Лишенные единства

Каф, который привёз обслуживающий дроид вместе со стандартным завтраком, был слишком мерзкий на вкус. Кайло морщился после каждого глотка, посматривая на поднос с остальной пищей. Есть не хотелось совершенно. В горле был какой-то странный комок, который не смывала даже горячая жидкость. Тем более еда, хоть выглядела и пахла аппетитно, была сделана из порошкового концентрата — Кайло знал это, помнил, и нос улавливал в запахе свежей выпечки синтетические нотки, которых там, конечно же, не было. — Ещё чашку, — сказал он в пространство, и небольшой дроид зажужжал, отправляясь к ближайшему каф-аппарату. Кайло отстраненно подумал, что, возможно, следует обзавестись своим личным прямо в каюте. Несколько дроидов-уборщиков кружили вокруг учинённого им беспорядка. Как всегда, когда взрыв эмоций отступал, оставляя после себя усталость и опустошённость, Кайло почувствовал некое подобие сожаления, похожее даже на чувство вины. Он наблюдал за усердными механизмами, заметающими осколки комлинка и голопроектора, некоторое время, прежде чем отдать тихий приказ: — Когда закончите с этим, уберите остатки завтрака. Дроиды согласно мигнули, и он в очередной раз подумал, насколько всё-таки проще с машинами, чем с людьми. Раньше, в далёкие дни, о которых он старался не вспоминать, его отказ от еды вызывал слишком много беспокойства у… некоторых людей. Но это было в прошлом. Тихий переливчатый звук выдернул его из мыслей; Кайло забрал свой каф и, обжигаясь, выпил несколькими быстрыми глотками. Накинув на плечи плащ, он вышел из каюты, успев краем глаза оценить покорёженные панели — тут, к сожалению, ремонтными возможностями техники не обойтись, придётся вызывать обслуживающий персонал… это была одна из причин, почему он старался не терять контроль в своих покоях — раздражал тот факт, что кто-то другой будет находиться в его личном пространстве, видеть его личные вещи. Не то что бы он опасался, что персонал может позволить себе рыться в них или тем более что-то присвоить — страх перед Кайло Реном превышал любопытство и жажду наживы. Просто это было неприятно. Впрочем, ещё неприятнее было бы наблюдать за их работой, так что, проходя мимо стоящих на посту у входа в отсек для размещения высшего командного состава штурмовиков, он сухо и отрывисто бросил: — Рембригаду в мою каюту. Новый комлинк и голопроектор. Один из штурмовиков тут же кивнул, активируя переговорное устройство в шлеме. Едва завидев Кайло Рена на мостике, генерал Хакс тут же быстрым шагом направился к нему: — Доброе утро, Верховный Лидер! — и добавил, понизив голос: — Вам бы отдохнуть подольше, неважно выглядите. Возможно, в этом была даже искренняя забота — или близкое к ней чувство, — но Кайло только досадливо поморщился. Звук голоса рыжего выскочки всегда вызывал у него подобие головной боли. Особенно сегодня. К горлу подкатила лёгкая пока волна тошноты, — намёк на приближающийся приступ мигрени, — и Кайло нахмурился ещё сильнее. — Корабль Сопротивления удалось отследить? — Увы, в момент гиперпрыжка в системе трекинга произошёл сбой, вызванный… — Меня не интересуют технические подробности, — прервал его Кайло, подходя к одному из огромных иллюминаторов. Почти половину видимого пространства занимал «Господство». Угол обзора был не самым удобным, но оранжевые огоньки пожаров по краям гигантского разлома продолжали мерцать. Вокруг дредноута сновали транспортники, кажущиеся песчинками на фоне гигантского корабля. — Как проходит эвакуация? — Всё согласно протоколам, Верховный лидер. — Личные помещения Сноука кто-нибудь трогал? — Нет, бывший Верховный Лидер не оставил указаний насчёт своей смерти, — Кайло Рену послышалось, или в голосе Хакса действительно проскользнула издёвка? Подобострастная улыбка генерала была как приклеенная, но в