Помоги мне, если, конечно, я тебе это позволю

      Забившись в угол, Вэриан сидел на капитанской койке, пристально сверля парочку чёрных заноз, будто смотрящих на него в ответ из-под слоя кожи, но его мысли не были заняты раздражителями.       Из-за выпитого вина он вдруг ни с того ни с сего поддался воспоминаниям. Даже усевшись на чужую кровать, он сделал это так, как тогда… Весь поцарапанный, уткнувшись лицом в колени, он тихо ожидал нагоняя за драку. Казалось бы, отец должен понять сына, когда тот пытается отстоять свою честь, но вот его отец так не считал. Часовой скандал на тему: «Ты не должен драться, Вэриан, потому что я не хочу, и плевать, что в твоём возрасте я уже шёл на войну». Вот что получил Вэриан вместо лёгкого подзатыльника в знак одобрения. И Вэриан понимал, что не так с его отцом… Воспитывать сына, пытаясь дать ему не только отцовское внимание и учение, но и материнскую любовь и заботу, очень тяжело и фактически невозможно. Квирин сам запутался во всей этой эмоциональной беготне от любви и заботы до внимания и учения. Оттого и получилось то, что получилось. Его сын не служит в гвардии, не занимается наукой, его Вэриан сидит на чужом корабле, на пути в другую страну, в чужой каюте, распивая чужое вино, воспоминая своё прошлое и обдумывая дальнейшее будущее, которое сейчас полностью зависит от него.       На мгновение за дверью послышались чьи-то лёгкие шажочки и стихли возле двери. Вэриан насторожился и поспешил спуститься с чужого ложа, однако маленький силуэт, стоящий в дверном проёме, заставил алхимика замереть.       Кареглазый мальчик лет десяти с зализанными назад тёмненькими волосами вошёл в каюту, с улыбкой смотря на нового попутчика.       Они бы глазели ещё час или два, рассматривая друг друга с головы до ног, если бы юный мореплаватель не заговорил первый:       — О, так ты тот Вэриан, которого искала Кассандра? Мы представляли тебя немного старше, лет так восемнадцати, — пролепетал мальчик.       Он со скрипом пододвинул стул, стоящий посередине каюты, ближе к кровати и взгромоздился на него, скрещивая руки на груди.       Вэриан сглотнул, сжимая руками матрас. Его не столько пугал, сколько настораживал такой пристальный, горящий взгляд маленького мальчика. Алхимик слегка поёрзал, но вызванный движением скрип пружин был настолько противен, что Вэриан замер и зарёкся больше вообще не двигаться, лишь бы не слышать это снова.       — Да, это я. Вэриан собственной персоной… А мы это кто? Извиняюсь за вопрос в лоб.       Мальчик резко развернулся к двери, жестами показывая кому-то в коридоре, что можно войти, чем заставил Вэриана посмотреть в сторону двери, где робко, как лань, выходящая из тёмного леса на полянку со свежей травой, появилась девочка.       Она была заметно младше мальчика, сидящего рядом, и тише того же мальчика в сотни раз. Она потопталась на месте, смущённо опуская лицо в пол при встрече с Вэрианом, но всё же подошла ближе. Подав руку сидящему на стуле, девчонка уткнулась ему в плечо, пытаясь скрыть своё раскрасневшееся лицо.       — Мы. Это я, — он протянул алхимику руку. — Меня зовут Инесс. А это моя сестра Лилу. Мы очень много о тебе слышали.       Вэриан с улыбкой пожал руку юному собеседнику, но неожиданно девочка, всё это время утыкавшаяся в спину брата, вышла вперёд, всё ещё не отпуская руку мальчика. Лилу, как и её брат ранее, протянула свободную маленькую ручку Вэриану, хватая воздух тоненькими пальчиками. Её яркие голубые глазки были чисты, как море, на которое Вэриан за последнее время налюбовался достаточно. Она напоминала ему Жаннетт, но в то же время была полной её противоположностью. Единственное, что объединяло их, — это милая внешность и, возможно, возраст. Девочка действительно была похожа на разбойницу, но, в свою очередь, она была тихой и боязливой, ведь спустя десять минут знакомства заметно: она всё ещё его боится. Вэриан улыбался, пожимая её бледную ручку, он так, как и в случае с Жаннетт, боялся навредить, но страх пропал, стоило девчонке заулыбаться.       