Помоги мне, если, конечно, я тебе это позволю

      Непонятный шум, шарканье ног по деревянному полу и всё это вперемешку с людским говором неприятно отдавало в уши ещё спящего Вэриана. Да, в такой лютой обстановке он отчаянно пытался заснуть хотя бы ещё минут на десять, однако не судьба. На алхимика, как когда-то в тюрьме Короны, вылилось ведро холодной воды, отчего парень, взвизгнув, подскочил, вываливаясь из ящика, служившего всё это время ему кроватью и укрытием.       Вэриан никак не мог успокоиться, руки, на одной из которых красовалась зарастающая рана, дрожа, вытирали воду с ошарашенного лица. Он, как загнанная котом в угол мышь, смотрел на высокого мужчину в расшитом узорами синем камзоле, держащем ведёрко. Его пышные брови были нахмурены, демонстрируя всё его недовольство вместе с перекатываемой губами сигарой.       — Вот, капитан. Я полезла проверить, все ли продукты в ящиках, а в одном из них был стук, — пухленькая женщина махнула сжатым кулаком, изображая звук, который она услышала. — Ну, я подумала, крыса пробралась. Вооружилась ножом, открыла ящик, а там, — положив руку на грудь, делая глубокий вдох, продолжила женщина, — он.       — Ну-ну, успокойся, Пенни, — мужчина аккуратно похлопал её по плечу, вручая ведро ей в руки, — иди накипяти воды, попей чаю, успокойся и возвращайся к работе.       — А с этим что? — указывая свободной рукой на Вэриана, спросила Пенни.       — О, не волнуйся, я разберусь, иди уже, — подталкивая женщину к выходу, недовольно пробубнил мужчина.       Когда дамочка скрылась из вида, он подошёл к мальчишке и присел на корточки.       — И как тебя угораздило попасть в ящик?       Вэриан опустил голову, отводя взгляд в сторону остальных деревянных ящиков, что мирно лежали у стены, и тихо вымолвил:       — Если я скажу вам правду, вы сочтёте меня сумасшедшим.       Мужчина усмехнулся.       — За свои сорок лет я видел достаточно странностей в жизни, поэтому могу поверить во всё, но если ты не хочешь говорить, не нужно, я не настаиваю. Давай предположим, что за тобой гнались разбойники, которым ты задолжал, идёт? — мужчина протянул Вэриану руку, но тот лишь фыркнул и самостоятельно поднялся, опираясь на ящик исцарапанными руками.       — Что ж, я вижу, ты очень гордый, — он хотел продолжить свою пламенную речь, но запнулся, осознав одну большую ошибку.       Капитан сомкнул руки за спиной и немного тихим голосом, ставшим таким с появлением чувства вины, обратились к алхимику:       — О, извини, с моей стороны было так опрометчиво не спросить твоего имени. Так как тебя зовут, беглец?       — Вэриан, вам это имя ничего особо важного не скажет. Я не известен. У меня нет славы. Обо мне никто не знает, — с ехидной улыбкой язвительно ответил мальчик, ведь на своей шкуре знал, как следует общаться с пиратами.       Мужчина улыбнулся и направился к выходу, обернувшись в последний момент к алхимику.       — Пойдём, Вэриан, нам нужно много о чём поговорить, или ты желаешь остаться в трюме, исцарапанный, мокрый и наедине с крысами?       Нехотя, как можно точно выражая своё недовольство, Вэриан поплёлся за ним наверх.       К его большому удивлению, все палубы были прекрасно освещены с помощью керосинок, висящих фактически у каждой двери. Вообще судно было ухоженным, в отличие от корабля Леди Кейн, в каждом углу которого валялся всякий хлам и стояла вонь от протухших продуктов и мусора. Было заметно, что полы подметены и надраены чуть ли не до блеска, двери новые, выкрашенные, с аккуратно выжженными номерами.       У Вэриана было всего-то минут пять, чтобы рассмотреть всю эту красоту по пути в каюту капитана, и этого вполне хватило, чтобы сделать вывод: это либо слишком опрятные пираты, следящие за своим кораблём, либо он поспешил с выводом, назвав приличных людей пиратами.       Мужчина остановился возле двери под красивым числом 13 и, открыв её, с улыбкой отошёл в сторону, уступая Вэриану дорогу.       