Помоги мне, если, конечно, я тебе это позволю

      Корабль, проделавший такой долгий путь, резко встал, сбросив тяжёлый якорь на дно, поднимая мирно лежащий песок, заставляя тысячи песчинок кружиться в лёгком танце. Вошедший на палубу Вэриан недовольно окинул взглядом пристань. Он видел отца, на лице которого была радостная улыбка, какой никогда раньше не было. Стоило голубым глазам повернуться в сторону, уловив скользнувшую тень, как выражение лица Вэриана резко изменилось. Тринадцатилетняя девчонка, мирно усевшаяся на бочку, болтала ногами, разглядывая свою бледную ручонку.       Вэриан никак не мог понять, что именно его сейчас бесит. Спокойная физиономия отца, что пытается сделать вид, будто ничего не произошло, или же эта деваха, которая, по всей видимости, и есть его «сестра». Эх, а он думал, что она будет младенцем, значит, его отец решил взять женщину с небольшой «тележкой»… Хуже ли это? Считается ли это изменой? Вэриан и сам не мог понять этого, как и того, почему он вдруг оказался так близко к отцу. Ноги сами несли его лишь с одной целью.       Не успел Квирин выдавить из себя и половины слова, как по его морщинистой щеке прошёлся крепко сжатый кулак.       Алхимик без какого-либо сожаления о содеянном посмотрел на шипящего от боли отца, держащегося за покрасневшую щёку рукой… ну надо же, совсем голой, без натянутых перчаток. Удивительно.       — Неужели я так перед тобой виноват, сынок?.. — сплюнув на землю, проговорил Квирин, опираясь на плечо подлетевшей к нему девчонки.       Юноша нахмурился и перевёл взгляд на гневно сверлящую его незнакомку, а затем вновь взглянул на отца, выдавив из себя ядовитую улыбку.       — Ты не представляешь, насколько… — холодно бросил Вэриан и отвернулся, направляясь к городу, на удивление, более красочному и богатому. Дома выглядели, как новые, улицы чистыми и, как ни странно, пустыми. Её высочество постаралось, дабы никакие посторонние глаза и уши не помешали воссоединению семьи.       И, казалось бы, вот он тротуар, буквально два шага отделяло его от заветного пути, как вдруг на пустой пристани раздался голос, останавливая не только Вэриана, чьё имя и вырвалось из уст девчонки с удивительно знакомым голосом, но и Кассандру и Рэнча, желающих спуститься.       У Вэриана не возникло и сомнений, что его отец любезно рассказал своей любимой, но неродной доченьке о своём нелюбимом, но родном блудном сыне, однако то, что произошло далее, повергло его в шок… Вэриан никогда так не ошибался… Никогда.       Он хотел проигнорировать этот отчаянный, полный негодования крик и продолжить свой путь, но недра Земли разорвались перед ним, а огромный чёрный камень, как лезвие ножа, вырвался наружу, преграждая ему путь.       С удивлением алхимик смотрел на своё отражение в чёрной поверхности… Такой же чёрной, как и его душа после двух лет заточения. С ужасом, воцарившимся в его взгляде, он развернулся в сторону отца и знакомой незнакомки, что, тяжело дыша, держалась за голову, медленно сползая на землю.       — Вспомни меня, Вэриан!.. — знаменующие её постепенно приходящую слабость слова пролетели отчаянным криком, прежде чем её размякшее тело рухнуло на тёплый песок.       Камень с его пути пропал, но Вэриан даже не заметил этого. Он как проклятый шёл к лежащей уже не на песке, а на руках Квирина девочке, еле шепча: «Не может быть».       — Вейра… Девочка моя, ты меня слышишь… Вейра, не молчи, пожалуйста… Вейра… — было видно невооружённым взглядом, как тяжело Квирину довелось каждое слово. Вэриан пусть и пытался сдержать эмоции, медленно присел на корточки, аккуратно касаясь маленькой руки. Такая аккуратная, хрупкая и, на удивление, тёплая.       — Этого не может быть. Отец, скажи, что это очередная ложь… Вы не могли дать ей тело… — единственное, что смог выдавать из себя Вэриан.       С сожалением Квирин аккуратно, боясь очередного удара, положил руку на его плечо.       — Мы не давали ей тело, она сама его создала… Мы с твоей матерью лишь дали ей надежду на будущее, и она в это поверила. Но наше общее будущее невозможно, если в нём нет тебя.       От этих слов что-то неприятное укололо нечто сокрытое в клетке из костей и мышц. Вэриан даже хотел выдавить из себя извинения, но так и не смог. С Вейрой на руках мужчина приподнялся, обращаясь к сидящему уже на земле сыну.       — Давай обсудим всё позже, сейчас нам срочно нужно вернуться в замок.       Алхимик одобрительно кивнул, приподнимаясь с колен с помощью протянутой руки Кассандры, подошедшей в разгар диалога, но решившей не вмешиваться.       За аркой послышалось ржание лошадей, и глазам Вэриана и Кассандры открылся вид на пусть и тёмную, но роскошную карету, забравшись в которую герои стремительно скрылись за углом, мчась на всех порах к замку под печальный взгляд Рэнча, рядом с которым появилась высокая женщина, одетая в тёплые одежды, украшенные мехом.       — Ну вот, что и требовалось доказать. Я привёз тебя к твоей цели, сестрица, и теперь я свободен?       Беловолосая женщина, не меняя своего сурового взгляда, кивнула, направляясь следом за давно уехавшей каретой.       В этом мире так много тех, кто живёт местью, но они не понимают, что это воплощённое в жизнь деяние удовлетворит потребность лишь на короткий срок, на жалкое мгновение, а дальше жизнь будет пустой. В ней больше не будет столь желанной цели. Месть высушит всё хорошее и ничего в тебе не оставит.