неприятных блеклых глазах плескалось нечто весьма подозрительное. Сглотнув, Кайло отвёл взгляд. Он так и не привык подолгу смотреть людям в лицо не через визор маски. — Я сам отправлюсь туда сейчас. Подготовить шаттл. Стандартное сопровождение. И бригаду информационных техников. — Стандартное сопровождение как для Верховного Лидера или… как раньше? — вскинув бровь, уточнил генерал, и вот теперь это точно была издёвка, определённо. — Не забывайтесь, Хакс, — рыкнул Кайло. — И да, мне не нужна толпа народа. Сноук не то что бы часто покидал пределы штаб-квартиры, но оценить масштаб его сопровождения несколько раз удавалось. Кайло уже развернулся и сделал несколько шагов, когда Хакс тихо, себе под нос добавил: — Значит, как раньше. Скрипнула кожа перчаток, когда руки сжались в кулаки. Кайло мог бы убить его прямо здесь и сейчас, чтобы весь мостик имел удовольствие наблюдать, как опасно перечить новому Верховному Лидеру… но всеми силами сдержал этот порыв. Ему определённо нужен лояльный генерал, да, но разбираться с этим было некогда, так что Хакс в очередной раз остался в живых просто потому, что были задачи более высокого приоритета. Команда техников быстро разобралась с биометрическим сканером на входе в личные покои Сноука, и Кайло пропустил вперёд взвод штурмовиков, прежде чем самому перешагнуть порог. Не то что бы его учитель отличался излишней параноидальностью, и всё же, кто знает, какие сюрпризы он мог оставить для нежданных гостей? В каюте отчётливо пахло горелым, и Кайло нахмурился, медленно обводя взглядом помещение. — Верховный Лидер, сэр, похоже, здесь был взрыв, сэр, — доложил один из штурмовиков, и Кайло резко развернулся в его сторону. Половина стола, рядом с которым он стоял, была оплавлена; на стене и на полу осталось круглое пятно копоти. Кайло резко шагнул к столу, лихорадочно шаря по поверхности взглядом. Датапад и пара датакубов, которые лежали на другом краю, кажется, не пострадали; а вот среди горстки пепла угадывались очертания ещё одного датакуба, наполовину оплавленного. Кайло поднял его и уставился немигающим взором. — Система самоуничтожения, — процедил он сквозь зубы. — Сработала после смерти. Устройство затрещало в его кулаке, и один из информационных техников тут же подорвался, делая шаг вперёд: — Сэр, пожалуйста, не надо! Возможно, информацию получится извлечь… Кайло Рен вскинул руку, и техника впечатало в переборку. — Возможно, — нарочито спокойно согласился он, опуская куб обратно на стол. — Сэр, тут тоже был взрыв, — донёсся голос из соседнего помещения, и Кайло проследовал туда, бросив техникам: — Осмотреть стол. Собрать всё, что теоретически может хранить информацию. Последствия взрыва в другой части покоев Сноука были ещё ощутимее; местами оплавились даже декоративные панели на стенах. Надо полагать, у старика здесь было что-то вроде рабочего кабинета, и здесь же хранилась большая часть его информационного архива. При виде обгоревших полок с остатками датакубов голову Кайло словно пронзило копьё боли, насквозь — ото лба к затылку, и он заскрипел зубами в бессильной ярости. Кажется, Сноук не собирался делиться знаниями и после смерти. При жизни он скармливал своему ученику крохотные крупицы, ссылаясь на то, что большая часть всё равно не принесёт пользы до окончания обучения; впрочем, даже этих крупиц хватало Кайло Рену, чтобы его способности росли, заставляя Сноука восторженно ухмыляться и потирать руки. — Эвакуация по протоколу для особо ценных информационных хранилищ, — кинул он штурмовику и вернулся в предыдущую каюту. Дальнейший осмотр покоев ничего интересного не дал. Ещё пара целых датакубов в спальне. Ни следа Силы, никаких артефактов. Кайло остановился возле широченной кровати, накрытой золотистым покрывалом — любил же Сноук всякую роскошь, брезгливо отметил