Помоги мне, если, конечно, я тебе это позволю

Прошла неделя.

      Над островом повисла огромная полная луна, озаряющая своими холодными лучами землю и медленно набегающие волны, что смывали уходящие в лабиринт улиц женские следы. Очередной чужеземец на этом острове.

***

      Остров казался очень маленьким, но даже недели не хватило Вэриану изучить его. Он знает пару улиц и пару таверн, по которым его таскала Жаннетт. Она была тут несколько раз и знает парочку мест, поэтому Вэриан молчал, когда она, крепко сжимая его руку, таскала его по тёмным улицам.       Вообще остров этот весьма заброшенный: дома кривые и пугающие даже днём, улицы грязные, а люди… в основном это разбойники, беглецы, что остановились либо набрать продовольствия, либо залечь на дно, и женщины в чёрных рясах. Да, как оказалось, этот остров изначально был да, впрочем, и сейчас числится как монастырь, в котором работают как приехавшие из других королевств, так и разбойницы, что решили изменить свою жизнь в лучшую сторону. С одной из таких Вэриан однажды столкнулся в таверне.       Девушка рассказала ему про свою нелёгкую жизнь и весьма неудачную карьеру разбойницы, что и послужило причиной податься на служение. «Если бы за тобой гнались солдаты, желающие отрубить тебе голову за разбой и единственным твоим спасением был бы монастырь, ты бы поступил так же, как и я», — рассказывала Аманда, допивая оставшееся пиво на дне кружки. «Не смотри на меня так. Я готова измениться, но нельзя резко взять и перестать пить. Да, грешно, но от этого быстро не избавиться. Может быть, с годами, я перестану сюда приходить либо оттого, что брошу, либо оттого, что почки откажут».       Вэриану нравилось общаться с ней. Она была старше него на два-три года, но общалась с ним на равных, сочувствуя его нелёгкой судьбе. И Вэриан был очень рад, узнав, что та арка, служащая его убежищем, находилась недалеко от того монастыря. Это позволяло им чаще видеться. Во время обеденного сна она находила 15 минут, чтобы прийти к нему с чем-нибудь вкусным, всё же одними ворованными яблоками и тарелкой супа вечером особо не наешься.        Вэриан просто молча сидел и смотрел на неё с удивлением. Такая радостная девушка улыбалась, смеясь над его нелепыми историями из детства, забывая о своей ужасной, полной потерь жизни.       В какой-то степени Вэриан завидовал ей… Точнее, её способности делать вид, будто всё в её жизни прекрасно, скрывая глубоко в душе боль и отчаяние. Ему бы эта способность очень пригодилась. С одной стороны, жаль отца, с другой, — стыдно, за свои поступки, а с третьей, — обидно за молчание и ложь от единственного близкого человека. Все эти чувства переплетались в узлы, запутывая разум ещё юного мальчика, иногда заставляя его плакать, а иногда злиться.       В такие моменты, просто хотелось вырыть себе могилу и попросить Жаннетт закопать его, ведь терпеть всё на это уже не оставалось сил, а выбора у него не было, как и пути домой. Несомненно, он может уплыть обратно, но толку? Он не вытащит отца, ему никто не поможет, кроме одного существа в этом чёртовом мире. И то она его бросила. За неделю ни единого сновидения, в котором появилась бы Вейра, его последняя спасительная нить из этого болота боли и душевных терзаний.       Пока чёрствой и мстительной каменной девы не было, единственным лучом в его жизни была Аманда. Да, несносная девчонка проводила с ним большую часть дня, нежели бывшая разбойница, но Вэриан не считал Жаннетт лучом счастья. За какую-то неделю алхимик прочувствовал всё то, что приходилось переживать Леди Кейн за эти шесть лет. От этой маленькой кучерявой прелести Вэриан чуть не сошёл с ума. Сколько раз она бросала его как мёртвый груз, сколько раз затевала драки, под шумок умудряясь стащить что-то со стола, ну, и оставить Вэриана в этой каше из потных громил, благо, за последние месяцы он научился уворачиваться от ударов и только благодаря этому выходил сухим из воды в побоищах.       