Помоги мне, если, конечно, я тебе это позволю

      Пройдя несколько метров, Кассандра наткнулась на то, что так долго искала. Красивая дверь, украшенная драгоценными камнями, что так ярко сверкали в свете горящих свечей. Бледная рука коснулась ручки. Такая красивая, но такая холодная… Холодная, как Вэриан. Мысли о нём вновь ворвались в её разум. Она не может допустить его смерти. Как бы он ни был силён и храбр, встречи с Дуэйном для большинства всегда заканчивались трагично, а она обещала сама себе, что вернёт его обратно.       Лёгкий толчок — и дверь отворилась, открывая Кассандре кроваво-красный зал, в котором так и веет нехорошим, словно призраки прошлого блуждают по этому месту, так и не найдя пути к свету. Кассандра медленно вошла, окинув всё помещение, освещённое огромной люстрой, гордо возвышающейся над всем, что здесь есть, суровым взглядом, который тотчас же изменился, когда она увидела лежащего на полу Вэриана и стоящего у колонны Дуэйна. Лицо его было довольным, можно даже сказать, счастливым, он посмотрел на Кассандру с улыбкой, такой улыбкой, которую обычно натягивают победившие короли. Вот только он улыбнулся рано. Война ещё не окончена.       Неожиданно Кассандра увидела совсем кроткий взгляд куда-то вдаль, словно он увидел нечто за её спиной, а сама девушка вдруг почувствовала чьё-то присутствие, но осознала она это слишком поздно. Острая и резкая боль сковала её голову, как капкан. На глаза тотчас наплыл туман, заставляя её потеряться в пространстве и упасть на пол, что принял её жёсткостью и холодном.       Дуэйн отошёл от колонны, смотря на стоящую в дверях Жаннетт. Подросшая, с годами ещё больше ставшая напоминать свою умершую мать, она, как каменная, стояла, бросив на пол осколок роскошной вазы, которая и врезался в голову так нелюбимой ею Кассандры.       — Я рад, что ты сбежала, милая. Ты же нашла мой презент? — довольно промурлыкал мужчина, подходя ближе, перешагивая, через постепенно приходящего в себя Вэриана.       Девочка улыбнулась, демонстрируя отколотый зуб, и выставила вперёд руки, сжимающие револьвер.       — Не сомневайся, папочка…       — Что ты делаешь, Жаннетт? — истерично воскликнул мужчина, смотря на дуло уже настоящего, заряженного револьвера, который он ей оставил. Да, тот самый револьвер, из которого были убиты Череп, Синий глаз, чуть не убиты Вэриан и голубь.       — Я — ничего особенного, вот думаю: на кого из вас потратить оставшийся патрон, — она бросила суровый взгляд на поднявшегося позади Вэриана, вытирающего кровоточащую губу.       Прежде чем мужчина смог показать своё недовольство, Жаннетт подошла ближе, перешагнув, через лежащую в бессознательном состоянии Кассандру.       — Что, думал, я прощу твоё предательство? Ты оставил меня на острове, ты променял меня на месть, взял в помощники эту мымру, а, когда увидел меня на улице, ты просто проводил меня взглядом… Так не поступают отцы! — на её бледном личике вдруг заблестели скатывающиеся слезинки.       — Да, я виноват, но я ведь даю тебе возможность отомстить… Я не мог помочь тебе — это верно, виноват, но я знаю, что ты сильная и справишься сама.       — Больше всего я сейчас хочу отомстить тебе… Ты никогда не любил меня… Ты любишь только маму, но её нет… Её больше нет, забудь её, обрати внимание на меня… Я ведь жива пока что, — её губы, её голос, её руки — все они дрожали. Было видно, как тяжело ей даётся каждое слово. Словно иголки впиваются в её маленькое, познавшее столько бед сердечко.       — Жаннетт, это не правда… Я люблю тебя. Я никогда больше тебя не брошу, только, пожалуйста, не делай глупостей, — голос Дуэйна стал более дёрганым, видно не вооружённым глазом, как смотрел он с опаской на ту, что являлась его дочерью. Дети и так порой бывают очень жестокими, но, когда их маленькие ручки сжимают оружие, становится ещё более страшно.       Он медленно подошёл к ней, опускаясь на колени. Дрожащие руки легли на маленькие плечи, пытаясь успокоить проснувшийся в маленьком создании дух мести. Дуэйн обнял её, нерешительно, но обнял, в надежде, что она успокоится. И это сработало, но лишь отчасти. Её сердце стало биться тише, но глаза продолжали сверлить уходящего вдаль Вэриана.       Жаннетт зажмурилась, уткнувшись в отцовское плечо, а маленький пальчик нажал на курок. Раздался выстрел и чей-то едва различимый писк.       Дуэйн, Жаннетт и упавший в сторону из-за толчка Вэриан с ужасом смотрели на стоящую девушку. Увидев, как на звук выстрела подтянулись выпущенные заключённые, Дуэйн резко схватил Жаннетт на руки, и они оба скрылись за дверьми тронного зала.       Стоящая на дрожащих ногах Аманда, держащаяся за рану, из которой стремительно вытекала синяя кровь, упала на пол под испуганные вздохи окружавших её разбойников, одному из которых вдруг стало плохо. Это был Кеппер, недавно увидевший и в тот же момент потерявший дочь, которую никогда не знал. Он схватился за сердце, а рядом стоящие мужики едва успели его подхватить и увести.       Вэриан, пробиваясь через ропщущие толпы, что словно стервятники окружили умирающую девушку. Медленно опустившись на колени, Вэриан аккуратно протянул ей руку, позволяя ухватиться.       — Зачем ты это сделала? — прошептал Вэриан, на что девушка сонливо просмотрела на него.       — Потому что так поступают люди… Вы жертвуете даже своей жизнью, дабы те, кто вам дорог, были в безопасности… — прохрипела Аманда, крепко сжимая руку алхимика, вдруг осознавшего простую истину. «Какой бы отец ни был строгим, что бы он ни натворил в прошлом, — он отец и всегда хотел для него самого лучшего… Его надзор — лишь забота, его упрёки — попытки уберечь его от беды… И так больно сейчас понимать, что на осознание этой простой истины милой девушки понадобилось прикрыть его спину своим хрупким телом».       Холодная рука обессиленно сползала на пол, оставив в руке Вэриана медальон, из-за которого он и был посажен в тюрьму, и лишь эхо разнесло по залу звонкий стук ударившихся о рубиновое покрытие колец на её бледных пальцах. Глаза её закрылись, а из приоткрытых губ вырвался последний выдох, после чего сердце Аманды навсегда перестало биться.       Камни сильны, лишь когда они камни, человеческая оболочка лишает их способностей, делая их слабыми.

