The Taste of Bitter Chocolate

Кто, как не ты, сожжёт мосты? Кто же построит вновь? Научи меня жить, как ты, чтобы не кипела кровь… © Кристина Соловий

      Совершенно не важно, на кого ты учишься и кем хочешь стать в будущем, главное — оставаться добрым, милосердным и хотя бы иногда прислушиваться к своей совести. Ведь нет такой профессии — быть человеком…       — Мар, ты точно уверен, что оно того стоит?! — с ноткой негодования спросил меня Дан, отнюдь не понимая моего желания. Ха, еще бы.       — Дан, если я решил — значит, так оно и будет. Намёк понятен? — друг посмотрел на меня с лёгкой иронией, но не ушел. Спасибо, братан. Ты как никто меня понимаешь. Кажется, без твоей поддержки я бы давно спятил…       — И всё-таки, я думаю, что ты сумасшедший, Марков, — он покачал головой, осуждая мои действия.       — Да я, блять, тоже так думаю! — срываюсь, впервые за долгое время, и ударяю рукой по рулю. Чёрт, как же меня всё это достало! — Тоже так думаю, но ничего с собой не могу поделать! Видел бы ты, какими глазами она смотрела на меня, когда я увидел её в таком состоянии! Клянусь, на меня никто так не смотрел в жизни, даже моя родная мать! Она искала защиты у меня, искала понимания, а я?! А что я?! А я тот мудила, который хочет отобрать у неё дело её семьи — вот кто я! Её родители хер на неё клали с самого рождения, в тринадцать лет она попала в аварию, где, чёрт возьми, потеряла зрение к хуям, а несколько дней назад её изнасиловали два ублюдка, пуская тем самым её жизнь под откос. Ты не представляешь, каких усилий мне стоило затащить её в больницу к гинекологу и психотерапевту, и что сейчас?! Сейчас мне нужно предать её? Заставить подписать конченые документы, чтобы вонзить ей ещё один нож в спину?! Как я по твоему должен это сделать?! Как?! Нет, я, конечно же, не архангел, но и не последний урод в этой жизни. Я просто не смогу так сделать. Не сейчас…       В салоне автомобиля воцарилось молчание. Дан молча постукивал пальцами по бардачку, а я не мог понять, что только что произошло. Это меня прорвало? Нет, не думаю. Я совсем не это хотел сказать, совсем не то имел в виду. Блин, да что же со мной происходит в последнее время?! Почему я так остро воспринимаю любые слова, которые мне говорят?! Объясните хоть кто-нибудь, я сотку дам.       — Мар, это случайно не твой клиент? — Дан легко пихнул меня в плечо и указал на молодого человека, что секунду назад вышел из здания сомнительного происхождения. Притона, иными словами.       Конечно же, я знал этого предводителя пидоров. Ян Шереметьев — местный мудила, на которого у меня была чесотка в области кулаков. Интересно, директриса хоть догадывается, куда ходят её воспитанники в такое время?       — Да, это он, погнали, — я намеревался выйти из машины, натягиваю на лицо черную маску, но меня остановил мой друг.       — Подожди, Мар. Говорить буду я, окей? — предложил парень, а я недоумевал от его предложения. С какого перепугу он печется за девушку, которую мне предоставили? — Какой же ты тупой, Влад, — он закатил глаза, будто в десятый раз объяснял мне, откуда берутся дети. — Он ведь твой голос наверняка знает, а мой — нет. Да и потом, у тебя даже алиби нету, какой из тебя инкогнито, м? — я пораскинул мозгами, а потом с теплотой всмотрелся в лицо своего друга. Вот ведь засранец, как всё продумал! И даже обо мне позаботился!       — Ладно, пойдём уже, а то он уйдёт, — сказал я, вылезая с машины.       Незачем ему знать, что я о нём пекусь.       Верно же?       Вот и я так думаю.       Тем временем Януля стоял около кирпичной стены и звонил кому-то по телефону. Вот ублюдок малолетний, а? Он меня одним своим видом бесит, падаль. Резко подбегаю и разбиваю телефон о стену.       — Эй, ты чё, охуел, придурок? Ты хоть знаешь, сколько он стоит?!       «А ты знаешь, сколько стоит человеческая жизнь, ссыкло?! Твоя — медный грош, а скоро станет еще дешевле, уж извини.»       — Спокойно, Олег… Мальчика явно не учили, что надо хорошо вести себя с плохими дядями, — подошёл тем временем Дановский. Он многозначно почесал подбородок и зарядил придурку в живот. Шереметьев выпучил глаза и, застонав, осел на пол. Дан сел рядом на корточках. — Значит, слушай сюда, милый собачонка, тебя в детстве не учили, что нельзя обижать маленьких девочек? — он сощурился, оглядывая Яна взглядом хищника перед тушкой кролика.       — Вы о ком? — непонятливо спросил мальчишка, недоумевая.       — Олег, по - моему наш щенок болеет склерозом, не освежишь ему память? — молча киваю и тут же пинаю уродца в живот. Он вскрикивает и хватается за желудок, ха, надо же, какой точный удар.       — Вы про эту… Добровольскую?! — он испуганно переводит взгляд то на меня, то на Дана.       — Ну вот видишь! Оказывается, не всё так плохо с тобой, смазливый! — он хватает Яна за волосы сзади и рычит ему на ухо: — Быстро отвечай, кто, где и когда, мелкий уёбок, пока я не разозлился!       — Я тут ни причем, клянусь! — он машет руками, отбиваясь от нас. — Эта сумасшедшая кому угодно могла перейти дорогу, я-то при каких делах? — возмущённо шипит парень, с ненавистью смотря на меня и на Дановского.       — М-м-м, — протягивает друг. — Да ты у нас, выходит, глуховат? Окей, еще раз повторяю: Кто… — удар в живот. -…Где… — еще один в лицо. -…И когда! — сильный удар в пах, заставляющий меня поморщиться. Да уж, лучше бы сразу сказал, а не отпирался. Дана в гневе даже я боюсь, а он так вообще описаться должен!       — Я же говорю вам, что ни при чем! Да, мы повздорили, я был зол на неё, но я никого не нанимал, честно! Она мне на хрен не нужна, но… — он запнулся и испуганно, глазами побитой собаки, уставился на нас.       Чёрт, как же хочется съездить ему по роже-то, а! И главное, строит тут из себя, мол, я такой невинный, такой чистенький, а вы просто так решили меня на свой кулак пнуть! Ух, мелкий дрыщ, прям бесит.       — Но что?! — рявкает тем временем Дан, не в силах стерпеть. Твою мать, не дай Бог ему вывести спокойного Дановского из себя — он же его убьет!       — Но… Я знаю кто мог это сделать! — кивает Ян, хлопая глазами. — Это по любому тот историк долбанутый! Он уже давно смотрит на неё так, словно хочет сожрать, говорю вам! Заступается, такой добренький, прям воротит…       Я закатываю глаза.       Так-с, понятно… Очередной притрушенный! Господи, ну почему я пришел именно в эту школу?! Почему ты не послал меня в какой-нибудь лицей с красивыми преподавательницами младше тридцати?!       — Пойдём, Олег, — нарочно не моим именем позвал меня Дан. — А ты запомни, — он взял его за подбородок и хорошенько вмазал по кирпичной стене затылком. Паренёк взвыл. — Нельзя обижать маленьких девочек, особенно если за ними стоит Боровский. Усёк?!       Мальчишка кивнул, и мы ушли. М-да, морду-то набили, а информация?! Кто нам её предоставит?!       Дилемма… Ох какая дилемма!       Ну, хоть удовольствие получили!       — Кстати, ты почему ему сказал про Боровского? — поинтересовался я, садясь в машину. Естественно, с Михой Боровским я знаком, он еще один из банды Канцлера. Нормальный парниша, сообразительный, но вспыльчивый. А так ничего!       — Да эта козлина меня в покер обставила! — сокрушённо сказал Дан, садясь рядом. — Вот пусть теперь за эти деньги от ментов откупается, мальчишка по любому ведь жаловаться пойдёт, да? — я пораскинул мозгами и утвердительно кивнул. Зная характер Янули, он уже дает показания в ближайшем участке. Эх, хиленький клиент на этот раз попался…       — Ладно, всё с тобой понятно, игрок… — сказал я Дану, на что он обозлённо фыркнул. — Поехали домой. Сил совершенно нет, а завтра ещё к Добровольской чесать, — сказал я, заводя автомобиль.       — Ох, дружище, не завидую я тебе. Столько времени угрохать ради слепой бабы! — он жалел меня. — Ну, ничего, закончишь дельце и в бордель! Там такие крохи — скучать не дадут! — он заржал на весь салон, а я благодарил темноту за то, что сейчас не видно, как побелели костяшки на моих руках от ярости.       С чего бы?