Всё чаще он начинал замечать в ней мимолётную схожесть с покойной Леди Кейн. Это было бы странно, если бы Жаннетт была полностью в отца, но именно это девчонка и заявляла. Может быть, в её ещё наивном детском мире она и была Дуэйновской копией, но Вэриан видел в ней больше повадок и характера Леди Кейн. Рано или поздно она сама это поймёт и, скорее всего, продолжит отрицать.       Глупо пытаться её переубедить.       Не правда, мнение каждого меняется. Самостоятельно или с чьей-то помощью.       Глупо пытаться её исправить.       Я уверена, если дать ей любовь и заботу, она будет самой прекрасной девочкой на свете, как тот бутон дикой розы.       О, нет, она всю жизнь будет лебедем, любующимся только своим отражением.       Что плохого в лебедях?       В лебедях ничего плохого… А в детях, что сводят своих родителей с ума, нет ничего хорошего.       Вэриан вспоминал последний диалог с Амандой. Возможно, она обиделась, поэтому перестала приходить. Она очень любила детей, и высказывания Вэриана насчёт Жаннетт вполне себе могли её обидеть, вот только Вэриан был прав. Эта девочка далеко не ангел, которыми были дети в монастыре. Те детки воспитаны, спокойны, умны и управляемы, а Жаннетт, несмотря на свой очень маленький возраст, самовольная и неподдающаяся никакому воспитанию. Она делает всё, что её душе угодно, и никого не слушает, она любит только себя, чувства других её не волнуют, она может с лёгкостью бросить тебя на улице неизвестного тебе города и спокойно убежать, не испытывая угрызений совести.       Вэриан знает об этом не понаслышке, и где-то в его ещё не затуманенной сном голове проскакивает мысль взять и сбагрить в монастырь маленький комочек, что умиротворённо сопит, положив голову на его грудь.       Вот опять с ним играет иллюзия. Сердце обливается кровью, когда он смотрит на неё. Такая маленькая и хрупкая, ну как в его голове вообще могли появиться мысли о том, чтобы её отдать, но весь этот дурман разрезают воспоминания этой недели. Её подколы и предательства, её чёрствая душа. Вся эта мерзость скрывается за милым личиком, и с этим надо что-то делать. От этого надо избавляться, но проблема в том, что из Вэриана очень плохая нянька.       Когда-то давно одна из жительниц попросила его приглядеть за маленькой дочерью трёх лет, как итог, ребёнок чуть не вылил на себя парочку химикатов, а Вэриан словно ножом резанул по сердцу своего отца, когда отдавал девочку ему в руки, на почве гнева он крикнул, что вообще не желает иметь детей, мол, учёные тратят время на науку, и о внуках Квирин может даже не мечтать.       Удивительно, но за годы мнение Вэриана нисколько не изменилось, а сейчас он ещё больше убедился, что родитель из него очень хреновый. Он за собой толком уследить не может: то улицу не там перейдёт, то в саду рука опять к ядовитым ягодам потянется.       Именно поэтому мысли о том, чтобы отдать Жаннетт в хорошие руки Аманды, появляются всё чаще.       Да, Череп возлагал на него всю эту заботу, но что Череп знал о Вэриане? Добрый мальчик из Старой Короны — вот и всё. А в случае с Кейновской наследницей доброты недостаточно. С десяток монашек, может быть, усмирят этого маленького чертёнка, а пятнадцатилетний мальчик, у которого своих бесов в душе хватает, вряд ли сможет сделать из неё порядочного человека. Ему бы сначала в себе разобраться, выпутаться из этого клубка неприятностей, а потом учить непослушных детей. Но сейчас для него всё это лишь полуночные раздумья, дабы поскорее уснуть… Что-то наподобие счёта овец.       Возможно, половину всей этой думы к утру мозг и вовсе сотрёт за ненадобностью, но важные элементы останутся. Их вполне хватит для принятия решения: не предпринимать пока ничего или же избавиться гуманным путём от маленькой занозы, что только и делает, что причиняет боль.