***

      Молчание. Именно этого боялся Вэриан. Его пугало то, что, приехав домой, он будет молчать, он будет ненужным. Лишним. Так оно и вышло. С холодным лицом он смотрел на то, как все возятся с Вейрой, пытаясь понять, что с ней. Даже его мать, что не видела его с момента рождения, лишь обняла его, потрепала по чёрным спутанным волосам и ушла. К большому удивлению, Вэриан промолчал даже тогда, когда его отец начал напрямую и внаглую врать лекарю.       «Она просто переволновалась…» Такая глупая отмазка, которой молоденький парень поверил. А Вэриан просто закрыл глаза на это и вышел из комнаты, подобно призраку, блуждающему по коридорам, только цепей не хватает. Несомненно, раньше он бы закатил скандал, как тогда, когда Квирин без угрызения совести солгал Королю Фредерику о камнях в деревне, но сейчас ему просто плевать на это. Может, он и сидел в тюрьме, но душа его чистая и свободная, а не измазанная в чёрную и гадкую ложь, в которой, как мухи в смоле, тонут и застывают такие, как Квирин.       Алхимик медленно приближался к огромной, уходящей чуть ли не в самый потолок двери, украшенной узорами. Любезно проводившая его служанка робко постучала по ней и, откланявшись, удалилась, как только за дверью раздалось громкое «Войдите». Вэриан с облегчением выдохнул и коснулся холодной металлической ручки, так красиво поблёскивающей в свете полной луны.       Он робко вошёл, искренне надеясь на тёплое приветствие, и оно действительно было куда теплее.       Рапунцель, уже не та весёлая девушка, а гордо смотрящая на него свысока женщина, натянула на своё холодное лицо лёгкую, совсем не вписывающуюся в образ улыбку.       — Здравствуй, Вэриан, — она развернулась, прошуршав подолом пышного алого платья по мраморному полу с витиеватыми узорами.       Вэриан, улыбнувшись в ответ, сделал несколько шагов вперёд, но вскоре заметил, как с недоверием она одарила его суровым взглядом и отошла назад.       — Что случилось, Рапунцель?.. Мы не виделись столько лет, и ты не хочешь меня обнять? — он сделал ещё несколько шагов, но остановило его лишь холодное лезвие кинжала, резко уткнувшегося в его щёку.       — Я могу обнять только одно создание в этом мире, — она отвела руку, сжимающую оружие в сторону колыбели, указывая на неё. — И то только до тех пор, пока она не несёт для меня опасности.       — Опасности?! — удивлённо воскликнул Вэриан, испуганно смотря на медленно подходящую к колыбели Рапунцель, держащую руки за спиной.       — А как ты думал, Вэриан, чужие дети такие непредсказуемые, и они так быстро растут, особенно когда в их венах течёт разбойничья кровь.       Вэриан медленно подошёл к кроватке, с ужасом смотря на младенца, мирно спящего в шёлковых пелёнках, расшитых золотыми нитями. Он метал взгляд с ребёнка на Рапунцель и обратно, несколько раз сравнивая их, позже придя к выводу, что в спящей девочке нет ничего от Рапунцель. Даже блондинистые волоски были совершенно другими… Чужими, как и пухленькое личико со вздёрнутым носиком.       — Как ты могла? — он проводил взглядом пересёкшую комнату королеву, заставив её остановиться у окна.       — А что мне оставалось делать… Кому нужна королева, лишённая способности иметь собственных детей? Никому. Да, это не моя дочь, но об этом знают лишь я, ты, Юджин и Барон. Я слишком хорошо всё спланировала, чтобы выдать эту страшную тайну. Юджин… Ему до сих пор стыдно за соучастие, ведь он играл большую роль в этом маленьком спектакле, а что касается Барона: да кто вообще поверит этому негодяю, что самая лучшая королева на свете беспощадно приказала отравить его дочь Стальян и украсть его родившуюся внучку?.. А ты, Вэриан… Ты не выдашь меня, потому что ты хочешь быть счастливым, и счастье в твоём случае — твоя работа моим советником, или мне напомнить о твоих грешках?       Вэриан опустил голову, переминаясь с ноги на ногу, и тихо прошептал:       — Не стоит, Ваше величество, я прекрасно всё помню сам.       Она улыбнулась и кивнула в сторону двери, указывая ему на продолжение разговора вне покоев. Вэриан покорно вышел, прислушиваясь к звонким благодаря небольшим каблукам шагам позади. Стоило ему отойти чудь дальше, как к покоям её высочества подошли пятеро гвардейцев, которых Рапунцель любезно впустила и захлопнула дверь.       Гордо задрав голову, она подошла к Вэриану, всё ещё соблюдая дистанцию, не спуская с него надменных глаз.       — Тебя удивляет эта картина, но, поверь, в этом нет ничего необычного. Я забочусь о ней так, как, увы, не додумались позаботиться обо мне мои родители. Никто не притронется к моему солнышку. Никто. Я лично вонзила одному смельчаку из шайки Барона нож в единственный глаз, это была его первая попытка украсть своё сокровище, которое он потерял. Также я собственноручно прибила продажную служанку канделябром, когда она попыталась украсть мою девочку.       Они шли по коридору, и Вэриан с каждым фактом был готов просто остановиться и провалиться сквозь эти полы, в самые недра Земли. Слушать всё это было так непривычно… Так противно. Рапунцель не стыдилась своих грехов… Она считала их жертвами во имя благого дела. И это отвратительно.       — Но ведь стража тоже может быть подкуплена, я прав? — поинтересовался Вэриан, на что в ответ услышал лёгкий, со злой ноткой смех.       — Я очень тщательно подошла к выбору кандидатов на эту миссию. Лучшие из лучших… Я знаю о них абсолютно всё, от даты рождения до полного состава семьи. И если вдруг что, я буду в курсе, кого искать и обвинять. Но сейчас нам лучше обсудить более важные дела: твою дальнейшую работу.       Она открыла до сих пор неизменившуюся дверь тронного зала, пропуская Вэриана вперёд.

