Когда мне тяжело...

"Танцевать на вулкане" - что значит жить в беспокойстве, в ожидании каких-либо бедствий.

Три года назад... - Дорогая, пойми, если я сейчас не встречусь с ним, то все старания пойдут коту под хвост! – в кабинете главы семейства Харуно было довольно-таки душно и накурено. - Это уже, ни в какие рамки не лезет! – супруга мужчины стукнула по столу своим кулачком, и гневно посмотрела на него. - Ты не понимаешь всей сути ситуации! – ему было трудно признаться своей жене, что его облюбленное хобби сыграло с ним злую шутку. - Как не понимаю? – госпожа Харуно закусила сильно нижнюю губу. Ее сейчас сильно лихорадило. – Ты просто так взял и передал всё своему другу! - Не все! А только часть акций! – как смехотворно в данный момент звучит его оправдание. И, да. Передал не другу вовсе. Скорее и правильнее сказать – врагу. Отец Сакуры невольно схватился за сердце. Всё рушилось в одночасье. Все его старания подняться на вершину его жизненной лестницы, в считанные дни провалились и не из-за кого-то конкретного, а исключительно из-за него самого. - Дорогой! – мать девочки сделала над собой большое усилие, чтобы обнять своего мужа и посадить того в кресло. – Тебе дурно? Ей было и без того плохо. Ее двойственные чувства пугали ее саму и делили напополам отношение к супругу. - Нет. Всё хорошо. Чуть кольнуло, - стыдно признать вину. Еще постыднее признаться в своей глупости. - Объясни мне, наконец, что твориться в компании? – женщина отошла от мужчины. - Я проигрался, - только два слова, а мать Сакуры уже побледнела и шатающейся походкой направилась к небольшому диванчику, стоящему в дальнем углу кабинета. Ей не нужно полного определения этим словам. Все и так ясно. - Ты же говорил, что бросил и больше не свяжешься с этим, - она всхлипнула и опустилась на диван. - В тот вечер я выпил лишнего и по року судьбы встретился с Мадарой, - глава семейства горького рассмеялся. – Кто мог подумать, что я легко поддамся на его провокацию! - О чем ты говоришь! – завизжала женщина, срываясь на хрип. – Зачем перекладываешь вину на другого! Ты не маленький ребенок! Ты обещал, что не станешь больше связываться с азартными играми! - Верно, - с сожалением подметил мужчина, - ты как всегда права. Я полное ничтожество. Рушу собственную семью. - Я больше не хочу так жить! – размазывая весь макияж по лицу, подводила итог супруга. – Я требую развода. Я уеду с Сакурой. Я не потерплю больше такой жизни! - Милая! – мужчина подскочил с кресла и ринулся к женщине. – Да Бог с тобой! Что ты такое говоришь! Сакура моя дочь! Я не позволю ей расти без отца! - Но позволишь ей расти с отцом-игроком? – съехидничала супруга, пуская еще одну черную дорожку из туши по лицу. - Я клянусь тебе! Что больше не стану играть! Только не забирай у меня дочь! - Тебя послушать, - мать девочки усмехнулась, - то выходит, что я совсем для тебя ничего не значу. Женщина рассмеялась и отбросила руки мужа, которые так приятно согревали ее плечи. - Я тебя люблю! – он ей не врал, но считал, что это в данный момент говорит не стоит, ведь такая правда может вызвать противоположную реакцию. - Не верю! – выкрикнула она ему в лицо. Он не ошибся. - Я клянусь тебе! Все будет у нас хорошо! Я верну то, что потерял из-за Учиха! – уверял мужчина, но женщина ему не верила. Она резко поднялась с дивана, обошла сидящего перед ней на коленях человека и вышла из кабинета, не забыв громко хлопнуть дверью на прощанье. «Значит, конец отношениям?» - пронеслось в голове у отца Сакуры, и он уронил на пол скудную единственную слезу. Но одиночество было не долгим. Через пять минут, его телефон разорвался от входящего звонка, что заставило Харуно, взглянув на дисплей, немедленного на него ответить: - Слушаю, - спокойно произнес он. - Это Фугасе Учиха, - представился звонящий. - Добрый день, - в ответ проговорил Харуно. – В чем причина вашего звонка? С человеком, потревожившим