Когда мне тяжело...

«Если бы он не заявился к ней домой не позвонив. Если бы он как обычно поднялся на пятый этаж на лифте. Если бы сразу ее окликнул, приветствуя тем самым, и не стал дожидаться, пока она закончит свой разговор по телефону. Если бы она повернулась на доносившийся шум каблуков на лестничной площадке этажом ниже. Так много «если» и нет ни одного «но». Есть только «после». После того, как Итачи собственными ушами услышал ее разговор по телефону. После того как стал свидетелем ее дрожащего голоса, он понял, что в мире не может быть чистой невинной истории приключения несчастных слабых существ. - Тетя! Вы не можете закрыть глаза на то, что моя мать просто умерла от неправильной жизни! – Сакура переложила телефон с одной руки в другую, меняя тем самым пылающее правое ухо. – Эти фразы убивают меня своей красотой! Мне не нужны красноречивые слова! Почему полиция закрыла дело? Бред! Розоволосая стояла полуоборотом перед Итачи в нескольких метрах и ледяным взглядом сверлила мир по ту сторону грязного стекла оконной рамы, которая находится на каждом этажном переплете лестницы. Ее волосы были смешаны в модном беспорядке, и большая часть прядей свисала по плечам. Одета она была на выход, а значит, телефонный звонок застал ее уже за порогом квартиры. Или она сама позвонила? - Какие наркотики? – понизив голос, спросила девушка. – Где? Дома? Розоволосая с трудом вдохнула воздух в легкие, которые сжимались от нервного напряжения. Ее невольно колыхнуло в сторону, заставив свободной рукой схватиться за пыльный лестничный оконный подоконник. - Выходит, вы знаете, где этот упырь прячется? – закусывая губу, подводила итог разговора Харуно. – Тогда я согласна на сделку. Я достану вам то, что вы хотите. Но вы не должны приближаться ко мне до этих пор на шаг ближе, как уже сделали сегодня. Откуда у вас мой номер телефона? Что? Я, по-вашему, дура? Неужели похожа?! – Сакура истерично хихикнула. - Ладно, не важно. Сакура замолчала, вникая в слова собеседника на другой стороне связи. И видя, как ее лицо меняется на глазах, становясь все бледнее с сероватыми оттенками на отдельных участках кожи, Итачи понимал, что ей действительно становилось худо. - Можете меня не пугать, - зло шикнула девушка и сжала деревянный подоконник под ее рукой с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а рука забилась мелкой дрожью, - я, если вы не в курсе, и так пуганая. Я верну все то, что мне причитается. Я узнаю все, что скрывает семья Учиха. Такой шанс выпадает раз в жизни. Судьба ко мне благосклонна, даже после того, как сильно она меня отпинала. И ничто и никто не остановит меня на полпути до цели! – секундная пауза показала, что ее перебили. – Гордость? Все еще вы смеетесь надо мной? Зря. Я наступлю своей собственной гордости на шею и посмотрю, как она будет хрипеть и задыхаться. Я готова почувствовать боль снова, ведь она уже точно не будет такой, какую я переживала эти три года. Харуно сбросила разговор, сложив телефон-раскладушку. Вобрав в себя кислород, она со всей силы выкрикнула своему мутному отражению в стекле: - Сука-а-а-а! – громко и протяжно, срываясь на сиплый хрип. Учиха слышал эхо правды из ее уст на втором этаже лестничного переплета. Суть его визита была уже забыта, ибо неприятная боль колола беспощадной иглой в область груди, туда, где находилось сердце, заставляя его биться быстрее, тем самым давить на виски, призывая для глаз черные мушки». - Не с самого начала, - поправил Сакуру брюнет и встал с холодной от ранней зимы скамьи. – Прости, конечно, мне следовало сразу сказать, что я все слышал тогда, но видимо из-за