***

      Ночь бережно окутала Корону, позволяя воцарившейся луне осветить спящий город. Благодаря изысканным люстрам и канделябрам замок не тонул в темноте и не засыпал. По освещённым коридорам то и дело мелькали силуэты служанок и гордо шагающей стражи, патрулирующей замок.       В одной из комнат, бережно отодвигая почерневшие пряди со лба, Квирин не переставал наблюдать за сверлящей потолок Вейрой. Она не реагировала на его вопросы, словно рядом с ней его и вовсе не было. Она лишь смотрела в одну точку, коей являлся узор солнца на потолке, и тяжело дышала.       Квирин уже собирался уйти и оставить её в покое, но неожиданно Вейра сжала его ладонь и перевела на него взгляд.       — Она тут…       Квирин в недоумении уставился на неё… Жуткая картина, особенно когда Вейра поднялась с кровати.       — Она убьёт меня…       — Вейра, я не понимаю…       Квирин отчаянно попытался вернуть её обратно в постель, но Вейра начала вырываться, как в бреду повторяя одно и то же: «Она тут… Она убьёт меня». На помощь к нему подоспел Вэриан, всё это время мирно возящийся с предоставленными лекарствами.       Прежде чем тонкая игла большого шприца вонзилась в тонкую кожицу, позволяя прозрачной жидкости разлиться по всему телу, Вейра успела выкрикнуть отошедшему к двери Квирину:       — Адира… Она тут, чтобы убить меня… — её голос медленно начал затихать, а веки резко захлопнулись. Вэриан бережно погладил свою новоиспечённую сестру по голове и кивнул отцу в знак того, что он может идти.       Квирин удалился, а Вэриан, затушив свечу, сел в кресло, раздумывая о своей будущей жизни. Советник — это прекрасно, но вот лекаря во дворце ой как не хватает, а он вполне подойдёт на эту роль, ибо у него был прекрасный учитель в тюрьме.

***

      Квирин медленно подошёл к стоящей на балконе жене, обнимая её за плечи.       — Ну, как она? — дрожащим от волнения голосом спросила женщина, продолжая смотреть вдаль, на тёмный город.       — Послушай, Эл, никто не говорил, что дети — это легко, а камни ещё проще, за тем и другим нужен глаз да глаз. Мы смогли воспитать Вэриана, а значит, сможем и её воспитать. Посмотри на это, — Квирин бережно протянул свиток, который женщина раскрыла с удивлением.       — Неужели… Это ведь самая лучшая академия… Её приняли?       Квирин одобрительно кивнул.       — Она особенная и вполне имеет право обучаться там.       Продолжая смотреть вдаль, ни Карин, ни Элайза не заметили мелькнувший силуэт на балконе, ведущем в комнату, где остались Вейра и Вэриан.