мужчину во время краха семьи был ни кто иной, как сам родственник того самого Мадары, которому глава семейства Харуно проигрался. - Мы можем встретиться с вами сегодня? Мне нужно поговорить о ваших акциях, - пояснил суть предстоящих переговоров Учиха. - О чем вы? – не понял мужчина. - Со мной связался мой брат – Мадара, и предложил выкупить у него акции, на ваше предприятие, - от произнесенного в телефон и долетевшего до ушей Харуно, заставило дернуться глаз озадаченного мужчины. - Почему вам? – отца Сакуры это удивило. - Не буду уделяться в подробности моей семьи, но в нашей ситуации, скрывать, думаю, не стоит. Вы и так знаете, что мой двоюродный брат тот еще авантюрист, - Фугасе умолчал про то, что Мадара не только авантюрист, но и неизлечимый игрок и аферист. - Знаком с ним, - немногословно ответил Харуно, уже и так сильно пожалевший о своей слабости на фоне азарта. - Я могу выкупить у него ваши акции, - хотя разговор был не телефонный, мужчина продолжал. – И передать их вам постепенно. - Вы предлагаете мне по частям выкупать свои же ценные бумаги? – Харуно это немного разозлило, но он мгновенно пришел в себя. Лучше так, чем вообще никак! Он все равно проиграл «это», так пускай хотя б, таким образом, его сбережение вернется назад. - Ясно! Давайте встретимся и переговорим! – быстро согласился Харуно. - У меня ближе к вечеру назначен медицинский осмотр, так что, давайте через час в моем офисе? – предложил Учиха. - Хорошо, - на лицо отца девочки легла счастливая улыбка. - Папа! Ты куда? – Сакура подбежала к отцу и обняв того за талию, посмотрела ему в глаза. - У меня важная встреча, - мужчина улыбнулся и погладил ребенка по голове, ерша под руками розовые волосы. - Ты испортишь мне прическу! – фырча, стала уворачиваться от таких манипуляций девочка. - Успокой свою маму, - дал рекомендации перед уходом глава семейства, надеясь на благоприятный исход ссоры между ними, супругами. – Ей немного нездоровится. Скажи, что все будет хорошо. - Ладно, - надувая щеки как хомяк, согласила Сакура. – Только не забудь вернуться быстрее! У меня же сегодня День Рождения! - Я помню! – кивнул отец розоволосого бестия и покинул дом. Как оказалось после - навсегда. *** Настоящее… Он открыл глаза и увидел над собой белый потолок, отчего стало еще больнее. За что все это свалилось на него? «Умереть и забыть, что жил когда-то, - Саске ненавидел себя за свою слабость. – Знали бы вы, как мне тяжело сейчас». Учиха мог, не глядя в сторону сказать, что там, где стоит маленький бежевый диван для гостей, сидит его мать. А там, возле подоконника, откуда доноситься яркий запах цветов, стоит его родной брат, и поглощает серьезными и жизненными глазами мир за стеклом. А там, в больничном коридоре, прячась от взглядов близких, словно немой, глотает слезы отец. Даже он, не сможет спокойно и хладнокровно принимать происходящие. Действительно, родная кровь умирает, так или иначе. - Сынок! – к постели ребенка подскочила мать и, сжимая холодную его руку, стала вновь плакать. У Микото были красные глаза и бледное лицо. Она устала. Она вымучена морально, больше чем физически. Она готова на все, только чтобы ее дитё было здоровым. - Как ты, брат? – Саске обратил свой темный взгляд на старшего брата. - Одинаково, - сухо ответил младший Учиха и закрыл глаза. - Как это? Что ты такое говоришь?! – обеспокоенно затараторила мать своего ребенка. - Мама, тебе надо отдохнуть, - Итачи промолчал от комментирования сказанного Саске. - Но сынок! – женщина лила слезы, и не верила, что все так сложно. - Дорогая, - в больничную палату вошел Фугасэ, - я отвезу тебя домой. Тебе надо поспать. - Мама, - вставил слово Итачи, - папа прав. Езжайте домой и отдохните. Я посмотрю за братом. - Но! – сопротивляясь в руках мужа, замотала головой мать прикованного к постели ребенка. - Пойдем, - серьезно и немного грубовато продолжал говорить глава семьи. – Ты тут