Помоги мне, если, конечно, я тебе это позволю

      Тысячи мыслей ворвались и забили голову Вейры. Она не могла понять, что задумал Вэриан, и это её пугало… Да, камни умеют бояться, убить их легко, особенно если это камень, подобный ей… Вейра по своему происхождению далеко не агрессивна. Её, так скажем, родители были из видов мирных минералов, обладающих целительными способностями. Ох, какое их ждёт разочарование, если они узнают, чем занимается их каменная принцесса… Шарлатанство и никакой пользы окружающим. Её не стоит винить за это. Вейра попала на Землю в очень юном возрасте, и её мировоззрение ещё тогда толком не сложилось … Люди изменили её фактически полностью. Она начала разочаровываться в своей жизни, в своей магии. Вейра начала хотеть жить, как люди. Увы, она не харпина, чтобы создать себе собственный облик, а вселиться в чьё-то тело она не может, потому что не научили…       На Земле — тысячи видов. В космосе — в десятки раз больше. Но из всего этого большинства Вейра слабая. Она юна, неопытна, к тому же слишком мягка для камня.       Однако сейчас её страх умереть был смещён страхом вновь быть обманутой. Люди частенько пытались увильнуть от своих долгов, и ещё одного предательства она не перенесёт. Единственное, что пришло в голову, — это навестить своего старого должника и единственного собеседника в этом проклятом замке.       Она в излюбленном облике жены Квирина гордо направилась на его поиски, перешагивая через скелет на полу, который когда-то давно был великим королём, начавшим бессмысленную войну.       Их договор был прост. Он побеждает — она забирает себе немного королевства. Первоначально это были луга, леса, но потом побед становилось больше и больше, а земель — всё меньше и меньше. Вейра уже уничтожала поля, люди теряли урожай и крышу над головой. Буквально за пару лет королевство опустело, все бежали в ближайшие государства, однако Эдмунд не хотел уходить так просто. Старик решил избавиться от той, что подарила ему славу и почёт, но глупо было махать на неё мечом… Глупо вообще было с ней связываться.       Все, за исключением пары человек и самой Вейры, уже давно забыли Эдмунда и его похождения. Вот так человек, мечтавший стать великим и попасть в историю, остался разлагающимся трупом в собственном замке, а сейчас о нём и вовсе напоминают лишь кости с прилипшими клочками ткани, которая когда-то давно была роскошным одеянием.       Она медленно шла по коридору, который словно и не собирался кончаться, но Вейра знала, что он скоро кончится. Спуск в королевскую тюрьму действительно был долгий и витиеватый. «У Эдмунда всегда было плохо со вкусом. Даже шторы не мог подобрать, поэтому такой убогий спуск», — подметила она, заходя в подземелье.       Наверное, многие думают: камеры пусты либо полны трупов умерших с голоду заключённых, и они будут правы. Камеры, что не заняты запечатанными в чёрных камнях душами, действительно были полны останков, по которым до сих пор шныряли крысы.       — Квирин, можешь не пытаться молчать, я знаю, что ты тут, — крикнула Вейра. Эхом её голос пронёсся по длинному коридору из камер. Она надеялась, что действительно перепутала и он в другом месте, но лёгкий кашель в дальней камере слева и едва слышимое «Я и не пытался» разрушили её надежды.       Она не очень любила демонстрировать свою коллекцию, пусть её и особо некому демонстрировать… Это место Вейра именует гардеробом, тут собраны души тех, кто до уничтожения цветка предал её, и для неё дикость, когда сюда заходит кто-то, кроме неё и местных грызунов.       Медленно подойдя к Квирину с чрезмерно выраженным недовольством, она облокотилась на решётку у входа, скрещивая руки на груди.       — Не думала, что ты сюда сможешь забраться. Как тебе моя коллекция?       Её голос был, на удивление, спокойным. Было видно, что она раздражена, но почему-то старалась этого не показывать, всё равно Квирин уже собирался уходить. Видеть свою жену, заточённую в камень, не самое приятное зрелище.       Он слегка улыбнулся, отводя взгляд в сторону каменной стены, на которой висели ржавые из-за сырости кандалы. В голове появились очень странные мысли. Что же лучше: быть в камне, не имея возможности что-либо делать, или же заточить руку в оковы, ограничивающие лишь некоторые движения.       — Да… Впечатляющая у тебя коллекция из людей. Я, пожалуй, пойду отсюда, не хочу стать ещё одним экземпляром, — всё же ответил мужчина, с грустью смотря на застывшее лицо жены. Осознавать, что она не распахнёт своих длинных ресниц, не посмотрит голубыми, как ясное небо, глазами, не улыбнётся… Неприятно даже думать об этом, а тут все давние страхи стали явью. Квирин даже подумал, что она мертва, однако застывшие на щеках слёзы дали понять, что она просто застыла… Как и его тело.       — Если бы я хотела, чтобы ты был частью моей коллекции, я бы уже давно посадила бы в «клетку».       От услышанного Квирин слегка закатил глаза. «Какое великодушие», — подумал он, глядя в янтарные и неестественные глаза Вейры. Он развернулся, чтобы уйти от этого места, от этого чёртова камня и всех вытекающих из разговора последствий, однако холодная ладонь, явно меньше, чем у его жены, обхватила его запястье, не давая уйти.       — Ты очень-очень сильно любишь её… — хрипло произнесла Вейра.       У Квирина началась настоящая паника. Глаза слезились, он отчаянно пытался вырвать руку из этой каменной хватки, но тщетно, пальцы с едва слышным хрустом лишь сильнее сжали «плоть».       — Да… Какой толк от моих чувств сейчас? От них никакой пользы! — истерично крикнул мужчина, закрывая лицо свободной рукой. — Ты же вообще не понимаешь, о чём я говорю… Ты всего-то камень… Камням не дано всё это, и мне очень жаль…       — Тебе жаль меня? — прошептала Вейра с несвойственным удивлением на лице. Без того большие глаза принцессы стали заметно больше, зрачок расширился, она впала в некий ступор… Неужели за столько лет человек, причинивший столько боли, пожалел её?       — Да, мне жаль тебя… Тебе не понять, какого это, породниться с человеком, понять, что вы просто созданы друг для друга, зажить душа в душу, проводя свободные минуты вместе, поддаться иллюзии, что ваша жизнь идеальна, а потом потерять всё, что ты так любил, — Квирин запнулся, почувствовав, как Вейра отпустила его руку, которая сразу же оказалась на его вспотевшем лице.       — Знаешь это чувство некой пустоты… Ты просыпаешься один, тебя не ждёт завтрак, а наоборот, завтрак ждёт, пока ты его приготовишь. Тебе некого поцеловать перед уходом на работу, никто не поцелует тебя в ответ. Это уж точно не входит в обязанности няньки для сына, что остался единственным напоминанием… Знаешь, он ведь так похож на неё… И что интересно: самое страшное подкралось неожиданно. Ты смотришь в голубые глаза сына, который спрашивает у тебя, почему у него нет мамы… У всех есть, а у него нет… Тысячи мыслей, как черви, расползаются в твоём мозге. Страх окутывает тебя, ведь скажи что-то неправильно, и Вэриан с его импульсивным характером сбежит из дома, а твоё израненное, постаревшее сердце не выдержит ещё одной потери. Я солгал ему, чтобы уберечь, но, как видишь, из меня очень хреновый отец. Я разрывался, пытаясь быть для него и отцом, и матерью, а в итоге сам запутался… Трудно, очень трудно мне… Я даже рад, что попал сюда, хотя бы отдохну от всей этой рутины и беготни от чужих проблем к своим. Вот теперь ещё и жене смогу говорить, как я её люблю, пусть она меня и не услышит…       — Почему же не услышу, я ведь не глухая.       Позади раздался голос, от которого Квирин прикусил язык… Столько лет он слышал её ласковый голосок в своей голове по ночам, с грустью вспоминая прошлое, а сейчас это не сон, не галлюцинация на нервной почве… Это она.       Квирин незамедлительно развернулся к жене, что развела руки, ожидая объятий… Для неё это заточение было сном, коротким сном, длиною в пятнадцать лет, а для Квирина эти пятнадцать лет были невыносимы… Жить с мыслью, что уже никогда не увидишь любовь всей своей жизни, не скажешь ей о своих непогасших за эти годы чувствах.       Её тело всё такое же тёплое… Это не Вейра, а действительно его любимая Элайза.       Уткнувшись лицами в плечи друг друга, они молча сидели на холодном полу. Слова не нужны, ведь у них ещё будет уйма времени, чтобы поговорить. Сейчас всё, чего они оба хотели, — это тишины и долгожданных объятий, дабы окончательно убедиться в реальности происходящего.