***

      С детства ненавидел больницы в любом их проявлении. И будь это частная клиника с кучей нового оборудования, или старая больница с не менее старыми санитарками, пахло здесь всё так же отвратительно. Спирт, вперемешку с лекарствами и хлоркой. А если говорить о старой лечебнице, то еще и гноящимися ранами пациентов. Буе-е-е-е…       Но, к счастью, Алиса находилась в более приличном заведении, где работала моя старая знакомая — Марта, переселенка из Германии, что вышла замуж за русского.       — Привет, — она по-хозяйски чмокнула меня в щёку. — Давно ждёшь? — виноватый взгляд и закушенная губа выдавала в ней вчерашнюю студентку, так как бывалые дамочки уже имели опыт в общении с клиентами и относились ко всему, если не с равнодушием, то с холодной расчетливостью так точно.       — Нет, — отрезал я, отдавая стаканчик кофе, купленный неподалёку. — Возьми и перестань суетиться. Ты же не медсестра, а настоящий специалист, который просто обязан опаздывать! — поучительным тоном сказал я, замечая, как она закатила глаза. Ну вот всегда так! Только скажет Влад дельный совет, как все дружно посылают его на хрен. Что за люди?       — Учить будешь в своём лицее, господин учитель! — я открыл рот в немом удивлении, мол, откуда ты знаешь, ведьма, но Марта, как всегда, всё поняла. — Твоя знакомая просто оказалась очень сговорчивой, милый. Потому теперь я знаю, что ты ей просто преподаватель, проявивший сочувствие, — она пожала плечами. — Интересно, откуда такое милосердие? — она вопросительно подняла бровь. — Тот Влад, которого я знала, отнюдь не был волонтёром.       — Мартусь, тебе оно надо? — слегка раздраженно спросил я, но девушка тут же подняла руки в жесте «Сдаюсь!» — Ну вот и я так думаю.       — Ладно, — тут же согласилась подруга. Времени у неё было явно мало. — Пойдём в кафе, ведь нам есть о чём поговорить…

***

      Я сидел напротив Марты, приготовившись к худшему. Мда, вот уж не думал, что так буду переживать из-за одной девчонки, так неожиданно ворвавшейся в мою жизнь.       — Итак, — начала Марта. — Конечно, в таких ситуациях подобного не говорят, но я все же скажу… — она вздохнула и продолжила. — Твоей подопечной крупно повезло. Суицидальных наклонностей я не обнаружила, впрочем, как и мазохистских. Видимо, она отключилась при… — девушка запнулась, не зная, как сказать. Я махнул рукой, мол, понял, давай дальше, и она согласно продолжила. — Сильная депрессия, стресс и шок, но это в её состоянии вполне естественно. Присутствует также страх и апатия, но это поправимо, — девушка строго и чётко, как в армии, объясняла мне каждый момент, каждую болевую точку в подсознании Алисы, чему я был крайне благодарен. Она давала мне нужные предупреждения, а предупреждён — значит, вооружен, как говорится. — Ну, а теперь к главному, — продолжила девушка. — Я попытаюсь объяснить, что именно тебе нужно делать в данной ситуации, — сказала, как отрезала. Впрочем, а на что я надеялся? — Конечно же, первое и ключевое — не оставлять одну, всё время помогать, в какой-то мере, даже защищать, чтобы девочка чувствовала себя, как за каменной стеной. Но в то же время ты должен показать ей жизнь заново! — она отчаянно жестикулировала, будто пытаясь вдолбить мне прописную истину. — Приятные посиделки с тортиком, прогулки по парку, походка в бассейн… Ну, в общем сам разберёшься, не маленький.       — Ну да, это я сам, — кивнул я, продолжая слушать.       — Ну и в ближайшие недели две — никаких стрессов. Даже самых маленьких, а если что-то и случится, то сразу же используй свой дар самоубеждения, Дмитриевич, — она несильно сжала мою ладонь. — И постарайся быть милым, — я уставился на неё, как баран на новые ворота. Ты от меня этого требуешь, женщина? — Я знаю, что обращаюсь не по адресу, — тут же исправилась девушка, — но все-таки. Алиса просто чудо, и я не хочу, чтобы она страдала, — закончила она.       — Я тоже… — едва слышно добавил я, сразу же пожалев, но девушка, к счастью, не услышала.       — Пойми, Влад, эти слова я обычно говорю молодым людям таких девушек или близким, но… Раз у неё такая ситуация, то, я прошу тебя, не ломай её снова. Столь добрых людей я не встречала еще ни разу, несмотря на такую проблему, — она снова посмотрела на меня просящим взглядом, и сердце болезненно сжалось. Ну, класс, теперь я должен предать уже двух девушек! Час от часу не легче!       И какой чёрт дернул меня их познакомить?!       — Ты не опаздываешь на пятиминутку? — перевел тему я, бросая многозначительный взгляд на часы. Марта тут же поднялась, вспомнив, что это не встреча выпускников, и подошла ко мне.       — Я верю тебе, Влад, — она чмокнула меня в щеку на прощание. — А она верит еще больше…

***

      В который раз я уставился на цифры, значительно выделяющиеся на белой двери. Рука посильнее сжала букет розовых тюльпанов, грустно висевших цветочками вниз. Да уж, Влад, вляпался ты по самые уши, если не дальше. И главное почему? Потому что, в который раз, проявил свою мягкотелость! Думал, что поиграешься, заставишь подписать документы и всё? Разошлись, как в море корабли? А вот и нет, Марков, получай удар под дых! Сука…       Около меня постоянно носились медсестры, тихо шурша белыми халатами, будто напоминая, что так я буду стоять не вечно. Да и правда, пора бы определиться уже…       Посильнее сжал ручку двери, яростно толкая её внутрь. Будь, что будет! В конце-концов, вернусь со щитом или на щите…       Я вошёл в комнату.       Алиса лежала на спине, устремив свои незрячие глаза в белый, как молоко, потолок. Её красивое личико не выражало никаких эмоций, и только заплаканные глаза свидетельствовали о том, что эта девушка ещё жива и что-то чувствует.       — Алиса… — осторожно позвал я её.       Ничего… Даже не дёрнулась от звука моего голоса!       — Алиса! — уже громче продолжил я, и она лениво повернулась на звук моего голоса.       — Владислав Дмитриевич? — бесцветным голосом спросила малышка, сжимая в руке подол бежевой толстовки.       — Да, Алиса, — я осторожно подвинул стул к её кровати и сел на него. Она услышала звук и повернулась в противоположную сторону. Что же, пускай так… — Это тебе…       Я положил ей на грудь цветы с нежно-розовыми бутонами, с досадой отмечая, что она не сможет оценить их по достоинству. Девушка осторожно сгребла тюльпаны в охапку и приблизила их к своему носу, вдыхая аромат.       — Очень хорошо пахнут… Спасибо! — Добровольская хотела положить их на тумбу, но никак не смогла нащупать последнюю.       — Давай помогу? — спросил я и, не дожидаясь разрешения, взял растения из её рук. Наши пальцы на секунду соприкоснулись, но Алиса тут же отодвинулась от меня.       Боже, какой маленький, напуганный зверёк… Неужели я действительно не могу ничего для тебя сделать?!       В голове одна за одной зашевелились мысли, заставляя меня улыбнуться озорной мальчишеской улыбкой.       Что-то я все-таки могу…       — Милая, у тебя тут нет никаких ценных вещей? — как бы невзначай спросил я. Она нахмурилась, задумавшись о чем-то, но потом отрицательно кивнула. — Тогда пойдём! Я хочу тебе кое-что показать! — она в недоумении вскинула брови.       — Что именно? — с недоверием спросила девушка, нехотя поднимаясь.       Эх, хвалёное женское любопытство, погубит оно когда-то тебя, милая…       — Это сюрприз! — таинственно сказал я, вылетая из комнаты вместе с ней.

