The Taste of Bitter Chocolate

      Мы можем бегать кругами хоть всю жизнь, если будем знать, что на мнимом финише нас ждёт кто-то очень дорогой и близкий. Такова человеческая природа. Нам не объяснишь, что того самого финиша на самом-то деле и нет…

      Время —неумолимо. Как бы ты ни просил — ты не вымолишь еще мгновение, еще секунду. Время — безжалостно. Оно забирает привлекательность даже у самых красивых. Время — единственный врач, что лечит душевные раны. Оно забирает боль даже у тех, кто считал себя потерянным. Время — убийца чувств. Спустя года ты уже не знаешь, что именно ощущаешь по отношению к тому или иному человеку. Время — изменщик. Оно меняет всех, вне зависимости от пола, национальности и состояния. Время — беспристрастный судья. Лишь оно может рассудить давний конфликт по всей строгости.       Только одно чувство в мире неподвластно времени. Одно-единственное… Думаете, любовь? Ошибаетесь… Времени неподвластна ненависть. Да-да, не удивляйтесь. Но не та, несерьёзная, которая, в принципе, ничего и не значит. Совершенно другая… Та, которая день за днём выедает сердце, оставляя на его месте дыру. Та, которая уничтожает ценные воспоминания и чувства. Та, которая не забывается. Никогда. И ни за что.

***

      Ну что же я могу вам рассказать ребята? Всё потихоньку налаживалось. Алиса пошла в школу, будучи под моим постоянным контролем. Ну а еще и под контролем Вики и Даши. Да-да, они всё еще помнили мои угрозы. Мелкие защитницы. Прямо смешно становится.       Кстати, первая встреча с Шереметьевым у Добровольской тоже прошла довольно сносно, я вам скажу. Если не считать того, что я сломал два карандаша, ручку и кусочек мела от напряжения в кулаках, то всё было просто прекрасно. Они не пересекались, а если это и случалось, то тут же расходились по разным сторонам, будто и не знают друг друга. Естественно, о своих подозрениях по поводу этого мелкого прохвоста я не рассказал, но Иса чувствовала всё на уровне телепатическом, а потому остерегалась его. В принципе, не видел в этом необходимости, ведь под рукой был добрый дядя Влад, что тут как тут, с удовольствием для души, сломает еще одну ручку, правда человеческую. Но, увы, задевая моё самолюбие, Алиса сказала, что ей так легче, и я спорить не стал…       Я стал орать. Не на неё. На всех остальных. Уж не знаю, чем была вызвана моя ярость, но то, что я стал значительно раздражительнее — факт. Знали бы вы, как меня раздражают эти херовы придурки, которые постоянно крутятся вокруг Добровольской, предлагая свою никому ненужную помощь! Брр…       «Алиса, давай я помогу донести твой рюкзак!»       «Алиса, может тебя до столовой проводить?»       «Добровольская, может, тебе книжка какая надо? Ты говори, мы просто в библиотеку сейчас…»       «Иса, что за придурки всё время крутятся вокруг тебя???» — Ан-нет, это уже мои слова.       Ну, думаю, суть вы уловили. Короче, Влад от нервов лысеет, Алиса от внимания расцветает на глазах — назовём это так. А придурок-Ян становится изгоем. Хе-хе… Не думал, что буду злорадствовать по отношению к школьнику…       Ну и возвращаясь к теперешнему времени, хочу сказать, что сейчас история в моем… А вот и нет! Не в одиннадцатом! В десятом!       И я откровенно хочу сдохнуть от скуки…       — Эм… Ну там короче еще… Ленин был и… Брежнев короче! — блистала умом одна из моих учениц. Как её там? Света?       — Угу, Брежнев… — насмехаюсь я. — И Ленин, да? — класс едва сдерживает смех от тупости одноклассницы.       — Ну… Они же там вместе… — замялась Светлана, чувствуя, что над ней стебутся.       — Ну что же, я тебя услышал, Волгодарова, — смотрю на ряд двоек в журнале. Ох, ебить… Кхм… Прошу прощения… О, Боже мой! Это я такое понаставил? Капец… Ну, может постараемся исправиться? — Последний вопрос, и можешь садиться, — смилостивился я. — Когда была октябрьская революция? — поглядываю на прелестное создание, губы которого явно больше чем мозг.       — А, ну, так это вообще легко! — фыркает она. — В октябре она была! — класс валится со смеху, но ей этого кажется мало, и она дает контрольный… — Там еще династия Романов правила!       Просто в хлам! Отличники неуверенно хихикают, хорошисты валяются на полу со смеху, а двоечники, поддаваясь всеобщему настрою, тоже ржут, как кони… Не, ну чё, хорошо хоть не династия Валер, да?       — Садись, Волгодарова, — скрывая смех, произношу я. — Не везет в учёбе, повезёт в любви, да? — чтобы хоть как-то подбодрить девочку говорю я, ставя красивого «лебедя» напротив её фамилии.       — Ну и вам тогда, может, повезёт… — кокетливо говорит она, садясь за первую парту. Уф… С этой Добровольской я вообще забыл, что такой сексуальный. Может, клуб свой открыть? Назову «Влад-мудак». Не, лучше «Дан-мудак». Поэтичнее звучит, не находите?       Наконец звучит звонок с последнего урока, и я, попрощавшись, лечу на улицу, где стоит мой красавец. Эх… Вот оно счастье…       Завожу мотор и стремглав вылетаю из школьных ворот, тут же останавливаясь неподалёку. Безусловно, такой расклад, что я её жду здесь, меня не устраивает. Но так даже лучше. Для неё, не для меня. Во всяком случае, это позволяет ей спать спокойно, а мне позволяет беситься. Нет, ну вот верьте — не верьте, но мне срать на эти разговоры! Пусть трындят, пока языки не отсохнут, тем более этим старым перечницам только повод дай! Могли бы побаловать их старое сердечко, чё уж скрывать…       Наконец вижу светлую макушку, в сопровождении… Ага, Даши на этот раз. Видно, Вика серьезно занята, обычно она считает своим долгом провести Добровольскую ко мне и тут же отчитаться, что произошло, начиная с момента моего отъезда. Алиса ржёт, а мне на душе легче, коль я знаю, что к ним никто не приставал. Прям отлегает.       — Даш, а что с Викой? — интересуюсь, открывая двери для Исы.       — Контрольную завалила, — вздыхает девочка, повесив нос. — По биологии. Вот и мучается.       Киваю, обещая себе, что обязательно поговорю с коллегой. Надо же как-то благодарить этих мелких, правда? И за что они тут?       Блин, вот сейчас думаю, а за что им, таким классным, такое нечеловеческое наказание? Надо будет как-то поинтересоваться, когда будем одни. Интересно же!       — Мы едем, али нет? — подгоняет меня Добровольская. Но я был бы не я, если бы не отшутился.       — Нет, ты смотри, Даха. Личный водитель, охранник, а ей все не так! — Даша прыснула в ладошку. — Сейчас поедем-с, госпожа Добровольская, — галантно произношу я, мягко закрывая дверь.       — И поторапливайся, холоп, иначе перестану платить тебе зарплату в виде завтраков, обедов и ужинов! — подыграла мне Алиса.       — Поговори мне тут, — бурчу я, срываясь с места. Всё-таки нравится мне проводить с ней время. Хоть убейте.       Может, бури магнитные? Та не, вряд ли…

