Помоги мне, если, конечно, я тебе это позволю

      Полгода с момента заточения Вэриана.       Вейра и Квирин ровно, как солдаты гвардии, шагали на открытый балкон. Убеждать Вейру долго не пришлось. Стоило сказать ей о том, что там он даст ей первый урок, она охотно согласилась, и камни, завалившие выход, исчезли, впуская свою госпожу.       Алый закат, так прекрасен, но Вейре всё равно, в её янтарных глазах нет восторга…       — Ну, и зачем мы здесь? — она развернулась, усаживаясь на перила балкона, наблюдая за подходящим Квирином.       Он по-прежнему серьёзен. Руки за спиной, лицо угрюмо, но Вейра заметила, как странно сверкнули его глаза… Будто он что-то задумал.       — Я же обещал дать тебе первый урок, верно?       Она одобрительно кивнула и тотчас пожалела. Квирин подошёл слишком близко и толкнул её с балкона.       Отчаянный крик разлетелся по всей округе. Там, куда она летела, были чёрные камни… Её камни, что принесут ей смерть… Вдруг что-то схватило её за платье. Тяжело дыша, Вейра нашла в себе силы открыть глаза, но то, что она увидела, повергло её в шок. Квирин, такой спокойный, словно ничего не произошло, держал её. Ярость окутала с ног до головы, словно её окатили ледяной водой. Она, как изголодавшийся хищный зверь, впилась длинными ногтями в его руку.       — Ты не убьёшь меня, Квирин… Ты не убьёшь меня…       Мужчина посмотрел на неё и усмехнулся.       — Я и не пытаюсь, это урок. Первый урок, он называется «Доверие». Отпусти мою руку, Вейра, тогда я тебя вытащу.       Он такой спокойный, а её сердце, что сформировалось за несколько месяцев, готово вырваться наружу.       Это невыносимо. Это бесит.       — Ты с ума сошёл?.. Ни за что!.. Ты слышал, что я сказала? — Вейра ещё крепче вцепилась в его руку, царапая её. Видя, как из её глаз ручьями текут слёзы, а тело трясётся, как осенний лист на холодном ветру, Квирин печально смотрел на неё, такую на грани срыва, и с грустью принял решение прервать этот урок. Он резко вытащил её обратно. Её дрожащие ноги подкосились. Вейра ещё сильнее вцепилась в Квирина, продолжая громко рыдать, роняя слёзы на его коричневую рубашку. Мужчина выдохнул, обнимая её. Морщинистая, с едва заметными мозолями рука утешающе прошлась по чёрным волосам.       — Я боюсь высоты… — прошептала Вейра, зарываясь носом в его одежду.       — А умереть боишься?       Вейра, зажмурившись, закивала головой. Квирин слега приподнял её и понёс обратно… Не такой, конечно, реакции он ожидал. Он слишком перестарался, и, дабы не сделать ещё хуже, решил дать ей успокоиться.       — Я провалила? — неожиданно спросила Вейра, сжимая дрожащими руками его рубашку.       Квирин сильнее обнял её.       — На доверие — да, но на страх — нет. Поверь, страхи есть у каждого человека… А если они есть и у тебя, то значит, мы на верном пути.