Комната освещалась яркими лучами утреннего солнца, что проникали в эту обитель карт, книг и прочих бумаг благодаря витражному окну. В ней царил небольшой беспорядок, но Вэриана это нисколько не смущало, ведь кому как не юному алхимику известен этот навал книг на столе, кучи развёрнутых свитков и карт, прибитых к стене, пол, усыпанный скомканными клубочками или оторванными частями неудачных записей. Это всё казалось таким знакомым и родным в какой-то степени, отчего Вэриан заметно расслабился, усаживаясь на указанный табурет.       Капитан, сев за рабочий стол, выдвинул ящик и достал два граненых стакана, звонко ставя их на стол, предварительно отодвинув какие-то письма в сторону. Стоило дубовой пробке открыть путь, как красное вино полилось, заполняя пустоту прозрачных стаканов, один из которых он протянул сидящему рядом Вэриану.       — Знаешь, возможно, это удивит тебя, такого одинокого в этом мире и никому ненужного, но, отплывая из Короны, мы увезли с собой девушку. Она так же пробралась на корабль, и я хотел сдать её солдатам, но Кассандра, рассказала мне прекрасную историю, и я просто не смог ей не помочь. Она рассказала мне о мальчике, который по её вине оказался за пределами государства, и теперь её долгом является вернуть его обратно и всё исправить. Мы обычно никогда не останавливаемся у проклятого острова, но в этот раз сделали исключение. Так что, Вэриан, ты не такой уж и ненужный, — закончив рассказ, мужчина сделал пару глотков и отстранился, видя заинтересованность мальчика.       Повертев стакан с выпитым наполовину содержимым, Вэриан, подперев голову рукой, поставленной на стол, слегка призадумался.       — Да, занимательная история, — прокручивая в памяти момент с Кассандрой на пристани, когда она стояла рядом с человеком, пытающимся его убить, проговорил Вэриан.       — Но знаете, что меня больше всего интересует, мистер…       — Рэнч.       Вэриан улыбнулся и, отпив из стакана, продолжил:       — Скажите, мистер Рэнч, почему вы называете этот остров проклятым?       Капитан легонько поджал губу и перевёл взгляд со своего собеседника на карту, прибитую над столом, где море, окружённого землями, находящимися по бокам карты, было в начерченных красными чернилами крестах.       — Потому что, мой друг, этого острова нет на картах. Он имеет способность уходить под воду и появляется в других местах. «Остров-странник» — так называют это нечто люди моего королевства, но я называю его проклятым.       От услышанного Вэриан поперхнулся, отчего по всей каюте разлетелся громкий кашель, но благодаря быстрой реакции Рэнча, стукнувшего мальчишку по спине, алхимику стало легче, и он, едва отдышавшись, поспешил задать вытекающий из факта вопрос.       — А как же люди? Как они переносят всё это?       Рэнч улыбнулся, допив остатки вина, поставил стакан и встал, придвигая табурет.       — Люди… Нет там никаких людей. Лишь жалкий выводок Дари Кроун. Помнишь, я сказал тебе, что видел много чего странного? Странствующий остров — это ничто по сравнению с женщиной, которая женщина лишь внешне… А внутри — камень. Её и мужа изгнал из королевства мой отец, когда они попыталась украсть меч, который принесла однажды моя сестра. В нашем королевстве не терпят воровства, поэтому их отправили на остров, где находился монастырь. Её муж сбежал в соседнее королевство, с которым мы враждуем, а сама Дари захватила власть на острове, подчинив его себе. С тех пор там живут она, её потомство, а также ей подобные. Они охотно помогают пиратам, снабжая их орудием и продовольствием. Я рассказал тебе это так спокойно, потому что знаю, что ты меня понимаешь, Вэриан. А теперь отдыхай, на тебя и так слишком много свалилось сегодня.       Рэнч похлопал его по плечу, указав на кровать в другой стороне комнаты и удалился, оставляя шокированного Вэриан.       Как только дверь закрылась, а шаги перестали быть слышными, Вэриан схватил оставленную на столе бутылку. Допив до середины, он поставил её на место и судорожно схватился за волосы. Из глаз ручьями по исцарапанным щекам текли слёзы. Он еле сдержался при капитане, а сейчас ему уже ничего не мешает сесть и порыдать, ведь Аманда, которая покорила его юное сердечко, на самом деле — камень, навравший про своё прошлое. Однако более отвратительно горько стало на душе не от влюблённости в камень, а оттого, что он отдал им на растерзание маленькую, ни в чём неповинную девочку, а теперь там ещё и Кассандра.