того, что я привык все обдумывать, прежде чем действовать, все обернулось таким образом. Итачи задумался. А плох ли лично для него тот факт, что ситуация приняла такой оборот? Что он испытывает на самом деле? Злость? Или жалость? Или симпатию? Или же то, как он старался себя убедить – любовь? Любит ли он девушку стоящую сейчас перед ним? Трудный для понимания бред… Ей всего пятнадцать, но она успела вкусить запретный плод. Она согласилась собственноручно наложить на себя руки. Она согласилась сжечь себя дотла, если того потребует костер желаний, а пеплом своим она напоит врагов, следя, как те брезгливо плюясь им будут давиться. Он пытался выяснить у отца тот момент, о котором Сакура говорила по телефону – «Узнать и вернуть все то, что ей должны», - но ничего кроме обрыва отношений с семьей Харуно, Итачи не услышал. Почему отец оборвал связь? В каких на самом деле они отношениях состояли? Почему три года назад проводилась следственная проверка на заводе, перешедшему к его отцу, сразу после гибели прежнего собственника? Три года назад Саске попал в аварию, итог которой стал проявляться только два года спустя, значит это тоже как-то связано. Итачи получил лишь часть информации о семье Сакуры. И только ту, что плавала на поверхности и в которую мусорили посторонние рты, придавая трагической истории - краски и мерзости. - Тогда когда? – Харуно судорожно сжимала руками шарф, свисающий с ее шеи. – Почему сказал только сейчас? - Ты же все делала специально? – проигнорировав слова розоволосой, Итачи сделал к ней один шаг, становясь ближе. - Именно? – глаз предательски дрогнул, а улыбка скривилась в попытках проявить защиту. Показать, что страх не живет внутри этого слабого тела, что ее правда ничто по сравнению с чувствами ущемленных. - Когда сказала, что у тебя амнезия, ты была в курсе о нас? – спросил брюнет и бросил вопросительный взгляд испод черных густых ресниц на девушку. Недолгая пауза и он продолжил неофициальный допрос, задавая подследственной главный вопрос, которой мучил и терзал его сердце уже несколько дней и ночей. – Ты притворялась, когда была со мной? - Ты про то, когда желал меня трахнуть? – Харуно сверкнула своими прищуренными зелеными глазами и вызывающе посмотрела на парня. От последнего слова лицо Итачи перекосилось в гримасе отвращения, а губы дрогнули в попытки ехидной улыбки. Но розоволосой лично было противно говорить в таком тоне и сыпать ядовитый поток фраз в сторону человека, пригревшего ее. Вот опять. Верите в то, что в собственных ногах невозможно запутаться? Ха… Честно сказать, неприятно слышать такое в лицо. - Почему позволяла? – Учиха упрямо не сводил с розоволосой глаз, хотя и так становилось все предельно ясно. Чего же он ведет себя как восемнадцатилетний мальчишка? - Это ответ на твой первый вопрос, - ответила Сакура и оттолкнула от себя парня, стоящего уже вплотную к ней. Конечно, она уже знала, кто те люди, проявившие благосклонность и жалость. Вот только долго не решалась сделать серьезный шаг вперед, давя тяжелой пяткой слабость. - Почему ты этого добиваешься? – крикнул в спину уходящей девушке парень и с замиранием дыхания стал дожидаться, когда она обернется к нему и ответит, но она лишь продолжала идти. Через пятнадцать секунд до его уха долетела короткая фраза, заставляющая задуматься: - Ненавижу, когда мне тяжело, - скупой на эмоции голос растворился в шуме вечернего города и в холодной массе бездушных небесных бело-грязных снежинок. Сакура размеренными шагами топала по слякотному тротуару, спрятав замерзшие руки в карманы куртки. Она думала, что у нее останется время, чтобы навестить Саске