***

      Спустя два года заточения Вэриана.       По закоулкам мрачного города мчался силуэт. Ни лица, ни одежды нельзя было разглядеть в темноте пустых, ничем не освещённых улиц. По крышам неустанно дребезжал дождь, заставляя незнакомца в плаще ускоряться. Многоэтажные трущобы, покосившиеся друг на друга, встретили гостя, забредшего на самую дальнюю улицу, в которой редко кто бывает помимо дворцовых слуг, для которых и построен этот отдельный район.       Забежав в один из подъездов, некто снял с себя капюшон, давая вьющимся, слегка отросшим за это время скитаний волосам свободу.       Кассандра слегка тряхнула головой, отчего с одежды, насквозь промокшей, слетели тысячи капель, тут же пропавших в темноте, что резко рассеялась, когда стоящая в углу девушка зажгла лампу.       — Привет, ты готова? — ехидно поинтересовалась Аманда, ставя обратно на стол лампу.       Кассандра развернулась, задирая голову вверх.       — Ещё бы, — гордо кинула она, на что девушка спрыгнула со стола и направилась к лестнице, ведущей наверх, к их заветной цели.       Подумать только: два года понадобилось на то, чтобы завоевать доверие одной из служанок, выведать у неё точный план замка и тюрьмы, узнать расписание вплоть до секунды, дабы воплотить план в жизнь и спасти тех, кто заперт.       Идя следом за девушкой, Кассандра ненароком вспоминала, как та помогла ей и Дуэйну спастись с острова, что начал идти ко дну, и вот теперь она вновь помогает ей.       «Я делаю это только ради отца. Тебе просто повезло, что наши планы одинаковы».       Они поднимались всё выше и выше по заплесневелым, трещащим по швам лестницам, минуя один пролёт за другим. Всё ради одной цели: поставить жирную точку.       Небольшая, местами облупившаяся дверь с выжженным номером «17» — то, что является преградой. Аманда медленно подошла к ней, предварительно закрыв ладонью глазок, и постучала трижды. Тишина. Улыбка на лице девушки дёрнулась, но она не показала своего раздражения. Аманда постучала ещё раз, но более громко, и только тогда по ту сторону двери раздались шаги и лёгкие всхлипы.       Преграды больше нет.       Заплаканная девушка с невероятно чёрными волосами метала взгляд с Аманды на Кассандру и отрицательно качала головой, отчаянно шепча: «Нет».       Кассандра посмотрела на Аманду и уже потянулась, дабы отдёрнуть её за плечо и увести отсюда, оставив служанку в покое, но не успела. Девушка перешагнула порог, выталкивая хрупкую служанку в помещение, резким хлопком закрывая дверь за собой. Не успела дочь капитана королевской гвардии Короны выдохнуть, как за дверью раздался истеричный визг, что-то очень громко упало со стола и разлетелось осколками по такому раздражающему своим скрипом полу (видимо, та изящная ваза, что стояла на столе с букетом алых маков).       Душераздирающий крик оборвался так же резко, как и начался. Тяжёлые шаги становились всё ближе и ближе, пока ручка двери, от которой Кассандра не открывала взгляда, не повернулась. Вышла «служанка». Коричневая юбка и белый фартук были запачканы кровью, которую кому-то придётся вечером отстирывать.       Кассандра смотрела на бледное лицо с едва заметными проступившими венами, но Аманде это не пришлось по душе.       — Хватит пялиться, пошли отсюда, — хрипло, до мурашек устрашающе проговорила она, спускаясь по лестнице.       Девушка посмотрела вслед своей уходящей «подруге» и заметила очень мерзкую и неприятную вещь. На шее красовалась огромная рана, из которой торчали три голубых кристалла, испачканных кровью. Пусть Кассандра и не видела переселения (ей совершенно не хотелось этого лицезреть), но мысленно она чётко представляла, как это происходит. Ужасный процесс, о котором её подруга рассказала ещё год назад, когда они впервые нагрянули к служанке с визитом.       Они покинули дом, в котором никто даже и света не включил, что уж говорить о помощи бедной девушке, лишившейся жизни так глупо. Наконец-то огромная точка поставлена, и ничто не мешает им освободить тех, кто им нужен.       Остановившись у развилки, Кассандра развернулась, перебирая мокрыми пальцами капюшон.       — Как ты? — спросила она, на что Аманда выгнула спину и руку, что противно похрустывали при каждом движении.       — В норме. Давно я не меняла обличие, но не беда, привыкну.       Кассандра улыбнулась и протянула ей флакон, который она чуть не забыла отдать. Дрожащая рука аккуратно обхватила сиреневый сосуд, в котором едва слышно что-то плеснулось. Аманда кивнула, прижимая пузырёк к груди.       — Завтра все, кто нам дорог, будут свободны.       Кассандра улыбнулась. Её помощница уже собралась уходить, но она окликнула её, заставив развернуться.       — А твой отец узнает тебя? — спросила Кассандра дрожащим из-за вновь хлынувшего дождя голосом.       — Конечно, узнает. Он не видел меня, поэтому ему будет проще принять меня такой.       Она ушла, оставляя её на перепутье. Кассандра смотрела ей вслед до тех пор, пока она и вовсе не скрылась из виду. Такая холодная… Слишком холодная, чтобы чувствовать этот дождь. Такая безжалостная, чтобы испытывать сострадание. Готовая идти по головам, ради того, кто даже не знает о твоём существовании.       У Кассандры всегда был выбор. Оставить Вэриана в тюрьме Короны или отправить его из страны. Она выбрала второе и ошиблась. Пойти незнамо куда, дабы исправить первую ошибку или остаться с Рапунцель. Она выбрала первое и снова ошиблась. Примкнуть к Аманде и помочь ей, а заодно и себе или остаться с Дуэйном и ждать, неизвестно чего. Она думала, что выбрала правильно, но ошиблась вновь. Этот вечер пробудил чувство вины.       Служанка помогла. Она не заслужила.       Казалось бы, она ничего не делала… А должна была. Кассандра должна была остановить Аманду, но не сделала это. Отпустила руку, позволяя ей убить. Кассандра никогда не делала правильный выбор, и сейчас она покорно, пряча мокрое то ли от слёз, то ли от дождя лицо под капюшоном, идёт в местную забегаловку, дабы напиться. Опять напиться и подняться на чердак, взвалиться на солому и уснуть, в надежде на завтрашний день, в котором она сделает правильный выбор.