***

      Мы подъезжали к красивому зданию нежно-голубого цвета. Алиса всё это время молчала, да и я не горел желанием заводить разговор. То, что я собирался сделать, было лучше всяких разговоров. Во всяком случае, я так думал.       Припарковавшись на местной парковке, я вышел из машины и галантно подал ручку даме. Она, к моему удивлению, приняла её, правда не сразу.       — Где мы? — она нахмурилась. Ей явно не нравилась моя затея. Эх, Добровольская! Неужели я ещё не показал, что мне можно доверять?       Хотя… Это мне доверять-то?       — Пойдём, всё увидишь! — отвлёкся я и схватил её за руку, не дав возможности выразить протест. Так что ей просто ничего не оставалось, как плестись рядом, держа меня за запястье.       Мы подошли к кассе, и я усадил её на кресло рядом.       — Я сейчас вернусь, ладно? — девушка с испугом посмотрела в мою сторону, явно не желая отпускать. Блин, сейчас же весь сюрприз сорвётся! — Я на секунду, не бойся! Обещаю, ты будешь рада этому.       Она все так же с недоверием смотрела на меня, нехотя отпуская руку.       — Это обязательно? — спросила она.       — Разве я тебя когда-нибудь обманывал? — встречный вопрос от меня, заставивший её полностью отпустить мою рубашку, в которую она вцепилась, предоставляя свободу выбора.       Я тут же метнулся к кассе.       — Девушка, простите, где я могу найти инструктора? — нетерпеливо спросил я, желая, чтобы мой план поскорее осуществился.       — Он перед вами, — довольно протянула она, смотря на меня с улыбкой. — Вернее, она, — я недоумевал, но эта особа поняла, что за вопрос я хочу задать. — Кассирша отошла на минуту, но я с радостью отвечу на все ваши вопросы, — ладно, чёрт с вами, у меня и так времени в обрез.       — У Вас можно заказать плавание с дельфинами? — она, чуть подумав, кивнула, и я мысленно обрадовался. Полдела сделано. Теперь осталось лишь объяснить, что было немного сложнее. — Понимаете, у меня… подруга в депрессии, а я слышал, что это помогает…       — Вы все правильно слышали, — она опять утвердительно кивнула.       — Но у меня особый случай, — сокрушенно прошептал я. Она вопросительно взглянула на меня из-под густых ресниц. — Понимаете, девушка слепа, и я хотел поинтересоваться, при таких условиях это возможно?       Саша (прочитал на бейдже) нахмурилась, но потом сказала, что это не повлияет на терапию, а наоборот, усилит её.       — Простите, — обратилась она ко мне после. — Теперь моя очередь задать вопросы. Могу ли я узнать, почему депрессия у вашей подруги?       А это так важно?       — Не то, чтобы мне было любопытно, просто это необходимо, — заверила меня Александра. — Так я пойму, какой именно дельфин сможет помочь этой девушке.       Какая, нахрен, разница какой дельфин будет катать её на своей мокрой спине?! Это что, шоу талантов?!       Я еще раз посмотрел на растерянную девушку неподалёку и понял, что просто обязан довести дело до логического завершения. В конце-концов, не исключено, что это действительно поможет ей.       — Её изнасиловали, — коротко пояснил я девушке, губы которой тут же вытянулись в немом «о».       Она замолчала и снова нахмурилась. Нет, ну если ты сейчас откажешь мне, то я приеду сюда ночью и разгромлю всё к чёртовой матери! А дельфинов заберу себе и буду держать в ванной вместе с довольной Добровольской!       — В таком случае, ей поможет Каспер, — она встала из-за кассы и позвала меня. — Пойдёмте, познакомите меня со своей подругой…

***

      — Спасибо еще раз, Владислав Дмитриевич, — крикнула она из бассейна. Я вновь закатил глаза.       Сказать, что моя «подруга» была довольна — ничего не сказать. Ей так понравилось, что не описать словами, клянусь!       И, возможно, именно поэтому я с жадностью ловил каждую её улыбку. Возможно, именно потому мне так нравился её искренний смех. Возможно, именно поэтому я укутал её в полотенце и усадил рядом с собой. Возможно, именно поэтому она больше не думала о тех уродах.       Возможно именно поэтому я был счастлив, впервые за долгое время.       Добровольская не уставала благодарить меня ни на секунду. И даже, когда я сказал ей, что это просто мелочь, она надулась, как ребёнок, и сказала, что именно таких мелочей ей в жизни и не хватало, намекая на своё тяжелое прошлое и не менее тяжелое настоящее. Потому я поспешил отвести её в кафе.       