в больнице. Но планы изменились кардинально. Парень, спасший ее, сам нуждается в спасении. И как быть? Позволить себе отпустить руль и ждать, куда машина прикатит – съедет на обочину или врежется в препятствие на дороге? Другого выхода нет. Она проиграла. Он не даст ей спокойно закончить игру. Время Харуно точно подошло к концу. На живых часах ровно полночь. И сжимать кулаки, кричать во все горло, бросать оскорбления по сторонам у розоволосой не выйдет. «Когда мне тяжело, я всегда напоминаю себе о том, что если я сдамся, лучше не станет», - девушка прочитала в голове личную молитву одной единственной фразой и вслух проговорила. – Моя звезда сгорел на половину, а значит, если я остановлюсь сейчас, и начну сначала, уже ничто не осветит мой путь. Поэтому, я упрямо пойду вперед и чхать я хотела, что думают умники и всезнающее ублюдки! Мой отец на моей стороне! Сакура вытащила потеплевшие пальчики из карманов, и вытянув руки прямыми перед собой, подалась телом вперед, словно собираясь с духом и набираясь энергии. Она бросила дерзкий взгляд на темное скучное небо, и шантажист мгновенно предстал перед глазами. Смешно. Итачи может произвести впечатление лишь одними своими способами подачи информации. В ее жизни никто так ей не преподносил вести, как это сделал он. Как тогда он ей сказал? «Ты отличная актриса, а я – сценарист?» - Нет, Учиха-сан. Ты сам совмещаешь две эти профессии «на ура». Не надо тебе прибедняться, а то глупо выглядишь, - пробубнила под нос розоволосая и выдохнула облачко белого пара. Холодает. Через час с небольшим Харуно стояла возле дверей своей родной старенькой обшарпанной квартиры, расположенной на втором этаже старого дома, капитальный ремонт которого проходил больше сорока лет назад, а точнее, вообще не происходил. Рухлядь, а люди живут и молчат, пока их пристанище в скором времени не превратится в руины. Девушка тронула замерзшими пальцами дверную ручку и, приложив немного усилий, толкнула дверь вовнутрь. Деревянная дверь поддалась, отворяясь. «Тетка не наврала», - пронеслось в голове у розоволосой. Устная сделка, которую они заключили между собой пару дней назад, заключалась в том, что Сакура отыщет в квартире небольшой сверток наркотиков, припрятанный дальней родственницей, и в короткие сроки произведет сбыт, по указному «адресу». Взамен тетка вернет ей отписанную бабушкину квартиру, которую отчим продал женщине за символическую плату. А также она будет держаться подальше от нее и не лезть в проблемы нового быта. Но у розоволосой еще есть и свои причины для этого. Она желает самостоятельно по-тихому разукрасить лицо паршивой тетки, которая виновата в том, что произошло с матерью несчастной. В этом не надо сомневаться. Не стоит ходить кругами, ответ лежит на поверхности. Единственный человек, которому мать довериться была эта проклятая женщина. - Глупая, глупая моя мама, - прошептала Сакура и, сделав над собой усилие, перешла порог дома. – Я заберу то, что принадлежит мне. Я заплачу только сегодня, ведь завтра я верну потраченное с процентами. Девушка бесшумными шагами прошлась по квартире, то и дело каждое новое движение останавливаясь и оглядываясь. Было тихо и прохладно. Было пусто и мерзко. Все было мертво. Харуно прошла в свою комнату – мрачную и отталкивающую – дойдя до распотрошенной кровати, она на нее села. Спустя пары минут Сакура уже на ней лежала и прожигала зелеными глазами посеревший потолок, местами покрытый пятнами от сырости. Грязное постельное белье пахло плесенью, а железные пружины кровати резали слух своим скрипом. - Смогу ли я здесь жить? – в слух саму себя спросила розоволосая, но