Она отпустила руку своего брата и вскарабкалась на кровать, усаживаясь рядом. Вэриан облегчённо выдохнул. С детьми он никогда не ладил, а тут всё прошло гладко. Он развернулся к ней и слегка наклонил голову.       — Такая очаровательная девочка, прямо слов нет. И сколько же лет такому прелестному созданию? — он обратился к ней, но Лилу смущённо отвернулась.       Вэриан ожидал ответа, и услышал его от Инесса.       — Ей семь… Увы, она не сможет тебе ничего ответить. Она с рождения не говорит.       Улыбка с лица Вэриана моментально пропала, он и подумать не мог о таком раскладе событий. В такие минуты он жалеет, что не может как-то помочь или изобрести что-то, что могло бы помочь. Именно такой была его цель. Идти в науку, дабы помогать людям, но сейчас он до сих пор чувствовал себя паршиво после этой глупой битвы. Вэриан потратил своё время, средства на глупую битву, которая ничем хорошим для него не обернулась. Со времени, проведённом в камере, вдали от дома, он начал понимать, что вообще зря полез. И единственное, что и сейчас мучает его ночами, помимо Вейры, — это вина за то, что он не может хотя бы письменно извиниться перед Рапунцель.       — Мне очень жаль… Может, ещё есть шанс, что…       — Чудо свершится? Родители наняли кучу врачей и учителей, но она так и не произнесла ни единого слова за эти семь лет. Тогда я понял, что чудес не бывает.       На мгновение повисла тишина, которую тут же развеяла Лилу, неожиданно обнявшая Вэриана.       — Я рад, что она в такой непростой ситуации продолжает быть счастливой и жизнерадостной, — машинально вырвалось у алхимика. На самом деле он не хотел говорить это вслух, лишь подумал и отметил для себя, что ему стоит поучиться у этой малышки многому. Она не в простой ситуации, но хватается за каждый радостный момент своей жизни. — А вообще ты немного не прав, Инесс. Даже в нашем сложноустроенном мире есть место чудесам. К примеру, волшебный цветок.       Мальчик выпрямился, подняв ноги с пола на небольшую перекладину между ножек стула.       — Нет волшебных волос. Мы ездили в Корону по приглашению на свадьбу. У принцессы Рапунцель короткие тёмные волосы, не способные лечить. Единственное утешение — девушка, которая искала тебя, рассказала о твоих экспериментах…       Вэриан заметно побледнел и запаниковал. Неужели опять она даже через чужие уста напоминает ему о том глупом проступке и не менее глупой фразе?       — И что же именно она тебе рассказала? — поинтересовался Вэриан, прищурив глаза.       Инесс соскочил со стула и подошёл к сестре, протягивая ей руку, схватившись за которую, девочка спустилась с кровати.       — Много чего, но мне понравился увеличенный в размерах енот… Я тогда подумал, что, может быть, ты сможешь помочь Лилу, раз много знаешь.       Вэриан закусил губу и посмотрел на детей, держащихся за руки. Хочется помочь, несомненно, но нет никаких гарантий, что он сможет… Он ведь так юн и неопытен. Страшно, ведь всё может пойти не так.       — Я могу попытаться что-то придумать, но в силу моего прошлого я ничего не могу обещать.       Неожиданно дети обняли вставшего с кровати Вэриана… Он не уверен, что они поняли всю суть его фразы, а самое главное, что он ничего не обещает, для них это был единственный шанс… Тоненькая соломинка, за которую они ухватились.