***

      Вэриан продолжал смотреть на её бездыханное тело, будто выжидая чуда. Но в глубине души он понимал, что никакого чуда не будет. Мужчины, стоящие рядом, подняли девушку и вынесли из зала, а он продолжал смотреть на её застывшее, непоколебимое лицо с лёгкой, едва заметной улыбкой. Неожиданно на плечо Вэриана опустилась рука.       — Что произошло, Вэриан? — полусонный голос Кассандры ловко влетел в его уши, отчего парня передёрнуло. Он гневно посмотрел в сторону трона и приподнялся, сбросив с себя руку девушки.       — Неважно. У нас есть дело поважнее, — почти заикаясь, пробормотал Вэриан, уходя к выходу из тронного зала.       — Будь добра, принеси корону короля, ты же прекрасно знаешь, где его покои. Встретимся на площади, — он даже не развернулся, а просто продолжил идти вперёд к своей цели, оставляя Кассандру одну в опустевшем замке с небольшой лужей синей крови на алом полу.       Кассандре ничего не пришло в голову, как повиноваться его прихоти. Она медленно побрела, пытаясь вспомнить, где конкретно находится почивальня Его величества.       Коридоры сменялись один за другим, но все они были отвратительно однотипными, и уже через какую-то минуту Кэсс перестала ориентироваться. Она начала открывать каждую дверь, где была мёртвая стража. Так она открыла библиотеку, зал заседаний, даже королевскую сокровищницу. И только когда она поднялась на самый верхний этаж, её глазам открылась огромная спальня с не самой приятной картиной. В комнате буквально прошёл ураган: на полу валялись разбитые вазы, порванные шторы и балдахин, а на кровати вся испачканная в нечто зелёное сидела рыдающая женщина, обнимающая уже мёртвого короля, в груди которого торчал до боли знакомый кинжал.       Кассандра переборола себя и подошла к кровати, что не было не замечено женщиной. Она, трясясь, как осенний лист на ветру, подняла уставшие, полные слёз глаза на неё, шепча что-то непонятное.       — Мне нужна корона, — указывая на сползший с головы короля предмет, проговорила Кассандра, на что в ответ прозвучал неразборчивый лепет, постепенно перерастающий в крик.       — Да корона мне нужна… Мне просто нужна чёртова корона, — Кассандра схватилась за изделие, но женщина вцепилась, не отпуская вещь, принадлежащую её мужу. Кэсс пыталась по-хорошему отцепить её руки, но женщина начинала кричать и дергать сильнее, после чего Кассандра просто не выдержала. Резким движением она ударила женщину в грудь ногой, отчего та, уже рыдая, непонятно от боли или скорби, упала на бездыханное тело супруга.       Кассандра, крепко сжимая корону, вышла из комнаты, оставляя женщину в гордом одиночестве.