ничего не услышала - ни из вне, ни из внутренней стороны. Глухая пустота режет без ножа, а эхо из-за акустики ядовитой змеей повторяет все движения и слововыражения. Вечерний свет проникал в окно, отбрасывая тени уличных столбов и деревьев на пол. Жизнь города долетала в помещение из открытой форточки и оставляла после себя пыль на предметах. - Восемь шагов к правому углу. Шкаф. Два шага влево – журнальный стол. Шаг до стены, которая скрывается столом. Мешающий предмет быта в сторону, а кусок грязного плинтуса потянуть на себя. И вот она моя маленькая тайна, - Сакура вытащила из тайника целлофановый пакет, в котором были сложены в несколько частей письма-открытки отца и помятые фотографии. А также деньги, завернутые в фольгу. Распотрошив свое сокровище, девушка уселась на полу, и, не сводя глаз с фотографии, стала улыбаться. Ее улыбка была теплой и страшной одновременно. Ни один нормальный человек не станет так себя вести по отношению к вещам, напоминающим смерть близкого и дорогого человека. - Я все помню. И знаю, что бесплатный сыр только в мышеловке. Но знаешь, папа, этот самый сыр можно достать, если перед тобой его захочет заполучить другая мышь. Просто позволь мне пожертвовать кем-то, ради получения «сыра», - Сакура провела пальчика по помятой поверхности фотографии и через доли секунды заплакала. Печально и бесшумно. Словно ее слезы душат, перекрывая доступ кислорода и закрывая при этом глаза, не давая тем самым видеть своего убийцу. - Я навещу маму. Обещаю, папа. Я клянусь, что узнаю, почему произошло это с тобой, - девушка сжимала в правой руке подвеску, висящую у нее на шее, а левой – фото, на котором она была запечатлена с отцом в день ее двенадцатилетия. - Вы теперь вместе. Подождите, и я буду с вами. Скоро, - Харуно положила деньги в карман куртки, а остальные памятные вещи убрала обратно под плинтус, пряча их от внешнего мира. Спасая их от жадных и корыстных взглядов. Через десять минут Сакура уже стояла на улице, держа в своем кармане куртки порядочный сверток с наркотическим веществом. - Алло, - проговорила девушка в телефон, уходя от бабушкиного дома. – Я забрала, то, что ты просила. Вот только никак я не пойму, почему сама не пошла туда? - Что? – наигранно произнесла розоволосая. – Следят за тобой? Смешная ты. А как же я тогда тебе передам все? Что? Сакура не удержалась и рассмеялась в телефонный динамик. - Ты хочешь, чтобы я сыграла твою любимую племянницу? – кривя губы, переспросила девушка. Но быстро взяла себя в руки. Новая идея дала о себе знать в нужный момент. – Теть, ты понимаешь, что твоя жизнь теперь в моих руках? Я же могу сдать тебя полиции. И при этом, ничего не потеряю. А ты останешься с носом да за решеткой. И красивые слова тебе не помогут. Сакура поймала глазами светофор на зеленом сигнале и направилась переходить дорогу. - Что я хочу? – перейдя дорогу, она оказалась практически в нескольких шагах от своего места пребывания. – Мне мало, что вы будете только хранить молчание. Я хочу знать больше о прошлом моего отца. Вы ведь как ни как были его личным секретарем. Так вот, вы должны мне полностью выложить информацию о его связи с семьей Учиха. И только после этого, я верну вам то, что вы так желаете. Встретимся завтра в восемь, у вас дома. Адрес пришлете смс-кой. Девушка сбросила звонок. - Я никому не позволю собой играть, Итачи-кун, - прошипела розоволосая и хищно улыбнулась. – Я сыграю до конца. Покажите люди, где вы видите слабых? Где вы заметили бесхребетных? Амбиции? Жадность? Она верит, что ее агония не будет такой, как у всех остальных. - Саске, ты как дружище? – в палату к больному