все равно ведь ничего не изменится. Амир печально улыбнулся, наклонился ниже, касаясь поцелуем его приоткрытых губ, но не дал времени распробовать, увлечься, спускаясь все ниже и ниже, убирая в сторону одеяло, чтобы открыть себе доступ к красивому, раскрашенному татуировками, свежими засосами и синяками телу… — Мой… — прошептал мужчина, пальцами оглаживая кубики пресса, дорожку темных волос, и, прежде, чем коснуться уже вновь возбужденного члена, на грани слышимости выдохнул: — Я придумаю что-нибудь. Обязательно придумаю. — Что? — охнул Хрис, но Амир уже вобрал в рот его член, разгоняя мысли, как стаю голубей, так что он подумал, что все это ему послышалось. — Ты… ох, что ты там?.. С пошлым причмокиванием выпустив головку из плена губ, мужчина посмотрел на Хриса осоловевшим взглядом и обхватил руками крепкие бедра, заставляя парня согнуть колени, и подтянул ближе к себе. — Я сказал, что придумаю, как нам быть, — пообещал он, вбирая блестящий от слюны и смазки член в рот, но парень уже ни о чем думать не мог, кроме как о свободе. — Стой, объясни, Амир! — воскликнул он, пытаясь оттолкнуть от себя хозяина, но тот лишь протестующе замычал и принялся яростно насаживаться головой, да еще и с такими энтузиазмом, что Хрис решил отложить этот разговор на потом. Но сам намек на свободу… Резкий всплеск каких-то там гормонов счастья, названия которых он не помнил, ударили по мозгам кувалдой, и возбуждение достигло своего пика слишком быстро, а Хрис был не в том состоянии, чтобы пытаться продлить удовольствие. Выгнувшись на кровати, он толкнулся бедрами в горячий рот и с тихим всхлипом кончил. — Хорошо, молодец… — облизнувшись, прошептал Амир, укладываясь рядом и укрывая их обоих одеялом. — Спокойной ночи, малыш. Хрис только коротко кивнул, позволяя притянуть себя ближе и обнять, хотя прекрасно понимал, что сегодня долго не уснет, раздирая свою душу мрачными мыслями о будущем.

***

— Где Хрис? Амир скользнул взглядом по комнате и остановился на Юрке. Парень лежал на кровати и читал, не удостоив его даже взглядом. Ответом, впрочем, тоже. — Что случилось? — поинтересовался мужчина, не делая попыток приблизиться. — А то ты не знаешь! — с ненавистью процедил парень, нахмурившись. Амир догадывался о причинах такого странного поведения. Должно быть, его подозрения оказались не беспочвенны и, возможно, Стас отшил его, но… — Если у тебя есть претензии, выскажи мне их лично, — холодно предложил мужчина, складывая руки на груди. Но Юрка только зло скривился и отгородился книгой. В ванной тоже никого не было, Димка с Мишкой и Артуром как обычно торчали в мастерской весь день, на улице никого. Оставалось одно место — кухня. Амир спустился вниз, прислушиваясь к звукам, и действительно — кто-то разговаривал. — …а потом она заявила мне, что пора бы и жениться! Представляешь?.. Мужчина бесшумно скользнул на кухню и привалился плечом к дверному косяку, наблюдая, как Хрис, с ног до головы перемазанный мукой, в растянутой майке со зверскими рожами Slipknot, старательно выкладывал тесто на пергаментную бумагу, а охранник Володька сидел на высоком барном стуле и трескал пробные горячие печеньки, только что вытащенные из духовки. — А потом она… Опа, Амир Ахматович, вы как раз вовремя! — Да я вижу, — кивнул мужчина, подходя ближе. Он старался не смотреть на Хриса слишком пристально, но не мог отвести глаза. Слишком домашним и уютным был его мальчик в столь непривычной обстановке. Его белые ловкие руки делали все так быстро и умело, что казалось, он много лет занимался готовкой. — Иди, я посижу. — Только не оставляйте его одного, — крайне серьезным тоном произнес очень ответственный Володька. — Не положено мальчикам оставаться одним на кухне, сами же говорили! — Мальчикам! — обижено, но беззлобно, фыркнул Хрис, не оборачиваясь. — Я старше тебя, шкет! — На два года! — отмахнулся охранник, широко улыбаясь. Прихватив еще две печеньки, он ушел, тщательно прикрыв за собой дверь. Амир чуть постоял, рассматривая крепкие мышцы под тонкой бледной кожей, собранные в хвост волосы, пробежался взглядом по надписи над тазобедренной косточкой, которую теперь не скрывала завязанная узлом майка, и поинтересовался, подходя ближе. — Я забыл, что это