***

      Вэриан пытался отогнать темноту, что залепила его глаза, но всё было тщетно. Холод, мрак и тишина — всё, что окружало его, и никаких следов Вейры. На мгновение ему показалось, это обычный сон и каменная леди не появится, однако нечто холодное вцепилось в его плечо.       Вэриан развернулся. Синий свет разрезал тьму, позволяя Вэриану увидеть то, что скрыто в ней.       На него пристально смотрел его «отец», находясь в несвойственной ему позе. Квирин никогда не задирал голову кверху и не строил из себя обиженную девушку.       — Сказать честно, тебе не идёт этот облик, — решил дерзнуть алхимик, но пожалел об этом, когда «отец» со вспышкой пропал, а на его месте появилась Кассандра.       — Так лучше? — язвительно спросила Вейра и получила отрицательный ответ. — Отлично, значит, остаюсь так. Просто облик Рапунцель мне поднадоел. Вот как вы, люди, живёте годами с одним обликом? Не надоедает?       Вэриан пожал плечами. Он никогда не задумывался о подобном. Ему всегда нравилась его внешность… Даже кроличьи зубы с небольшой щелью, веснушки он принимал как неотъемлемую часть себя. Да, он не был первым красавцем в Старой Короне, но ему это было и не нужно. Целью его жизни стала наука, а там не нужны твои внешние данные.       — Вот как-то живём. И тебе придётся, коль так хочешь жить в обществе. И ты готова променять свои облики, свою магию и власть на унылую человеческую жизнь? Кстати, почему тебе не понравилась Кейн?       Он затих, видя, как нахмурились брови девушки, а изящные губы искривились. Вэриан не мог понять, что именно задело Вейру. Она резко схватила его за руку и щёлкнула пальцем.       Тёмное место сменилось огромным тронным залом, освещаемым факелами с ярко-синим огнём, из-за чего всё в этом месте отдавало холодными синими оттенками.       Вейра, сделавшая несколько шагов, развернулась.       — Зачем мне доживать жизнь Леди Кейн? Ей от силы оставалось четыре года поплавать. К тому же она испорчена, а я хочу чистое тело. Понимаешь, Вэриан?       Алхимик смущённо опустил голову и кивнул. Он, конечно, предполагал такой ответ, но всеми силами надеялся, что он не будет верным.       — Позволь кое-что показать, — девушка протянула руку, за которую Вэриан, не боясь, схватился. На самом деле где-то в душе он всё ещё боялся её, но утешало то, что он ей нужен, а она нужна ему.       Вейра, вцепившись в его тёплую руку так, словно она никогда не ощущала тепло (да вряд ли она его ощущает сейчас), повела его к огромному шару, через дыры которого расходились голубые лучи.       Вэриан, словно зачарованный мотылёк, шёл к этому таинственному свечению. Он не видел ничего прекраснее за свою жизнь, ведь он не заметил отсутствия Вейры в облике Кассандры рядом, настолько он был впечатлён.       Подойдя ближе, он коснулся своеобразного чёрного купола, скрывающего сверкающий опал, что неожиданно заговорил уже знакомым, немного писклявым голосом.       — Вот так я выгляжу на самом деле, Вэриан… Просто красивый камешек и всё. Да, у меня есть магия, но, что есть магия, если ты не можешь жить, как человек? Ты вечно заперт в своём мирке, изолирован от общества… Тебе же знакомо это чувство, я же права, Вэриан?       Понимая, о чём идёт речь, а именно о том времени, что Вэриан был в тюрьме, алхимик отпрянул. Он аккуратно спустился и сел на ступеньки. Позади послышался звон искр, падающих на холодный пол, но алхимик не рискнул повернуться. Не хотелось смущать свою горе-подругу, как бы странно это ни звучало по отношению к камню.       Она в привычном облике длинноволосой принцессы уселась рядом, смотря на Вэриана, легонько ковыряющего кожу, пытаясь прорвать её и вытащить осточертевшие за эти сутки нарывающие занозы.       — Кстати. Сегодня я тебя не звала… Ты сам меня позвал. Неужели настолько тебе плохо, что ты сам захотел побыть в моей компании?       Вэриан усмехнулся и повернулся к Вейре.       — Я хотел у тебя кое-что попросить, но подумал, что с меня уже хватит долгов.       — Всё зависит от того, что тебе нужно.       Вэриан ликовал в душе, ведь ему удалось заинтересовать её, а значит, полдела сделано.       — Сначала я должен разобраться сам.       С улыбкой на лице, незаметной для Вейры, алхимик резко дёрнул чёрный шип.       Боль не заставила себя долго ждать. Вэриан проснулся от собственного крика и неприятного жжения в левой ладони. Слёзы градом лились из его глаз, ведь это невыносимо, когда нечто инородное сначала вонзилось в плоть, спустя сутки оно уже во всю начало хозяйничать, отчего кожа покраснела и воспалилась, а сейчас резко избавились от него.       Вэриан уловил звук открывающейся двери, и громкое «Что случилось, Вэриан?» ударило в уши.