вошел его одноклассник, одаривая в ней присутствующего сияющей и идиотской улыбкой. - Убейся об стену, Наруто, - фыркнул брюнет и кивнул сопровождающей Узумаки девушке головой в качестве «привета». - Как себя чувствуешь? – с сочувствием, поинтересовалась Хината и, подойдя к тумбочке, поставила на нее корзину с фруктами. - Заставляешь девушку таскать тяжести? А! Ясно! Чтобы она уже с первых своих дней привыкала к твоему эгоизму, - Учиха подколол Наруто. - Саске! – взвыл блондин, но быстро подавил в себе попытку треснуть болтливого язвенника по голове. - Если остришь, значит, поправляешься, - застенчиво улыбнулась Хьюга. - А то! – брюнет сел поудобнее. - Что говорят врачи? – Наруто осмотрел палату оценивающим взглядом, и мимика его лица показала, что он доволен обстановкой. - Ой, прекращай, давай! Финансист фигов! – брюнет махнул в сторону друга рукой, зная его страсть ко всему ценному. Верно, Узумаки не пропадет. С его-то страстью ко всему денежному эквиваленту. - Ничего они не говорят, кроме того, что надо еще несколько дней потрать на обследования, - взвыл Учиха. - Главное здоровье, - ненавязчиво намекнула на проблему Хината. - Слушай! – сверкнул испепеляющим взглядом брюнет на девушку. - Хината, отстань от него. А то опять истерику закатит, - остановил праведные попытки Наруто. – Ты что, не знаешь, какая он истеричка? Хьюга тихо хихикнула, за что вновь словила бешеные глаза Саске. - Скоро выпуск, а ты валяешься тут, - Узумаки подошел к тумбочке, на которую девушка несколько минут назад поставила корзину с фруктами и, вытащив из нее яблоко, парень вгрызся в него своими белоснежными зубами. - Это мое! – Саске попытался поставить вора на место, но вспомнив, что это не получится и не прокатит с таким-то человеком, вроде наследника компании Узумаки, сдался. – Не знаю, что делать после выпуска. Скорее всего, мне придется работать на своего отца и брата. При воспоминании о брате, брюнет непроизвольно сжал свои кулаки. Его лицо посерело, а зрачки глаз расширились, словно при испуге или передозировки лекарствами. - Саске? – позвали ребята. - Да? – фыркнул Учиха и вернулся в явь. - Ты можешь быть моим партнером по бизнесу. Работать со мной, - блондин решил поправить сложившуюся ситуацию в лучшую сторону, ибо избежать взрыва вулкана и не дать огненной лаве затронуть всех посетителей в ближайшую неделю, которые рискнут его навестить. - Предлагаешь, чтобы я был с тобой в одной лодке? – переспросил Учиха. - Да, - кивнул Узумаки. - А это не плохая идея, - поддержала ребят девушка. – А я стану супругой твоей, - подмигнула она Наруто, - и помогу с продвижением, психологически настраивая вас обоих. - И ты психологом? – нервно сглотнул Учиха и покосился на друга. - У тебя уже есть невестка-психолог? Подумаешь, что и жена твоего друга тоже будет психологом! – психанула Хината. - Ладно-ладно! – поднял руки в знак примирения Наруто. – Будет вам! Психология – это замечательно! Одни плюсы. Будет царить в доме спокойствие и благополучие! - Да-а-а, - протянули спорящие, не сводя с друг друга полыхающих огнем глаз. - Ты сказала, что-то про невестку, - спохватился брюнет. - А тебе разве еще не сказали? – удивилась девушка. – Ханаби и Итачи закрепляют свои отношения бракосочетанием. - Брат женится? – Саске подавился воздухом. - На свадебке гульнем! – потер ладошки блондин и подмигнул подруги, которая в мгновение ока покраснела от смущения. - Да уж, - выдохнул брюнет, не веря в происходящие. Она сидела на диване и с коротким промежутком времени щелкала пультом телеканалы, сопровождая все это, пустыми помутневшими глазами, следившими за цветным