означает? — проведя пальцами по буквам, спросил он снова, спустя почти двенадцать лет существования этой татуировки. Хрис набил ее в тот первый год… Почти что подарок после их первого секса. — Пока дышу — надеюсь, — спокойно ответил мальчик, поднимая глаза. Улыбнулся смущенно и открыл пышущую жаром духовку, поставил очередную порцию печенья запекаться. — В честь чего это ты решил похозяйничать? Амир не удержался — коснулся рукой стянутых в тугой хвост волос, провел пальцами вниз по спине, задержав ладонь на упругих ягодицах. Хрис встал как вкопанный, переводя испуганный взгляд с мужчины на закрытую дверь и обратно. — Ну не здесь же! Амир только фыркнул. — Конечно, трахнуть тебя на столе, присыпанном мукой, мне никто бы не смог запретить, но давать наблюдающим за нами охранникам лишнюю возможность полюбоваться твоим совершенным телом не хочу. Поэтому расслабься, малыш. Парень тихо рассмеялся, тем не менее все равно отстранился, восстанавливая дистанцию. — С именинницей, Амир! — произнес он, склоняя голову к плечу. Мужчина только удивленно приподнял бровь. — Откуда ты знаешь, что у Кьяры день рождения? — хмыкнул он, пробуя печенье. — Запомнил, когда ты рассказывал о праздновании в прошлом году! — радостно пропел он, и его звонкий голос разнесся по кухне, наполняя ее жизнью. — Ну? Как тебе? Я никогда раньше ничего не готовил. Передашь ей? Амир удивленно приподнял бровь, увлеченно жуя печенье. — Никогда не готовил? Правда? В таком случае, у тебя талант! — О, талантов у меня много! — хмыкнул парень, смахивая муку со щеки. — Правда нравится? Мужчина хотел ответить что-то ласковое, но вдруг замер, поймав себя на мысли, что ведет себя не так, как обычно, а уж Хрис и подавно. Это внезапное осознание заставило его замереть, переваривая всю сложившуюся ситуацию. — Что-то случилось? — парень выглядел встревоженным, даже испуганным. Он заглянул Амиру в глаза и замолчал, не увидев в них ничего, что могло бы дать ответ. — Ничего, просто поймал себя на мысли, что ты лицемер. И все здесь блядские лицемеры. Хрис удивленно приподнял бровь и только плечами пожал. Развернулся к холодильнику, достал молоко в упаковке… Амир молча наблюдал, как парень ставит его в микроволновку, не перелив в стакан… — Не, стой, нельзя, там фольга — взорвется! Посмотрел на Хриса внимательно, в полуприкрытые голубые глаза, умные и печальные, на россыпь синяков по всему телу, которые оставили его собственные пальцы, на собранные в хвост волосы, черные и шелковистые, и подумал о том, что все это вряд ли будет в полной мере его, потому что Хрис… боже, потому что Хрис принадлежит «заповеднику». — Взорвется? — будто не замечая перемен, переспросил парень рассматривая упаковку. — Там внутри фольга? И ее нельзя в микроволновку? — Смотри, — мужчина невесело улыбнулся, и, отобрав тетрапак, перелил молоко в стакан. Взял ножницы и разрезал картонку. — Но на самом деле я понятия не имею, взорвется оно или нет… — Как интересно… — Хрис провел пальцем по внутренней стороне коробки, собирая молоко на палец. Лизнул, ехидно поглядывая из-под смоляных ресниц. — Так при чем здесь лицемерие? Амир сглотнул вязкий ком, ставший ему поперек горла, и перехватил руку, крепко сжимая запястье. — При том, что ты явно пытаешься подлизаться. Хрис замер на несколько секунд, а потом резко выдернул руку из чужой хватки и со всей силы оттолкнул мужчину от себя. — Хватит издеваться! Я просто пытаюсь быть нормальным! И, в последний раз, с обидой взглянув на хозяина, он развернулся, чтобы уйти, но Амир вцепился пальцами ему в плечо, не давая сдвинуть с места. — Не нужно врать мне, хорошо? Если это очередная попытка показать, что ты покорный и готов добровольно прожить со мной всю жизнь где угодно, даже за воротами этого дома, в городе, то… Хрис истерично всхлипнул и до крови закусил губу. — Я понял, — кивнул он, выкручиваясь из хватки. — Понял, черт возьми! Давно уже уяснил, что мне придется жить здесь. Я смирился, доволен?.. И, не оглядываясь, поплелся прочь, уныло сгорбив плечи. — Хрис, я не это имел в виду… — глядя ему вслед, пробормотал Амир, но останавливать не решился, потому что тогда пришлось бы объяснить, что именно он имел в виду, а как объяснить то, чего он сам еще не понимал?