не властна. - Дорогой, - все также глотая слезы, но повинуясь чужим указаниям, женщина покинула палату вместе с супругом. В помещение стало тихо. - Брат, - Итачи стоял у постели и не отрывал глаз от перебинтованной головы родственника. - Говори, - Саске не выражал эмоции. - Ты специально? – старший брат знал младшего. Знал и не желал признаваться в этом. «Хочется засмеяться. Хочется истерично захихикать, и мгновенно попасть в психбольницу», - Учиха-младший горько усмехнулся, не удивляясь фразам брата. - Я устал, - из уголка правого закрытого глаза появилась крошечная слеза и щекоча висок, скатиалсь вниз. - Ты же знаешь, что не все потеряно, - он не врал. Шансы есть, только надо спешить. - Несколько процентов из ста? – Саске открыл глаза и безжизненно посмотрел на брата. - Многие же живут после операции! - Итачи вспылил. – Опухоль мозга – это не приговор! - Это приговор, брат, - брюнет ненадолго прикрыл тяжелые глаза. – Это пожизненный срок и про амнистию можно молчать! А на счет помилования вообще не заикаться! - Если ты согласишься, и перестанешь вести себя как ребенок, то сохранишь драгоценное время! – старший родственник повысил голос, предполагая, что так станет яснее. – Ты можешь жить нормальной жизнью! - Не верю в это, - кривя улыбку, ответил Саске. – Уйди. Я устал. Итачи не сказал больше не слово, лишь укоризненно посмотрев на брата, вышел из палаты. - Лучше дожить так свое оставшиеся время, чем умереть на операционном столе, - тихо произнес младший из братьев. - Доктор, - Микото с Фугасэ сидели в кабинете лечащего врача и испытывающе сверлили того глазами. – С Саске все будет в порядке? - Его состояние стабильно. Через пару недель я его выпишу, - невольно улыбаясь, успокоил родителей ребенка врач. – У него закрытый перелом руки, немногочисленные ушибы и гематомы. Ему повезло, что в машине настолько эффективная установлена безопасность. Его спасло только это. - Слава Богу! – женщина вздохнула с облегчением. Ее супруг промолчал. Верно. Саске выжил благодаря исключительному везению. Как отец парня получил заключение о дорожно-транспортном происшествии, ему более коротко и внятно пояснили сотрудники службы, что сыграло везение – дорога была пуста, как впереди ведущая полоса движения, так и встречная. Подушки безопасности сыграли не малую роль в случившемся. Производители постарались на благо покупателя. Автомобиль выехал на встречку, после чего нарвавшись на небольшую перекладину маленького моста через болотистую заросшую камышами речку, вылетел в кювет, и перевернулся около пяти-семи раз. - Но могут наступить неблагоприятные последствия после аварии, - неутешительно продолжал доктор. – Его опухоль. Она лишь быстрее стала его убивать. Вам немедленно нужно проводить операцию, ибо он в скором времени умрет. - Что вы говорите? – Микото несколько секунд хлопала испуганными глазами, а после сползла со стула, теряя сознание. Фугасэ вовремя подхватил супругу под руки, не позволяя той опуститься полностью на пол. - Она не знает, что у ее сына болезнь? – доктор был немного удивлен тем, что происходило в его кабинете, и потому вопрошающе посмотрел на мужчину. -Так оно и есть, - вздыхая, произнес Учиха. Врач помог посетителю уложить женщину на кушетку и, накапав на небольшой ватный кусочек нашатырного спирта, поднес его к ее носу, при этом следя за постепенным возвращением бессознательного тела в жизнь. - Я в порядке, - Микото морщила нос от резкого будоражащего запаха, и не спеша стала отворачивать свою голову в сторону, как бы показывая, что она в «норме», и потихоньку проявлять попытки сесть на больничной койке. - Немного полежите, - не позволяя женщине сесть, посоветовал доктор. - Да, дорогая, - вставил свое слово муж, делай, как велит врач. - Вы же не в разводе? – сотрудник больницы не имел привычку соваться в личную жизнь своих пациентов и тем более их родственников, но в сложившейся