экраном. Ничего не понимая и ничего не слушая, девушка, словно зомби или робот на автомате с заданной программой нажимала на одну единственную кнопку. Громкость была максимальной, что стены сотрясались от звуков, доносившихся из динамиков. Устав от бессмыслицы, Сакура выключила телевизор и, сбросив с себя одежду, направилась в ванную комнату, где включив воду погорячее, забралась под душ. Тело быстро отдало воде холод, погружаясь тем самым в приятный транс наполненный ароматами дорогих гелей и масел. Шум воды успокаивал, а кожа загоралась жаром. Тридцать минут и она уже стоит возле ночного окна и глотает обжигающий кофе. Звонок в дверь был не пугающим, как для многих других людей. Сакура, не отставляя кружку в сторону, а держа в горячих руках, направилась с ней к железной черной двери. Щелкнул замок, и тяжелая дверь отварилась, открывая перед девушкой гостя. - Кофе будешь? – спросила она, разворачиваясь и следуя обратно на кухню. - Ночью пить кофе, значит не спать, - вынес заключение Итачи и, закрыв за собой дверь, последовал за Харуно. - Не хочешь кофе? Так значит, хочешь чая? – не оборачиваясь, продолжала допрашивать о вкусовых пристрастиях розоволосая. - И чая тоже не хочу. Он ничем не отличается от кофе, - брюнет уселся на стул, опрокинувшись по-хозяйски на его спинку. - Не хочешь чая? Так значит, хочешь молока? – игнорируя все, продолжала Харуно. - И молока тоже не хочу, - Учиха не переставал изучать тело розоволосой. - Сок? Вода с лимоном? Просто вода? Кефир? Йогурт? Пиво? Коньяк? Ликер? Яд? – Сакура развернулась и, наклонив голову чуть вправо, поймала черные и бездонные глаза мужчины, сидящего вальяжно и вызывающе дерзко. «Он играется со мной? Проверка моей нервной системы?» - усмехнулась Сакура и сделала максимально-нейтральным свое выражение лица. Ноль мимики. - А яд какого года выпуска? Какой у яда вкусовой характер? – Итачи говорил серьезно, но было видно, не раскрывая карт, что он блефует. - Яд настаивался больше трех лет. Вкус? Яд поглощают холодным, не разогревая. Можно с кубиками льда, - приподнимая слегка брови, поведала о качестве яда девушка. - Три года – это мало, - брюнет улыбнулся одним уголком губ. - Если его держать дольше, он может взорваться в бутылке и задеть невинных и кристально чистых, - Харуно сделала глоток уже остывшего кофе. Горький и крепкий, заставляющий сердце биться сильнее, словно в предвкушение мести, которая вот-вот да исполнится. - Яд, который вкушают холодным, относится к категории блюд из мести? – игра становится жаркой. - Верно, - Сакура отставила наполовину недопитый кофе в сторону и, сложа руки на груди, пристально посмотрела на Учиха. - А ты уверена в том, что делаешь? – немного поддавшись вперед, спросил у мстительницы Итачи. - Ты о чем? – не позволяя себе расслабиться и выдать себя врагу, поинтересовалась розоволосая. - Ты считаешь, то твой отец умер по вине моего? – брюнет наигранно зевнул. «Издеваешься?» - завизжала скрытая личность девушки, желающая ринутся в бой хоть сейчас. - Я узнаю правду любой ценой. Хоть мать и полностью все не рассказывала, но ее пьяные бредни до сих пор гудит в моих ушах. То, как она проклинала моего отца за его игровое хобби и за то, что он доверился семье Учиха, - девушка подошла к кухонному столу, и вытащила испод него табурет, на который величественно уселась. – Тебе самому не кажется странным, что имущество моего отца беспрепятственно перешло к твоему папаше? Полностью и мимо настоящих наследников? Проигрался? Нет. Здесь что-то не так. И кто такой Мадара? Почему твой отец прикрылся тогда им? Кто тот мальчик, сидевший в машине моего отца в день