***

      Без стука Аманда резко отворила дверь хижины, заваливаясь в помещение. Вода ручьями стекала с её нового тела и падала на пол, образовывая небольшую лужицу. Она мельком глянула на сидящую у окна Жаннетт и толчком ноги закрыла за собой дверь. Всё ещё со своеобразным, противным до чёртиков хрустом она завела руки за спину, расстёгивая молнию платья, что покорно спало с неё, открывая обзор на сокрытое тело в нижнем белье.       Не отрывая глаз от ничего непонимающей девочки, Аманда подняла одежду с пола и швырнула её на лавку, под которой тоже стала появляться лужица.       — Постираешь тряпьё, потом вытрешь воду, — грозно проговорила Аманда. За эти долгие два года эта мерзкая девчонка вывела её из себя. Кажется, той милой Аманды уже не будет. Вэриан был прав, этот маленький дьявол доведёт любого до белого каления. Так оно и случилось.       — А что, если не буду? — о, в ней ещё остаётся смелость дерзить.       Аманда медленно подошла к ней, крепко схватив за челюсть, задирая голову выше.       — Если нет, я заберу твоё тело, а это, поверь, для тебя будет очень и очень болезненный процесс, будешь верещать не хуже той служанки.       Она отпустила её и направилась в комнату, перешагивая через цепь, что удерживала бойкую девчонку на месте. Жанетт, гремя звеньями цепи, соскочила с лавки и покорно побрела на кухню, прихватив с собой брошенную Амандой одежду. За всё то время заточения она научилась делать вид, что исправилась. Это срабатывало, и синяков на теле стало куда меньше, но она не усвоила урок, она не стала хорошей. Жаннетт Фон Дуэйн лишь прилегла на дно, выжидая часа расплаты.

***

      Небольшое тускло освещённое керосиновой лампой, покачивающейся на ржавом крюке, помещение с кучей разных инструментов, мирно лежащих на дубовых полках или висящих на стене. Вэриан пристально рассматривал красный камень, дабы верно нанести удар и отделить от него бесполезную часть, которая не стоит ничего. В ушах его были самодельные затычки из свёрнутой в трубку ваты, но и они не помогали избавиться от противного звука станка, за которым стоял Кеппер.       Поначалу работа у алхимика шла ну совсем никак, о чём говорит отрубленный мизинец на левой руке и посиневший ноготь большого пальца. Вэриан никогда не занимался всем этим и даже представить себе не мог, что когда-нибудь придётся. Сейчас же, спустя целых два года, проведённых в этом месте, он не просто приловчился, а стал считать себя настоящим мастером по обработке рубинов.       В комнату робко, дабы не отвлекать от работы, вошла худенькая девушка лет двадцати. Коса до пола, закрученная в высокую гульку на голове, очень суровое, свойственное аристократам лицо, на котором красовались отнюдь не свойственные аристократам пятна грязи. Вэриан тут же отбросил молоток и камень, подбегая к ней. Буквально вырвав у неё из рук ящик, полный отшлифованных рубинов, он пролепетал ей на её языке и скрылся за дверью.       Кеппер улыбнулся и пожал плечами, видя её едва заметную улыбку. Она уже привыкла, что он так делает, поэтому перестала хоть как-то протестовать.       Как же давно он не видел её весёлой. И сейчас в душе Кеппер рад, что рассказал Вэриану её нелёгкую судьбу. Каково это, быть принцессой, запертой в подземелье на веки вечные, а всё из-за того, что твоя мать изменила королю. Она поплатилась головой за свой необдуманный поступок, а ты просто так поплатилась свободой, а ведь была не виновата. Вэриан отчаянно пытался с ней заговорить, но каждая попытка не увенчивалась успехом. Прекрасная принцесса подземелья лепетала что-то непонятное ему, несколько раз даже ударяла по лицу, но Вэриана это не останавливало. Он видел, как ей одиноко. Каждый вечер, когда их возвращали по камерам, алхимик видел одну и ту же картину. Стоило только ей переступить порог камеры, как она забивалась в угол и начинала биться о стену.       Странно? Конечно. Страшно? До безумия.       Он хотел помочь… Он поклялся помочь. Кеппер научил Вэриана парочке фраз на её языке, который он, оказывается, прекрасно знал, и она засияла от счастья, как только он заговорил с ней. Единственное, что он понял тогда: «Привет… Извини, мне нужно идти». Но и этого хватило, чтобы успокоиться. Окончательное спокойствие пришло вечером, когда принцесса без королевства посмотрела в сторону камеры Вэриана и помахала ему бледной ручонкой.       С тех пор на её лице больше не было грусти и печали. Там появилась радость и ненависть…       Каждый раз, когда Кеппер вмешивался в их диалоги, она истерично вскрикивала, поливая его отборными ругательствами. А что бы вы сделали, если бы были заперты вместе с человеком… кхм… камнем, который испортил вам жизнь?       Сейчас она бросила на него косой взгляд и вышла следом за Вэрианом, хлопнув дверью. Кеппер заглушил станок. Дрожащие руки легли на морщинистое лицо, закрывая его ладонями… Кто знал, что всё так получится?       Он знал, но не остановился…