ситуации, другого выбора просто не было. - Нет, - не понимая, к чему клонит доктор, замотал головой Фугасэ. - Тогда почему, вы скрывали от своей жены такую информацию? – врач с сочувствием посмотрел на лежащую и глотающую горькие материнские слезы женщину. - Не хотел беспокоить ее пока, да и сам сын возражал, - Учиха не любил оправдываться, но все же каким бы скудным он не был на эмоции, и каким бы черствым не хотел казаться, все-таки беречь слабый элемент семьи он мог. - Саске… - всхлипывая, вторила имя своего младшего ребенка Микото. - Вам необходимо срочно переговорить с его лечащим врачом в этой сфере, - доктор вернулся на свое рабочее место и, взяв с правого лотка несколько листков бумаги, стал быстро на них что-то писать. – Вот это отдайте ему сегодня, - он протянул отцу ребенка пару исписанных листков. - Хорошо, - Фугасэ взял протянутые листы. - И кто ваш онколог? – мужчина посмотрел на посетителя. - Заведующая отделением Сенджу Цунадэ, - имя женщины слетело с губ и повисло в воздухе тяжелым комком. - И даже она ничего не сказала! – еще громче разрыдавшись, Микото мгновенно поднялась с кушетки и выскочила в коридор, оставляя хранителя тайн один на один с доктором. Казалось, тайны должны беречь людей, оберегая их быт и духовную жизнь. Но как же все-таки больно бывает тем, от кого скрывали правду. Тайна – это не ложь, но сути не поменяешь. Тайна – это недосказанная правда, сжирающая неведеньем сердца других. И как будет больно тому, кого, как утверждали те самые – оберегают. Пусть будет горько и мерзко сейчас, чем этот человек будет гнить заживо после. «Я бы помогла! Я бы сделала так, чтобы ты не страдал! Я бы отдала все, и тебе было бы легче! Я бы нашла выход намного быстрее! Я твоя мама! Я – это все для тебя!» - именно так она кусает свою душу в данный момент. Именно так мать убивает себя. Не надо жалости. Не надо сожаления. Не надо не считаться с теми, кого защищаете, ведь чтобы защитить по настоящему – открой тайну. Не лги ему, ведь параллельно ты врешь сам себе. Сакура сидела на лавке возле подъезда и ждала Итачи, который обещался подъехать к ее дому с минуты на минуту. Харуно ловила ртом маленькие хрупкие снежинки ранней зимы, и одновременно бросала грустный взгляд на потемневшее небо. Вечереть начинает с каждым днем все быстрее и быстрее. А время-то еще дневное, и пяти часов нет, а солнце давно скрылось за серыми тучами и скорее всего больше не покажется в уходящие сутки. Белая и такая слабая снежинка приземлилась на горячую раскрытую ладошку розоволосой девушки и в доли секунды растаяла, оставляя после себя на прощание невидимую капельку воды, беспощадно выветриваемую с кожи. - Чистая, невинная, - проговорила Харуно и вытерла сухую ладонь о пальто. - Кто? – раздалось возле ее уха, заставляя девушку от неожиданности подскочить на месте. - А-а, - протянула Сакура, бросая злой взгляд в сторону шутника, - это ты, Итачи. - А кто еще! – парень улыбнулся. - Я то гадала, кому придется в лобешник мой удар, - прошипела Харуно, но быстро поменяла тембр своего голоса на привычный для Учиха, чтобы не привлечь лишнего внимания к своей скромной персоне. - Ты изменилась, - двигая девушку на край скамьи и присаживаясь рядом с ней, говорил брюнет. - В чем именно? – Харуно сладко заулыбалась. Очень сладко. Приторно. - Не могу пояснить, но тот изюм, что был в тебе несколько дней назад был превращен в огромный изюмище, - он засмеялся, подмигивая соседке по скамейке. - Ясно, - прокатив шутку, девушка тихо хихикнула, дабы удовлетворить несостоявшегося вчерашнего любовника в его чувстве юмора. - В общем-то, я хотел с тобой встретиться по другому вопросу, - начал выкладывать цель своего визита Итачи, становясь серьезнее. - Да, - не снимая с лица милую лыбу, кивнула Харуно. «Не сомневалась», - ядовито усмехнулась девушка. - Ты можешь помочь нам? – многообещающе заговорил Учиха. - Нам? – не понимала Сакура. - Моей