аварии и бесследно исчезнувший из протоколов ДТП? На месте происшествия два человека, через пару часов – один? Не надо только говорить, что моя мать больная была на голову! Знаешь, пусть и звучит выражение: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке» дерзко и безосновно, но это есть реальность. Моя мать в настоящем свете молчала, но как только у нее появлялась возможность забыться под действием алкоголя, то все то, что она держала у себя на сердце, вырывалось наружу. Потихоньку и медленно она шла к алкоголизму. Медленно, но верно она потеряла себя. Верно, она убила себя за свою слабину. Она ведь женщина. Она слабая. - А ты хочешь сказать, что не являешься женщиной? – хмыкнул Учиха, тем самым представляясь в глазах Харуно мерзким человечишкой, которого она не знала. Итачи двуличен. Он такой же, как и она сама. - Я не женщина – я подросток и ребенок, - бросила в лицо верный и подлинный факт. - Ребенок? – мужчина сморщил нос, признавая действительность. Она ребенок. Ей всего пятнадцать. Она хрупкий человечек, играющих как мотылек с огнем. Она прожила мало, но не боится потерять будущее. Кто играет с жизнью, должен сыграть и со смертью. - Сто дней. Я отсчитаю сто дней для тебя, - Итачи, наконец, выложил цель своего визита. - Каких сто дней? – не поняла розоволосая смысла сказанного Учиха. - Я тебе ведь говорил, что ты должна помочь мне с братом, - мужчина напомнил ей о вечернем разговоре. - Знаешь, у меня нет никого желания больше помогать тебе и твоей проклятой семье, а квартиру я освобожу уже сегодня, - Сакура подвела итог. - У тебя не получится просто так уйти, мошенница, - нотки голоса в мгновение сменились, превращаясь в жестокие и резкие. - Ха! Мошенница? – хмыкнула девушка и в конец рассмеялась. – Не смеши меня, Итачи! Не будь придурком! - Не бросайся словами, Хана, - он оборвал смех девушки и глазами наполненными желчью, посмотрел на нее. – Ты знаешь, как может в одночасье запахнуть горелым? - Хана? – левых глаз предательски дернулся, а приступ непрошенной икоты стал бесить. - Выпей водички, Хана, - предложил Учиха. - Пошел ты! – взвизгнула розоволосая и, подскочив на месте, схватила правой рукой отставленную не столь давно кружку с холодным кофейным напитком. Сделав несколько добрых глотков и затаив дыхание при этом, Сакура смогла подавить ненавистную икоту. - Отсчет в сто дней, - Учиха бросил взгляд на наручные часы, - начался сегодня и закончится ровно в 00.01. Это время ты должна потратить на Саске и его лечение. - Козел! – плюнула девушка, стирая рукавом халата кофейные подтеки на губах. Парочка молодых людей сидела на скамье в городском парке и любовалась открытым для звезд небом. - Может по домам? Уже поздно, - предложил Сай и посмотрел на подругу. - Я до сих пор не пойму, что тогда случилось, - Ино потерла затекшую шею, упустив голову вниз. - Ты вновь про случай в клубе? – протяжно вздохнул брюнет. - Сакура такая странная. Честно, я не верю, чтобы она потеряла память, - вспоминая взаимоотношения розоволосой и Учиха, блондинка передернулась от отвращения. - А мне кажется, что именно ты повела себя там странно, - напомнил о ее поведении друг, но поймав грозные небесные глаза на себе, прожигающие своей взбешенностью, перешел сразу к главному. - Почему ты так думаешь? Может все действительно серьезно. - Сакура не стол глупа, - легонько прикусив розовые губы, продолжила свои догадки блондинка. - К чему ты клонишь? – Сай зевнул и посмотрел на дисплей телефона, отмечая, что на часах время стукнет к полуночи. - Мне надо встретится с ней, - кивнула сама себе девушка и встала со скамьи. – Ну что, ты идешь?