***

      Вейра сидела в кресле перед зеркалом. На её глазах была чёрная повязка. Позади в отражении появился Квирин. В его руках блеснули ножницы, найденные в одной из комнат дворца. Отделив одну прядь от остальной массы волос, он с лёгкостью отрезал её.       Прядь за прядью падала на холодный пол. При каждом щелчке и скрипе инструмента Вейра вздрагивала то ли от неприятного звука, то ли от страха, что эти самые ножницы воткнутся в её шею.       Когда последняя волосинка упала к остальным, Квирин с улыбкой отошёл в сторону, уступая Элайзе место.       Женщина подошла, аккуратно беря в руки волосы, отрезанные по поясницу.       Вот так исчезла последняя вещь от Рапунцель… Больше нет двадцати одного метра.       — Я же говорил, что прекрасно стригу, вот только заплетать не могу. С Вэрианом было легче, он пацан, там-сям отрезал, и всё — вперёд и с песней, заплетать не нужно, а тут мои умения закончились.       Элайза улыбнулась, бережно переплетая пряди между собой.       Вейра уже сидела спокойной, лишь нога её, как маятник, болталась по сторонам, но это не страх, это нетерпение… Очень хотелось ей увидеть себя новую… Себя настоящую.       Наконец синяя лента туго завязалась, а повязка спала с её глаз.       Вейра в лёгком шоке смотрела на своё отражение…       — Это точно я? — единственное, что вырывалось из её уст.       Элайза слега наклонилась, обнимая её.       — Нравится? — ласково спросила женщина, но Вейра соскочила со стула, вплотную нависая над старым столиком.       — Шутишь… Я в восторге!       Она развернулась, обнимая Элайзу. Её маленькая ладошка зарылась в рыжие волосы женщины. Уже карие глаза Вейры на мгновение вспыхнули, приобретая настоящий жёлтый оттенок, а чёрные волосы начили постепенно приобретать огненно-рыжий оттенок.       Как только Квирин заметил это, он тут же отдёрнул Вейру, слегка тряся её за плечи.       — Больше никогда так не делай… Вейра, люди так не могут. Понимаешь? — он бережно погладил её по уже рыжим волосам. Глаза девочки вновь стали карими, она виновато опустила голову, поджав губы.       — Я понимаю. Прости, пап, я больше так не буду.       Квирин шокированно посмотрел на не менее удивлённую Элайзу… Им не послышалось. Явно не послышалось. Мужчина шумно сглотнул, крепко сжимая маленькую ручку.       — Нам пора, — произнес он.       Вейра последний раз шла по коридорам замка, что она считала своим домом, но он никогда не был им… В нём она лишь обитала и всегда стремилась уйти отсюда, но её никто не любил, все пути были холодными, как и замок, но теперь всё по-другому. Всё будет по-другому.