***

— Думаю, вы еще долго не увидитесь, — Стас прошелся по комнате, подцепил пальцем струну лежащей на кровати Юрки гитары, вернулся к окну, делая вид, что очень заинтересован разговорами на улице, на самом же деле просто желая дать Хрису немного времени на осмысление всей ситуации… — И… сколько? — осторожно, будто ступая на хрупкий лед, поинтересовался парень, обхватывая колени руками. — Пять лет, полагаю. Он… знаешь, доказательства железные, — сделав еще один круг по комнате, он опустился в кресло, взял в руки лежащий на подлокотнике свитер Юрки, невольно вспоминая, как буквально пару ночей назад сам же поспешно стягивал его со стройного тела так, что едва не оторвал рукав. Да, теперь они занимались этим регулярно, почти не скрываясь. — Амир обещал мне… — Что? Хрис мотнул головой, крепко зажмурился, а потом резко спустил ноги на пол и встал, стремительно направился к двери, будто пытаясь скрыть неловкость. — Поужинаешь с нами? — не оборачиваясь, отрывисто спросил он, замирая на секунду. Стас задумчиво почесал подбородок, покрытый заметно отросшей щетиной и кивнул. — Хорошо, но потом мне нужно будет уехать. Он хлопнул ладонями по подлокотникам кресла и поднялся. На ужин подавали пасту с беконом и салат с овощами и зеленью, заправленный бальзамическим уксусом. Повариха Эльвира — дородная тетка в малиновом переднике как раз бегала от одного мальчика к другому, разливая по стаканам сок. — Артур, ты руки помыл? — строго поинтересовался Хрис, занимая свое привычное место во главе стола. — О, папочка проснулся! — ухмыльнулся Димка, вгрызаясь в кусок хлеба. — Без вас, командир, не разберемся! — Тебе, между прочим, после твоих художеств, тоже стоило бы! — фыркнул парень, стягивая волосы резинкой в хвост. Стас сел рядом, прямо напротив молчаливого Юрки, наблюдая с интересом, но не вмешиваясь. — А я сегодня не рисовал, — мальчишка вскинул руки, демонстрируя белые ладони, и заулыбался во все тридцать два. — Я хотел попросить тебя мне попозировать вечером. Я вчера уже всех рисовал, кроме тебя. Хрис только ухмыльнулся. — Ну уж нет! Второй раз я на это не куплюсь! Ты заставляешь людей сидеть в одной позе три часа, а на выходе получается «палка, палка, огуречик — вот и вышел человечек»… — Но я учусь! — возмущенно завопил мальчик, вскакивая на ноги. — Сядь! — прикрикнул на него Хрис, наматывая на вилку длинные спагетти. — И не разговаривай с полным ртом. Артур, вопрос все еще актуален. Иди и вымой руки. Стас все же не выдержал и тихо рассмеялся, пробурчал «какой грозный», и Хрис невольно улыбнулся, понимая, что ведет себя чересчур строго. Много на себя берет, несомненно, но так хотелось заботиться о ком-то. Иногда он думал, что в его возрасте уже заводят детей, и, должно быть, в нем тоже говорили инстинкты. Вот Юрка все реже позволял это, отстаивая свою независимость и самостоятельность. Однажды они даже очень сильно поссорились из-за этого так, что неделю не разговаривали. — А что, мистер спецназовец, правду говорят, что у тебя есть татуировка сколопендры на животе? — подпирая голову рукой, поинтересовался Димка. Стас прищурился, устремив прицельный взгляд на мило улыбнувшегося ему в ответ Юрку, и пробурчал: — Это кто ж такие сплетни распускает? Парень только хмыкнул, пряча взгляд. — Ой, да ладно, покажи! — воскликнул Мишка, подаваясь вперед. — Я тоже хочу! Но Амир не разрешает, говорит, что только когда мне будет восемнадцать… Глупости какие-то! Вон Хрису разрешил забить рукава! — Мне было восемнадцать, когда я сделал первое тату, — заметил парень, многозначительно вскинув брови. — Давай, Стас, не ломайся, покажи татуху! Мужчина только хмыкнул, глянул в сторону поглядывающего на него из-под ресниц Юрку и, вздохнув, приподнялся, задрал футболку, демонстрируя