семье – пояснил парень и в его черных глазах колыхнулся страх. Да. Страх и боль. - Прости, - немного наклонив голову влево и пристально посмотрев на брюнета, произнесла девушка. - Сейчас все расскажу. Выслушай и не перебивай, - вдыхая побольше воздуха в легкие, продолжал Итачи. – Начну немного издалека, - было видно, что ему было довольно тяжело говорить, и Сакуре стало немного его жаль, за её не столь благородное по отношение к нему. – Ты мне нравишься. Ты нравишься мне как девушка, с которой я был не прочь начать встречаться. Но везде есть свое «но». Даже в этом плане этим «но» выступал тот факт, что я практически помолвлен с другой девушкой. Я не хочу что-то говорить в свое оправдание, и все же пояснить я просто не могу. Эта девушка должна была стать моей невестой с самого начала, как только она появилась на свет. Учиха оборвал свой рассказ. Пауза затянулась, но Харуно не проронила ни слова, лишь выжидающе душила брюнета зелеными глазами. Но ее мозг разрывался от непоняток: «К чему он несет сей бред?» - Брак по расчету, если можно так выразиться. Моей женой должна была стать старшая из дочерей Хьюга. Ей выступила Ханаби. Да, я не имею права жаловаться на свою жизнь и на то, что за меня определили мою судьбу, но все-таки это ненормально. Ханаби – идеальная пара, не спорю. Ханаби – идеал девушки. Ханаби – идеал жены. И я поддался выбору родителей и не проявлял сопротивления. Все сделал, как положено старшему ребенку в семье, ведь исключительно на него возлагали большие надежды. Смешно, правда? – Итачи вопросительно посмотрел Харуно в глаза, ища в них спасительную веревку, которая может быть ему поможет выбраться из бездонного колодца, наполненного тухлой водой, на поверхности которой брюхом кверху плавают сдохшие жабы. Но дьявольский рок бесподобен – Харуно молчала, и ее лицо было чистым на мимику. – Скажу прямо, я не испытываю к моей будущей жене искренних чувств, кроме симпатии. Я за всю свою жизнь влюбился только раз. И этот раз произошел тогда, когда моя жизнь пересеклась с тобой. Да. Я люблю тебя. Учиха вновь замолчал. Розоволосая словно рыба была нема. «Он ждет, когда я отвечу на его признание? Хотя, такие слова из его рта звучат немного неправильно. Как то не нормально. Нет. Скорее последняя фраза из его глотки не что иное, как бред безумца!» - пронеслась догадка в голове у девушки, но она быстро взяла себя в руки и продолжила играть. Тишина. Общаться можно и без слов. Он ее понял по глазам. - Я не претендую на ответную реакцию, - голос брюнета дрогнул. – Я сделал то, что полагается человеку, не прячущемуся за маской лицемерия и эгоиста. Мне будет легче от того, что я сказал это. «Кто из нас старше?» - хмыкнула девушка. – «Вот в данный момент ты ведешь себя, как самый настоящий эгоист и лицемер!» У Сакуры замерзли от просидки на улице ноги, и до ужаса захотелось зевнуть. «Кто-кто, но эгоистка тут я», - чудаковато призналась себе девушка и, ущипнув незаметно себя за руку, продолжила играть невинный взгляд. – «Надо дослушать. Нельзя вот так взять и уйти. Некрасиво получится». - Почему я имел в виду свою семью, ты поймешь, - наконец Итачи подошел к главному. – И надеюсь, не откажешь в помощи. Сильный порыв ветра сорвал с открытого балкона наволочку и опустил, крутя в воздушных волнах, ее на землю, рядом с ребятами. Но они не обратили внимания, на то, как чистая и белая, наполненная свежестью, часть постельного белья погружается в подмерзшую слякоть на асфальте, превращаясь в серую тряпку, ненужную никому, и не пригодную для чего-то. За несколько секунд белое стало серым. А что станет с этим серым через час? Через два? Неделя и серое станет черным… - Полюби Саске, - такие легкие слова в простом предложении, но больно ударили самооткатом произнесенного их. - Что? – девушка краем глаза следила за такой можно сказать обыденной ситуацией, развернувшейся на земле, и потому до конца не