он про себя, — и задумчиво уставился в никуда. Не может же быть, чтобы такой могущественный адепт Силы, его учитель, не владел ни одним артефактом… возможно, он хранил их не здесь. Распорядившись провести эвакуацию всех покоев как особо важных датацентров и поставив срок до конца условного дня, Кайло вышел в коридор, потирая виски. Ему было душно, хотя обстановка теплом не радовала — замёрзнуть, конечно, было нельзя, но и до уровня комфорта далеко. Вентиляция тоже явно работала ниже этого уровня, и запах гари забивал нос, мешал дышать. Кайло рванул высокий воротник мундира, который, казалось, сжался удавкой. Один из штурмовиков на посту у двери чуть дёрнулся в его сторону, и Кайло пронзил того яростным взглядом. Он ненавидел, когда другие видели его слабости. Конечно, штурмовики проявляют бесконечную лояльность благодаря уникальной системе воспитания, и всё же, всё же… — Оставайтесь на посту до окончания эвакуации, — услышал он свой голос словно со стороны. Хриплый, резкий… неприятный. — За мной не следовать. Оба часовых синхронно кивнули, и Кайло быстрым шагом скрылся за углом. Ноги сами привели к его бывшей каюте. Он набрал нужный код и проскользнул внутрь, как только дверь плавно отъехала в сторону. Лаконичный тёмный интерьер, так не похожий на роскошь покоев Сноука, сейчас казался почти родным и домашним; Кайло выключил автоматически вспыхнувший свет, оставив только ночную подсветку и повалился на кровать, не снимая ни плаща, ни обуви. Мигрень была неприятной расплатой за перенапряжение последних дней, за слишком частое использование ментальных практик, за неудачную наследственность — словом, за само его существование, наверное. Кайло закрыл глаза и положил ладонь на правую половину лба; какое-то время холод перчатки, казалось, уменьшал боль, но потом она нагрелась и это стало бессмысленно. Мать во время приступов могла лежать в темноте и тишине часами. Он часто бесшумно прокрадывался в её комнату, сворачивался калачиком возле постели и слушал, как она дышит. Разговаривать с ней было нельзя, даже трогать нельзя — когда он был младше, то жалел маму, пытался гладить по голове, по руке, — но она каждый раз просила тихо: «Бен, не надо», отнимала вялую кисть и продолжала лежать молча и неподвижно. Кайло выругался сквозь зубы. Боль снижала концентрацию, боль снимала заслон между ним и ненужными воспоминаниями. Возврата к былому нет, вот что надо помнить. Поколебавшись пару мгновений, он лёг удобнее и начал выравнивать дыхание. Не то что бы он часто прибегал к медитации в последние годы, — в конце концов, это была типичная джедайская практика, и Сноук каждый раз холодно подмечал, дескать, по-прежнему слишком много Света, борись с ним, не потворствуй, — но она отлично помогала избавиться от приступа мигрени ещё в годы учёбы у Скайуокера. Концентрируясь на своих вдохах и выдохах, на том, как медленно поднималась и опускалась грудь, Кайло постепенно освобождал свой разум от мыслей, а тело от напряжения. Казалось, он погружается в бескрайнее голубое небо, безоблачное, напоенное солнечным светом; лучи проходили насквозь, наполняя его ощущением лёгкости и тепла, мягкого, баюкающего спокойствия, ласковых прикосновений, нежного шёпота. Бен. Я помогу тебе. Бен. Бен… Он и сам не заметил, как безмятежное небо сменилось безмятежностью ореховых глаз, прикосновения лучей — прикосновениями крохотной смуглой руки; пальцы скользнули по щеке, ладонь, нежная и прохладная, легла на пульсирующий висок, затем провела по волосам, и боль отступила, заменяясь успокоительной лёгкостью, заменяясь бесконечным её внутренним светом… Резко выдохнув, Кайло Рен сел на кровати и сжал голову в ладонях, словно пытаясь выдавить её присутствие. Пожалуй, это было даже хуже, чем непрошенные воспоминания о детстве. Намного, намного хуже.