сколопендру, скрывающую уродливый шрам от ранения. — Вау! — восхищенно прошептал Димка и, протянув руку, коснулся его торса. — И я это не только про тату, между прочим! Стас поспешно опустил футболку обратно и строго посмотрел на разбушевавшегося мальчишку, что тут же состроил невинную рожицу, а потом перевел взгляд на Юрку, успев заметить ревнивые огоньки во взгляде… — Красивый пресс! — похвалил Димка, подмигивая. — Хрис более скульптурный, а ты такой… прям мачо. — Я просто сушусь, — тихо ответил Хрис и добавил: — Тебе тоже, между прочим, стоило бы хоть иногда посещать спортзал, а то от малоподвижного образа жизни скоро превратишься в ходячий скелет! Но мальчишка только легкомысленно отмахнулся. — Вот не надо мне тут глаза закатывать! Юрку я заставляю спортом заниматься, а вас туда и сраным веником не загонишь! Стас, пользуясь моментом, когда всеобщее внимание устремилось на Хриса и Димку, посмотрел на непривычного молчаливого Юрку, и поймав его взгляд, тут же захотел просто оказаться наедине, чтобы спросить, что же случилось, почему он такой холодный и… — А ты, Стас, что думаешь? — А? — мужчина поморщился, посмотрел на Димку, понимая, что пропустил всё. — Отстань ты от него! Все с ним ясно! — фыркнул Мишка, наматывая спагетти на вилку. — Что ясно? — тупо переспросил Стас, а когда мальчик в ответ пальцами изобразил сердечко, вызвав всеобщий смех, тут же захотел запульнуть в него чем-то тяжелым, внезапно почувствовав то самое неуловимое и давно уже забытое… смущение.

***

Следующие три дня для Хриса пролетели незаметно. Они все затеяли массовую уборку, сгружая в коридоре ненужные вещи, одежду, старые блокноты с рисунками и записями. Стас тоже не приезжал, и Степан очень великодушно соизволил ответить на вопрос, куда же «мистер спецназовец» запропастился. Как оказалось, помимо работы в «заповеднике» он выезжал на задания по захвату всякого отребья. Иногда в другие страны. Димка как-то пошутил, что Стас, небось, еще и киллером подрабатывает. Хрис тогда еще подумал, что очень даже вероятно. Стас был тенью. Он все чаще запирался в своей комнате с каким-то бумажками. Бесшумно скользил по коридорам так, что порой мальчики не успевали даже среагировать, откуда он взялся и куда делся. Ни с кем не разговаривал, а если разговаривал, то почти не улыбался, задумчиво взирая из-под насупленных бровей. Его настроение менялось по щелчку пальцев. Он мог сохранять нейтральное выражение лица, а потом, задумавшись о чем-то, зыркнуть злобно и оскалиться. Иногда шутил, иногда нет. Но, кажется, Юрка скучал по нему. Хрис тоже скучал. По Амиру. Иррациональное чувство к человеку, который единственный за все эти двенадцать лет, кажется, любил его по-настоящему, пусть даже своей нездоровой любовью, порой выводило из себя. Как вообще он мог скучать по своему тюремщику, для которого «заповедник» был островком безнаказанности, где он мог бы творить любые бесчинства, и никто ничего не мог бы ему за это сделать, потому что все здесь принадлежало ему. И Хрис тоже был его собственностью. Омерзительно! Но все-таки он привносил в жизнь мальчиков хоть что-нибудь новое, всегда привозил всякие вкусности и подарки, рассказывал новости из внешнего, такого огромного мира, не говоря уже о том, что секс с ним был несравнимым ни с чем удовольствием, будто он знал тело Хриса лучше, чем свое собственное. И, конечно же, Хрис тосковал, потому что Амир… блядский Амир пообещал придумать что-нибудь, а потом просто пропал. Уехал, оставил его взаперти еще на пять сраных лет. Значит, когда он вернется, Хрису будет тридцать пять. А это уже почти сорок. Боже, даже если он и позволит ему уйти из «заповедника», то только сорокалетним мужиком, что провел лучшие годы своей жизни за высоким забором.