уловила ход мыслей рядом сидящего человека. - Он любит тебя, - Итачи отвернулся от розоволосой, задрав к небу голову. – Даже если ты не испытываешь того, что испытывает он. - Почему? – ей остается только спрашивать. - Притворись, что любишь. Поверь, это не долго, - Учиха говорил сейчас с пустотой. Ему на самом деле было больно. Вот так, просто взял и отпустил. Отпустил свое счастье. Отпустил любовь. - Зачем? – Харуно все еще не понимала, что от нее хотят. И тащить из парня слово за словом ее уже раздражало. Вот взять и стукнуть ему по башке, чтобы выложил все как есть, а не мямлил как девица на выданье. - Саске болен и ему нужна помощь человека, к которому он не равнодушен. Это ты. Он не слушает родителей. Он не слушает меня. Он болен и ему нужна опора. Ему надо помочь сделать шаг вперед. И помочь можешь ты. Помоги и я помогу тебе. Помоги на первом этапе. Помоги ему сделать операцию. Помоги и я буду благодарен тебе всю жизнь, - брюнет выложил все то, что давалось ему тяжело. - Подожди, - Харуно сглотнула слюну. – Саске болен? - Да, - коротко ответил Итачи. - Чем? - У него опухоль мозга. Девушка не думала, что проблемы других могут оглушить и ослепить. Сакуре показалось, что она лишилась всех осязательных чувство на неопределенное количество времени. Но когда они вернулись, в голове взорвался вулкан, покрывая жаром лавы все внутри. - Опухоль? – Харуно вскочила со скамьи. Ее поведение удивило Учиха. Она ведет себя также как вел себя он сам, когда узнал о страшном приговоре младшего брата. Да. Это он. Он его кровь. Но вот она почему? - Операция! – взвизгнула розоволосая, подлетая к парню. – Почему он не делает операцию?! Ведь не все потеряно! Я слышала, что люди с такой болезнью могут жить дальше! У всех есть свои шансы! - Сакура! – Учиха больше не мог сдерживаться. Ему тоже страшно за брата. Ему тоже хочется кричать об этом. Ему тоже надо выговориться! - Почему вы не заставите его лечь?! – девушка не понимала, что ее так коробила сейчас. - Он не так прост, как ты думаешь! – брюнет срывался на крик. – Думаешь, мы ничего не предпринимали? Понимаешь, ему страшно! Ему страшно, что он живет до того момента, пока не ляжет на операционный стол! Ему страшно, что все закончится именно тогда! Понимаешь?! Харуно резко оборвала свой возмущенный вопль. Она позволила своему мозгу обдумать всё спокойно, не паникуя. Трезвость ума – это главное. Но мыслить не получалось. Теперь ее беспокоил еще один накрученный вопрос: почему она ведет себя так? Она же не могла…? Нет. Конечно, нет! Ни разу в жизни, а потому точно – нет! - Ладно, - выдыхая воздух, заговорила Харуно. – Я буду встречаться с твоим братом, таким образом, пододвигая его к необходимой операции. - Да, - Итачи успокоился. Он даже почувствовал некое облегчение. - Но потом что? – вот это действительно загоняло в тупик. - Потом ты можешь уйти, - его слова так просты, аж бесит. – Сакура, я не так глуп, как думаешь. Итачи противоречит сам себе и признает это. Может он действительно эгоист, которым движет один единственный лозунг – «если не я, то и никто другой»? - О чем ты? – Харуно напряглась, внимательно вслушиваясь в речь парня. - Я знаю, что знаешь ты, - его выражение лица было нейтральным. – А ты знаешь, что ты - это есть ты. Розоволосая замерла на месте. - Ты все помнишь. Твоя игра закончилась, не успев начаться, - пауза была жуткой в ее памяти, – для меня лично. - Ты знаешь, что я лгала с самого начала? – ее голос задрожал, а в изумрудных глазах плескался испуг. И, правда, трудно сохранять хладнокровие и наивность одновременно. - «С самого начала» - это уж больно громко сказано, - парень потер свою переносицу. – Ты отличная актриса по жизни, но я, отличный сценарист. Снежинок стало до безобразия много. Слишком много, а потому лучше обобщить эти прелесть под одну линию – снег. Интересно, есть ли шанс у черного стать белым? Или это истинное доминирование…