Помоги мне, если, конечно, я тебе это позволю

      Вэриан спокойно нежился в своей кровати. Такая скрипучая и неприятная поначалу стала за эти годы самым прекрасным и желанным после рабочего дня.        Всё познаётся в сравнении. Не так ли?       Кровати в тюрьме Короны отвратительны. Еда? Да такое и свиньям не дашь. Про отношение и говорить не стоит. Тут же всё как-то странно прекрасно. Камеры тёплые, есть лампы, кровати, пусть и скрипучие, но хотя бы это действительно кровати, а не доски с наложенной сверху соломой. Еда, конечно, не папина, но вполне себе можно есть… Если бы не ел, то в свои семнадцать с хвостом алхимик так бы точно не вымахал.       Уже взрослый. Высокий юноша, в самый раз пригодный для армии, а драке и дисциплине он уже обучен. Бери — не хочу. Вэриан просто смирился, что не сбежит отсюда, а глядя на Кеппера, которому вообще живётся припеваючи (авторитет всё-таки), он и вовсе начал сомневаться… Там, в Короне, уже никто его не ждёт, зачем уходить?       Он потянулся, поднимая ладони, сжатые в кулак, вверх. Перевернувшись на другой бок, он сонно посмотрел в сторону Кеппера и уже хотел сказать «Доброе утро», но замер с ужасом в глазах.       Кеппер сидел на кровати, оперевшись на стену, глаза его были зловеще устремлены вверх. Губы дрожали, а кадык изредка вздрагивал, словно он пытался глотать воздух. По лицу медленно скатывались капли пота, исчезающие в густой бороде.       — Кеппер, что с тобой? — робко, поднимаясь с кровати, спросил Вэриан, не отрывая взгляда от своего сокамерника, что не издал ни звука. Это было сравнимо с гипнозом. Человек безволен, он делает то, что велено, и ни на кого постороннего не реагирует.       Воцарившаяся тишина была беспощадно прервана скрежетом отворяющейся двери.       — Здравствуй, папа.       Вэриана передёрнуло не меньше, чем очнувшегося Кеппера. Голос. До боли знакомый голос разлетелся по камере. Алхимик обернулся, провожая взглядом зашедшую в камеру девушку в одеянии прислуги. Она подошла к мужчине со счастливыми, полными слёз глазами. Морщинистая дрожащая рука Кеппера аккуратно коснулась её лица, так бережно, с опаской, боясь навредить ей, такой с виду хрупкой.       — Рита, Кайли, Дина? — спросил мужчин, на что уже рыдающая девушка, поджав губы, помахала головой.       — Аманда… — дрожащим голосом произнесла девушка, падая в объятия, которых она ждала всю свою жизнь.       Кеппер, не сдерживая слёз, обнял её поглаживая по спине, когда Аманда ненароком вздрагивала.       — Прости… Я не был рядом, когда ты родилась…       Вдруг мужчина посмотрел на Вэриана, гневно сверлящего их. Кеппер встал с кровати, держа хрупкую руку дочери, и обратился к своему другу, что, рыча, хватал свои волосы.       — Вэриан, что с тобой?       Мальчик… Вернее, уже юноша, заливаясь смехом, с безумием в глазах посмотрел на них. Он трепал головой в разные стороны, сжимая четырехпалую руку в кулак.       — Нет… Это не может быть правдой… Я знаю, кто она, а ты с ней связан… Значит, ты такой же… Я доверял тебе.       Удар кулака пришёлся на койку. Вэриан соскочил со своего ложа и пулей выскочил в открытую дверь камеры, оставляя своего уже бывшего друга, что отчаянно пытался его остановить.       Он мчался по коридорам подземелья, окидывая взглядом валяющихся стражников. Все они — бледные, с застывшим на лице ужасом, их смерть была быстрой, но не менее лёгкой. Когда разъедает изнутри, органы растворяются, оставляя лишь мокрое месиво, именно тогда гаснет надежда на то, что можно спастись. Гибель неизбежна и мучительна — это знал, каждый, кто теперь лежит на полу.       «Вот как она всё это провернула… Прикинулась служанкой и отравила всю стражу и прислугу… Отравила, как каких-то крыс или тараканов, без жалости, лишь во благо себе», — думал Вэриан, оглядываясь по сторонам. Рубиновые стены были такими же, как и в его первое прибытие. Очень красивые, но, увы, теперь Вэриан смотрел на них с неким чувством гордости, ведь он приложил к этому руки и даже отдал на растерзание станку свой мизинец. Он подошёл к одной из стен и взглянул на себя в лёгком, едва заметном отражении: спутанные волосы, среди которых всё ещё присутствовала голубая прядь. Его лицо было таким уставшим, мешки под глазами, пара выскочивших прыщиков вперемешку с веснушками, а самое интересное — едва приметная бородка.       — Ты так вырос, Вэриан.       Дрожащий от волнения голос разлетелся эхом по пустому коридору. Тёплая рука легла на его плечо, и по спине Вэриана побежали мурашки. Глядя на появившуюся в отражении Кассандру, алхимик буквально потерял дар речи. Они ведь так давно не виделись.       Он развернулся, пристально смотря в её фактически не изменившееся лицо. Она всё так же красива, как и тогда, вот только что-то в ней было совсем чужим. Может быть, одежда, такая новая и непривычная, может быть, отросшие волосы, у которых раньше не было ни малейшего шанса быть длинными. Вэриан толком не мог понять, что именно его отталкивало.       Она обняла его, зарываясь пальцами в чёрные, пахнущие керосином волосы (всякое бывало, и проливания разного рода мазут и жидкостей было не избежать). Вэриан чувствовал нечто мокрое на своём плече… Её слёзы пропитывали рубашку… Такие горькие и тёплые соприкоснулись с его телом, но, увы, в его глазах было полное безразличие. Пусть он и обнял её в ответ, но это было банальное правило приличия и ничего более…       — Нам нужно бежать… — прошептала она, беря его за руку, даже не обращая внимания на то, что чего-то там не хватает. Кассандра легонько дёрнула его в сторону, но он даже не сдвинулся, продолжая разглядывать её.       — Ну же, Вэриан, мы идём домой, нас ждут, — она попыталась снова сдвинуть его с места, но алхимик отцепил её руку резким рывком.       — Тебя ждут, Кассандра, это верно, но в Короне больше нет тех, кому нужен я.       Он гордо уставился на неё, заводя руки за спину, но следующие действия девушки повергли его в шок. Она резко притянула его к себе, панически тряся за плечи, пытаясь вывести его хоть на какие-то эмоции, кроме безразличия.       — Ты не прав… Тебя ждут, Вэриан. Твоя семья…       — О Кассандра, я меньше всего хочу видеть, человека, который врал мне всю мою жизнь.       Девушка отпустила его, отходя на несколько шагов. Она просто не могла поверить. Отец ведь так много значил для него, он пытался его спасти, пошёл на преступления ради него, а сейчас Квирин для него ничего не значит.       — Я не знаю, что сказать… Ты ведь так любил своего отца, а сейчас…       — Я изменился, и моё мнение тоже.       Он уже развернулся и начал уходить в сторону тронного зала, но Кассандра сделала последнюю попытку его остановить.       — Верно, ты изменился, но я знаю королеву, у которой не изменилось мнение на твой счёт, и она всё ещё живёт надеждой на твоё возвращение.       Вэриан остановился, разворачиваясь к своей бывшей подруге с не менее ошарашенным лицом.       — Рапунцель ответила на моё письмо? — он произнёс это почти шёпотом, но из-за пустоты в коридоре Кассандра прекрасно расслышала каждое сказанное Вэрианом слово.       — Целых четыре раза… Именно такое количество голубей я перехватила, дабы связаться с королём Рэнчем… Он охотно согласился помочь. Яд, которым отравлен персонал замка, был прислан именно им, а ещё он ждёт в порту, дабы отвезти нас в Корону.       — Я просто не могу поверить… — озлобленно крикнул Вэриан, отталкивая подошедшую девушку. — Какая же ты тварь, Кассандра! Дай угадаю: ты заодно с Амандой?       — Вэриан, что в этом такого? Мы ведь пытались спасти тебя, и это получилось.       — Да ну, и какие ещё сюрпризы меня ждут? Я выйду из замка, и меня встретит Дуэйн?       Неожиданно за спиной Вэриана послышался звонкий и противный хохот, который часто являлся ему в кошмарах, но сейчас всё было куда хуже… Это не ночной кошмар. Это реальность.       — Зачем выходить из замка, если можно прибить тебя тут?       Вэриан развернулся, сверля взглядом не самого разбойника, а его пистолет, дуло которого смотрело в самую душу. Вэриан пятился назад, пусть лицо его было всё таким же непоколебимым, в душе осел самый настоящий страх. Всё может кончиться вот так просто, стоит дрожащему пальцу нажать на курок. Неожиданно за его плечи схватилась Кассандра, постепенно оттягивая его назад. Она не хотела отдавать Вэриана, потому что в этом случае два года своей жизни она потратила впустую… Может быть, не стоило его отпускать или хотя бы не бежать на его поиски, а остаться в Короне?       Дуэйн приближался ещё медленнее. Для него это всего лишь игра, которая вот-вот кончится. Зачем торопить события?       — Эх, Кассандра, из тебя получилась бы отличная разбойница, но мне придётся прибить и тебя, у меня как раз два патрона.       — Это мы ещё посмотрим! — крикнула девушка и резко помчалась по коридору, схватив Вэриана за руку.       Алхимик тормозил её с каждым поворотом, требуя перестать тянуть его за собой дальше от судьбы… Судьба — вещь неизбежная: рано или поздно придётся драться. Нельзя же сидеть за чужими спинами и смотреть, как они отдуваются за тебя… Ненароком Вэриан вспоминал своё совсем недавнее детство. Не все ребята принимали его увеличение алхимией. Чудак, колдун, сумасшедший — ещё самое лестное, что было сказано в его адрес. И папочка, любимый папочка прикрывал его задницу. Он нагружал обидчиков работой, а у Вэриана отбирал ключи от подвала. В силу своих старых взглядов на мир он никак не мог дать отпор самостоятельно, но сейчас… Папочки не было рядом эти два года. Были лишь заключённые, выбившие из него всё то, во что он слепо верил раньше. Подойди те деревенские сорванцы к нему сейчас, он всем бы выбил парочку зубов и сломал по конечности. Его нежные и бледные от ношения перчаток ручки огрубели за эти годы и научились давать отпор.       Один рывок — и Вэриан остановился у тронного зала. Выхватив у лежащего мёртвого стражника алебарду, он повернулся к Кассандре.       — Ищи другой выход, я разберусь с ним.       — Но… — едва успела сказать Кассандра, как Вэриан перебил её.       — Я тебе не лошадь, так что не нокай. Это наша с ним война, и тебе тут делать нечего.       Он с одного удара ноги открыл дверь и скрылся в кроваво-красном помещении. Кассандра продолжала сверлить дверь, пытаясь выбрать, что ей делать: послушать его или не послушать, однако приближающиеся шаги заставили Кассандру бросить раздумья и помчаться по коридору, оставляя их тет-а-тет.       Дуэйн шёл так медленно, что за это время можно было убежать несколько раз, однако Вэриан терпеливо поджидал его, стоя с алебардой в руках у стены. И вот мгновение, заставляющее всё внутри замереть.       Дверь с грохотом отворилась, и в неё вошёл разбойник, но, увы, не так, как этого хотел Вэриан. Дуэйн как будто знал, что он стоит у стены, поэтому их глаза моментально пересекались.       — Ты глупец, Вэриан.       Но алхимик этого так и не услышал. С криком, он бросился на него, крепко сжимая рукоять алебарды. Стоило ему замахнуться, как Дуэйн изменил траекторию и резко отскочил в сторону, ударяя Вэриана коленом в живот. Тяжёлое орудие с грохотом, способным приглушить стоны алхимика, упало на пол, отлетев на несколько метров вперёд. Вот и всё, конец его никчёмного существования. Он на коленях, дрожащих коленях, стоит перед вором, сжимая давно выцветшую рубашку в районе правого бока. Он сквозь слёзы смотрел на своё отражение, чувствуя, как к голове прикоснулось нечто холодное. Дуло револьвера зарылось в его чёрные густые локоны, ближе и ближе подбираясь к коже, одаряя её холодом.       — Ты глупец, Вэриан… — вновь, триумфально произнёс Дуэйн, нажав на курок.       Щелчок — и никакого выстрела, лишь издевательский хохот разбойника эхом разнёсся по тронному залу.       — Ты глупец, потому что отпустил Кассандру одну.       Ещё один удар, на сей раз по спине, заставил алхимика уткнуться в ледяной пол мокрым от слёз лицом.

***

      Кассандра медленно брела по коридору, рассматривая картины, висящие на стенах невероятной красоты. На неё с холстов смотрели бездушные, фактически чёрные глаза короля и королевы. Удивительным было то, что с королём на каждой из картин были разные женщины. Брюнетки, рыжие, черноволосые — все они чередовались, и все они были банальными, фактически одинаковыми. Лишь одна картина привлекла внимание Кассандры больше остальных. На ней был лишь король, а силуэты стоящих рядом с ним женщины и девочки были небрежно вырваны, но маленькие ножки, облачённые в туфельки, и высокую причёску из белых волос всё ещё было видно.       Она провела рукой, стряхивая пыль внизу картины. Такая старая и забытая всеми, она висит тут, в тени других полотен. Неожиданно что-то упало на пол и разбилось, там, за углом, откуда девушка пришла. По телу пробежали мурашки, и Кассандра, не оглядываясь, помчалась дальше в попытке найти ещё одну дверь, ведущую в тронный зал, не замечая, как за ней двинулся маленький силуэт, держащий красивую, отделанную рубинами вазу.