Миленькое заведение в торговом центре не отличалось посетителями, несмотря на выходной день. Наверное, потому что здесь были заоблачные цены, но Алисе знать об этом не обязательно.       Она заказала горячий шоколад и булочку, а я кофе и горький шоколад.       Мой любимый шоколад.       — Этот день я запомню надолго… — грустно протянула девушка, сжимая в руках белую чашку с плавающим наверху зефиром. — Спасибо Вам…       Она, скорее всего случайно, посмотрела прямо мне в глаза, и я на секунду забыл как дышать. Такими чистыми и добрыми они мне показались, несмотря на всю боль, что они не видели.       — Тебе… — протянул я, встречаясь с её непонимающим взглядом. — Думаю, я заслужил обращения на «ты», не так ли? — в своей привычной насмешливой манере, спросил я, наблюдая за тем, как она растянулась в смущенной улыбке.       — Хорошо, — кивнула блондинка. — Спасибо тебе за чудесный день. Он наверное один из самых лучших в моей жизни… — она тяжело вздохнула и я понял, что остальных «лучших дней» было очень мало.       За столом повисла звенящая тишина, был слышен звон посуды на кухне и тихий разговор официантки по телефону, что очень-то напрягало. Но никто из нас не захотел прервать эту молчанку. Добровольская, скорее всего, собиралась с мыслями, а я ждал её слов, какими бы они ни были.       — Моя семья ведь не всегда была богатой… — начала тем временем девушка, отводя взгляд. Было видно, что эта тема дается ей с трудом, потому я не смел давить на неё. Хватит с неё уже давления, пора бы и её мнение спросить… — Даже мои братья родились еще тогда, когда родители жили в коммуналке и работали на двух работах, чтобы прокормить семью, — грустно усмехнулась она. — А потом всё вдруг изменилось… Мой дядя, Мирон, слышал о нём? — я угукнул. Еще бы я о нём не слышал! — Ну вот, — продолжила ученица. — Мой дядя и мама получили неплохое наследство, которое разделили пополам. Конечно, ни мама, ни папа не знали, что с такими огромными деньгами делать и просто обезумели от счастья, собираясь промотать всё за один день на шмотки и прочее, — она тяжело вздохнула и снова отпила шоколад. — И тогда на помощь опять пришёл старший брат моей матери. Он экономист по профессии, смог правильно орудовать своими деньгами и уговорил отца вложить деньги в бизнес, а не в дурости. На дворе стояли девяностые годы, и, конечно же, мой отец согласился, хоть еще долго терзался сомнениями. Поначалу всё было плохо, львиная доля денег все же прогорела, из-за чего мать часами плакала на кухне, а отец пил валидол. Но вскоре их труд дал первые плоды.       Сначала одна фирма, потом вторая, третья… Всё закружилось в бешеном круговороте, даря моим родителям машину, квартиру и признание в обществе. Очень скоро из коммуналки мама и папа переехали в элитный новострой, продолжая тратить деньги на пустяки. Другое же было с дядей Мироном. Он копил, копил, копил, пока, наконец, не позволил себе купить нефтяную трубу и построить на прибыль с неё «ГигалДобрИндустрия», машиностроительный завод. Ты ведь знаешь, о чём я, верно? — по всей видимости она снова обращалась ко мне.       — Да, конечно, — меня так увлёк её рассказ, что всё остальное казалось уже неважным. Эта информация может быть мне полезной, если я хочу поставить на место чету Добровольских.       — Ну так вот, отец в то время уже ушёл в политику и, понятное дело, не имел права иметь собственный бизнес, тем более столь масштабный. Поэтому за права начала бороться моя мать… — она грустно повесила носик. — Стыдно признаться, но она подала в суд на своего родного брата ради компании! Но даже там её ожидал провал — документы были чисты, как стекло, потому ей ничего не светило.       Видел бы ты, как бесились родители в то время. Мне-то уже было около трёх лет, а моим братьям и того больше… Каждый день проходил, как в Аду. И дядя Мирон, зная, что не сможет жить в ненависти с сестрой, единственным родным человеком, взял и переписал компанию на меня, при условии, что до моего совершеннолетия бизнесом будет руководить Мария Добровольская, то бишь моя родительница. Вот такие пироги!       Меня все стали ненавидеть, а когда я потеряла зрение, то и вовсе взяли свидетельство о смерти и забрали компанию себе… — по её щекам давно текли слёзы, заставляя сердце болезненно сжиматься от любого взгляда на эту хрупкую малышку. — Не подумай, что мне жалко денег, конечно нет! — тут же запротестовала она, думая, что я могу подумать о ней плохо.       