***

— Собирайся! Хрис испуганно распахнул глаза и непонимающе уставился на Стаса, стоящего посреди темной комнаты. — Что? — хрипло проворчал Юрка, поднимаясь на локтях. — Какого черта? Стас отмахнулся, кинул что-то на кровать Хриса и замер, уперев руки в бока. — Это… сумка? — Да, скидывай туда свое шмотье и побыстрее. Все не бери, только самое необходимое! Парень остался неподвижен, только губы кусал и смотрел холодно, натягивая одеяло до подбородка, будто прямо сейчас был готов лечь обратно на подушку и уснуть. — Хрис, я не шучу, — раздраженно прошипел Стас, проходя к шкафу. — Давай, куртку, футболки, джинсы… Что там тебе надо. — Какого хрена происходит?! — рявкнул Юрка, спуская ноги на пол. — Объясни! Он щелкнул выключателем ночника, заливая спальню болезненно-желтым светом. Хрис и с места не сдвинулся, прицельно глядя на мужчину такими глазами, что было понятно — без объяснений он никуда не пойдет. — У нас есть… — Стас посмотрел на циферблат наручных часов и прищурился, прикидывая в уме, сколько осталось времени. — Примерно три часа. Если ты не будешь копаться, успеем на самолет. — Какой самолет? — холодно переспросил он, беря в руки дорожную сумку. — Ты что это удумал? — Не я, а Амир, и он сам тебе все расскажет. Моя задача только доставить в аэропорт. Хрис с Юркой нервно переглянулись, кажется, начиная понимать. — Амир куда-то меня забирает? — осторожно переспросил парень, откидывая одеяло. — Насколько мне известно, он под следствием и уже два месяца не имеет права покидать пределы своего города. — Боже, тебе не все ли равно, куда ты едешь? — фыркнул Стас и, не дождавшись, пока Хрис раздуплится, принялся сгребать с полок педантично уложенные шмотки и скидывать их без разбора в сумку. — Нет, мне не все равно. Он наконец-то поднялся на ноги, оттолкнул Стаса плечом, вытянул половину из уже уложенного в сумку и, скинув их на пол, положил вещи из других полок. Накинул на плечи ветровку, окинул свое отражение в зеркале взглядом… Ну, серые спортивки, в которых он спал, не так уж и плохо смотрелись с курткой. Соорудив на голове что-то вроде неаккуратного пучка, он закинул сумку на плечо и направился к двери. — А… — молчащий все это время Юрка вскочил на ноги, потерянного глядя на друга ошарашенными, круглыми как два блюдца глазами. — А я? Хрис мазнул по нему равнодушным взглядом, потом посмотрел в потолок… и вдруг ущипнул себя за руку. Стас вскинул бровь, с интересом наблюдая, как полностью расслабленное лицо начинает хмуриться, с каждой секундой становясь все мрачнее, как все тело парня напрягается, подобно натянутой струне… — Я не сплю? — как-то робко спросил он. Юрка покачал головой, протянул руку, чтобы коснуться, ухватить за рукав, но Хрис вдруг дернулся от него, прикрывая рот ладонью. — Прости! — всхлипнул парень, убегая в коридор. Стас встретился взглядом с наполненными слезами серыми глазами Юрки и вдруг почувствовал себя невероятно глупо, а еще… а еще так, будто он был в чем-то страшно виноват. — А я? — жалобно прошептал мальчишка, остервенело дергая себя за прядь всклокоченных, сбившихся волос. — Мне что делать? Смотреть на него было невыносимо. Стас молчал, не зная, что и сказать. Вернее, он знал и что говорить, и что делать, но страх, поселившийся где-то внутри, скручивал узлом внутренности, причиняя почти физическую боль. — Он насовсем его забрал? — обреченно спросил Юрка, делая шаг к мужчине, и выглядел в тот момент настолько беспомощным, что Стас невольно вспомнил все многочисленные ночи, что они провели вместе. Эти два месяца… Самые горячие ночи в его жизни. Но это же еще совсем не повод, верно? — Они узнали обо всем, — хрипло произнес Стас, не двигаясь, позволяя Юрке поднырнуть под его руку и обнять. — Жена и младшая дочь Амира узнали о «заповеднике». Больше нет смысла скрывать… Правда, они не знают, где находится коттедж. — Что будет с нами?.. Стас, что будет со мной? — Юрка заглянул в глаза мужчины, пытаясь найти там ответ. — Стас? Мальчишка обхватил его руками за шею, испуганно прижимаясь грудью к груди, пытаясь быть еще ближе. Его всего трясло, как в лихорадке, а бледность лица была заметна даже при таком омерзительном освещении. Стас смотрел на него, обнимал в ответ, касался пальцами шелковистых светлых волос, и никак не мог понять, зачем ему все это, зачем ему этот мальчишка и эти прикосновения. Ведь он через многое прошел, многое видел, да и Юрка не девушка, а парень, на десять лет младше его, явно шлюховатый, лживый манипулятор, но… — Хорошо, собирайся, — твердо произнес он, отталкивая просиявшего мальчишку так, что он едва ли не упал на кровать. — Хотя, нет, к черту. Просто надень куртку, спустись, блять, вниз и садись в машину.