***

      «Встретимся на площади». Вэриан явно обделён пунктуальностью, ведь на площади перед замком была толпа, была Кассандра и не было Вэриана.       Толпа была не очень рада видеть в руке девушки корону своего короля. Кто-то кричал что-то непонятное, кто-то поднял вверх шпаги, готовые вот-вот врезаться в её хрупкое тело, но пока Кассандра лишь успела пару раз увернуться от летящих камней в свою сторону.       Народ был не доволен… Нет, он был в ярости, однако, когда Кассандра уже потеряла надежду, все вдруг замолкли, роняя на землю оружие. Всеобщий удивлённый вздох породил тысячи перешёптываний, и единственное, что Кассандра разобрала, сказанное всеми по несколько раз, — «Дальяра».       Кассандра развернулась, смотря на то, как Вэриан буквально стаскивает со ступенек девушку, протестующую этому. Она кричала, а Вэриан успокаивал её совершенно новыми и непонятными Кассандре словами.       Оказавшись в самом низу, девушка испуганно оглядывала толпу, смотрящую на неё с выпученными глазами. Вэриан протянул руку Кассандре, и та аккуратно передала ему корону.       Вэриан выпрямился и обратился к толпе:       — Сегодня настал конец правления Его величества короля Саймана Третьего, ужасного человека, погубившего свою жену и запершего свою дочь в подземелье. Он врал вам, что Её высочество, принцесса Дальяра умерла в муках от холеры. Он заставлял вас работать, сажал за любой косяк в тюрьмы, заставляя делать всё, чтобы он жил припеваючи, но сегодня всему этому пришёл конец, ибо король убит, а я, Вэриан, возвращаю вам вашу принцессу, а точнее, королеву, — Вэриан развернулся к стоящей позади девушке, смущённо опустившей голову вниз. Он аккуратно положил на её голову корону, приподнимая лицо за подбородок.       Он робко поцеловал её в щёку и выпрямился, опуская руки на её оголённые плечи.       — Правьте разумно, королева Дальяра, — Вэриан сполз к её ногам, преклоняя колено, что впоследствии сделали и остальные жители, не понявшие ни единого его слова, но понявшие его действия. Удивительно, даже Кассандра пала ниц, дабы не вызвать гнева у толпы.       Поправив корону, только что коронованная королева моментально опустилась к Вэриану, поднимая того с колен. Стоило ему подняться, как Дальяра тут же повисла на его плече, едва слышно шепча то, чему он так долго её учил:       — Спасибо…       Вэриан был несказанно рад, что хоть одно слово его языка она запомнила не только в произношении, но и в значении.       Выйдя вперёд, Её высочество обратилось к своему народу, рассказывая всё, что ранее говорил Вэриан, в данный момент подошедший к Кассандре.       — Предложение вернуться домой всё ещё в силе? — язвительно спросил он, на что не сдерживающая слёз девушка обняла его.       Под шум и говор ликующей толпы Вэриан и Кассандра покинули город. Вэриан облегчённо вздохнул, видя знакомый корабль, что отвезёт его обратно домой, где он в слезах обнимет отца, шепча: «Блудный сын вернулся».       Усевшись в лодочку, они тронулись от берега, медленно подплывая к кораблю. Вэриан бросил взгляд на постепенно отделяющийся берег, на город в вышине, где не умолкали радостные возгласы, а позже — на странные синие цветы, дорожкой плывущие от утёса. Это тело Аманды было отдано морской бездне, а её отец, Кеппер, в окружении двух мужчин, удивительно похожих друг на друга, бросал в воду цветы. Вэриан печально вздохнул, вытаскивая из кармана штанов вручённый Амандой медальон.       — Спасибо за всё, Аманда, да будет морское дно тебе пухом, — с этими словами алхимик опустил украшение на воду, смотря на то, как оно так медленно исчезает в черноте, как катятся по его щекам слёзы, падающие в морскую воду, и без того солёную.