Глупая, я бы не посмел.       — Просто очень тяжело, когда с детства ты обделён любовью родителей… — закончил я за неё. Она посмотрела в мою сторону с неприкрытым интересом.       — Вы… — девушка тряхнула головой, отгоняя этот официоз. — Ты тоже знаешь, о чём я?       — Нет, просто я догадался. Я вообще парень догадливый, если что, — она тепло улыбнулась, и я подумал, что так ей гораздо лучше, чем в слезах.       Она была такая миленькая сейчас. Эта растянутая толстовка, потёртые джинсы, растрёпанные волосы добавляли какого-то… Шарма, что ли. Так она казалась более взрослой. И более красивой, наверное.       — Ну, а ты? — тем временем спросила девушка, делая глоток давно остывшего напитка.       — А что я? — недоумевал я.       Вот умеют же женщины ставить меня в неловкое положение и чувствовать себя отсталым идиотом! Это в который раз за сегодня уже?!       — Ну, мне интересно, как со скромной учительской зарплаты можно заработать на «Лексус», — пожала плечами Добровольская, будто она ничего такого не спросила. — Не удивляйся, просто я с детства ездила на дорогих машинах и могу отличить «Лексус» от «Ауди» только по звуку.       Интересно, почему же я не удивился? Ах да, наверное потому, что это уже не в первый раз. У них там что? Женская сборная под названием «Втопчи мужика напротив в грязь»? Скорее всего…       Я еще раз взглянул на Алису, которая ожидала моего ответа.       — Ты меня раскусила, Добровольская, признаю. Я не обыкновенный учитель, — Я откинулся на спинку стула, продолжая буравить её взглядом. Кажется, она его почувствовала.       — А кто же ты? Маньяк-киллер-убийца? — обыденным тоном поинтересовалась она.       — Хуже. Я ем маленьких учениц, которые катаются на дельфинах, — она улыбнулась, но мне было не смешно. — А если серьезно, то с чего такой интерес, Алиса? Хочешь залезть в мою душу? Извини, но она уже давно закрыта для туристов, — я отхлебнул холодного кофе и отломил кусочек шоколадки, ощущая горечь во рту. Приятную, надо признать, горечь.       — Просто мне показалось, что… — она заломила пальцы на руках, явно волнуясь. Что же такое важное ты хочешь мне сказать, милая? — А впрочем не так важно, — отмахнулась девчонка.       И всё?! А где же душещипательные речи, на которые я так надеялся?! Обида…       — Я, наверное, самая глупая девушка в мире, раз снова начинаю доверять людям. Возможно, тебе покажется, что я жалуюсь на своё прошлое, но с ним мне бы уже давно пора закрыть свою душу для «туристов», как ты выразился, — она показала кавычки пальцами. — Увы, это не так просто, и я снова поплатилась за своё безграничное доверие. В который раз, — она сделала паузу. — А может, ты научишь меня как-нибудь? Ну, научишь быть жестче. Сильнее. Независимее. Я же вижу, у тебя хорошо получается, — она изогнула бровь.       «Нет!»       — Хочешь научиться быть стервой? — иронично поинтересовался я.       — Если это так теперь называется, то, да, хочу, — Алиса посмотрела на меня таким взглядом, что любой бы сказал:       «Я-сделаю-всё-что-хочешь-только-не-смотри-на-меня-вот-так»       Но я не любой. И потому приготовился дать вполне разумный ответ.       — Послушай, Иса, — я впервые сделал такое сокращение её красивого имени, но она всё равно поняла, к кому я обращаюсь. — Я знаю, что пройдёт немало времени перед тем, как ты снова начнёшь доверять людям, а в особенности мужчинам, но… — я нежно взял её за руку. — Просто запомни, что у тебя есть один человек в этом мире, которому ты сможешь рассказать всё. Я всегда приму твою сторону, вне зависимости от того права ты или нет. Ты мой друг, Иса, а я привык оберегать своих друзей от зла, знаешь?       Понимала ли она? Не знаю. Эти слова были больше похожи на бессвязный поток речи, но я не мог по другому выразить ей свои чувства. Всё время презирал жалких людей, а о ней… О ней хотелось заботиться.       И я был на сто процентов уверен, что не врал ей, когда говорил всё это. И она тоже была уверена, так как произнесла всего лишь одну фразу:       — Я знаю, Влад… Я знаю. — Алиса сжала мою руку сильнее и улыбнулась. Она снова впустила в свое сердце человека, доверившись ему полностью.       А я? Я мог оправдать её доверие?