***

      Полдень. Солнечные лучи вместе с лёгким солёным ветром проникали в каюту капитана. На небольшой поскрипывающей кровати сидели Вэриан и Лилу. Алхимик бережно расчёсывал вьющиеся светлые волосы, пытаясь собрать их и заплести в косу. Он был спокоен как никогда, за долгое время скитаний он привёл себя в порядок, наконец-то расчесался и переоделся. Разумеется, белая рубашка Рэнча была ему слегка великовата, но пояс и темно-коричневая жилетка не давали ей спадать. Единственное, что волновало его, — это собственный план, который родиться в голове — родился, а вот на его чёткое выполнение никаких гарантий так и не появилось… Но была не была.       — Значит, вы были на свадьбе… И как тебе принцесса Рапунцель? Красивая? — поинтересовался Вэриан, решив начать диалог издалека.       Как только жемчужная резинка, звеня, сплелась на конце, не позволяя волосам разбрестись, Лилу развернулась к Вэриану лицом и с сияющей улыбкой кивнула головой.       Вэриан улыбнулся в ответ, однако глаза его были полны печали. Надо же, единственный человек, способный его понять, и то не может даже парой словечек с ним обмолвиться. Единственное, на что он может рассчитывать, — кивки, объятия и душевный монолог.       Неожиданно Лилу обняла Вэриана. Улыбка с её лица пропала… Она не может сказать, но способна слышать, видеть и понимать его чувства. По одному его взгляду девочка увидела печаль и тоску, что Вэриан старался тщательно скрывать даже от самого себя.       — Я очень скучаю… Я поступил неправильно, и у меня не было возможности извиниться. Всё закрутилось так быстро, и вот я уже за пределами Короны, совсем один, с грызущей меня совестью.       Вэриан бережно обнял её в ответ, но девчонка соскочила с кровати, подбегая к столу отца. Маленькая ручонка обхватила лакированную деревянную ручку и выдвинула самый нижний ящик с весьма неприятным для ушей скрипом. Алхимик пытался понять, что она ищет, выбрасывая связанные прочными нитками кипы бумаг. Она развернулась к ничего не понимающему Вэриану, протягивая свиток.       Слегка прищурившись, он принял скрученную бумагу и развернул её с не менее удивлённым лицом.       — Он пустой, — обратился мальчик к улыбающейся Лилу, сидящей на полу, что указывала рукой на перо, начало которого утонуло в изящном флаконе, стенки которого почернели из-за наличия внутри чернил.       — Ты хочешь, чтобы я написал письмо? Хорошо, но как я его отправлю?       Девочка улыбнулась, перекрещивая ладошки, изображая полёт птиц.       — У вас на корабле есть голуби? — поинтересовался Вэриан, на что получил одобрительный кивок.       Алхимик ещё раз перевёл взгляд на свиток, зажатый в исцарапанной руке. Он аккуратно сел за стол, придвигая стул ближе. Взяв чёрное завитое на конце перо, он поднёс его к бумаге, начиная изливать свои чувства.       Возможно, он не получит ответа, возможно, не получит прощения… Для Вэриана самое главное — высказаться, а остальное уже за его адресатом. Он примет любую её реакцию.

***

      По болезненно бледной щеке медленно катилась слеза, постепенно меняя своё агрегатное состояние. Проделав недолгий путь по пухлым щёчкам принцессы, чей облик так любила носить Вейра, маленький голубой хрусталик, не больше семечки подсолнуха, упал на каменный пол, разлетаясь на тысячи крошечных осколков.       — Да что это со мной?.. — проводя дрожащей рукой по щеке, испуганно спросила Вейра, продолжая ронять на пол хрусталики.       Впервые в жизни её пожалели, и не абы кто, а сам Квирин, что слишком много предоставил ей проблем. Держа его руку тогда в подземелье, она не просто поняла, она почувствовала всю ту боль, что он вынес. Из-за неё? Нет. Бессмысленно винить кого-то одного. Они виноваты оба. Квирин слишком самонадеянный и лживый. Вейра слишком доверчивая, а за этой доверчивостью скрывается жестокость. Если бы тогда, в юности, Квирин бы послушал отца и не полез в замок за чудо-камнем, его бы не наказали. Его бы не отправили на войну, ему бы не пришлось заключать сделку… Вейра не лучше, особенно с её способностью наступать постоянно на одни и те же грабли. Годы беготни, потерь и страданий, а для чего всё это — никто из них уже сам не понимает.       История любви и трагедии не трогает её каменное сердце, а слёзы, бегущие по щекам, вызваны завистью и желанием набраться ещё больше чувств… Может быть, на Вэриана и перешёл основной долг, но Квирин не освобождён… Он показал ей много новых эмоций, заставил заплакать, а значит, однажды она обзаведётся полным комплектом эмоций, и её будет невозможно отличить от обычного человека.