***

      Алису я высадил около двери, пообещав заехать за вкусняшками. Она тут же радостно запищала и побежала ставить чайник, а я, улыбнувшись, поехал в супермаркет поблизости. Что она там любит? Шоколадки?       Ладно, сейчас закупимся…       Покупки прошли на высоте, потому как, помимо еды, я купил еще и видеокамеру. Сам не знаю зачем. Увидел по скидке, и захотелось. А захотелось — значит, купилось. Второго не дано. Интересно, как уговорить Добровольскую снять какой-нибудь видос? Ну, для архива, так сказать… А что? Мне же надо как-то запечатлеть такой важный период в моей жизни! Жить с ученицей — это же круто!       «Особенно для начальника по делам несовершеннолетних…» — отозвался здравый смысл.       Кхм… Ладно, упустим этот момент.       Тем временем показались окна моего новостроя. Подъезжая к дому, меня уже насторожил вид черного «Бентли» у моего двора. Здесь, конечно, обеспеченные люди живут, но раньше я не замечал такого богатства у моих соседей. Может кто новый заселился? Дом-то наполовину заполнен.       Решив про себя, что именно так и было, я направился домой. Идиот, придурок! Надо было сразу валить из страны. Небось, всё обошлось бы на тот раз… Но, увы… Мозг — явно не моя черта. Иначе, как объяснить мою тупорылость? Ответ один — никак!       — Иса, чёрт возьми, ты не представляешь! — снимая обувь на пороге, на ходу сказал я. — Купил розовые макароны, хотя ты… Увиденное мною на кухне, заставило меня заткнуться и погрузиться в транс на долгие пятнадцать секунд… Безусловно, кто-то скажет, что пятнадцать секунд — херня, это и временем назвать-то нельзя, но я возражу. Тогда, именно в тот момент, когда меня полоскали глаза моего родного отца, эти секунды показались мне вечностью.       — А у нас тут гости, Влад, — весело сказала Иса, не понимая, что никто из присутствующих, окромя неё, радости подобной не испытывал. — Дмитрий Николаевич! Здорово, да?       — Угу, очень, — пробурчал я, снимая куртку. Чёрт, ну почему мне так не везёт, а???

***

      Ну что… Напряжение, витавшее за этим столом, было настолько ощутимым, что его можно жрать ложкой, при сильном желании, говорю я вам. Слишком уж сильно один из присутствующих ненавидел другого на дух. Думаю, вы догадались о ком я…       — Зачем ты здесь? — наконец перебил я речь Алисы, которая, казалось, ничего не замечала вообще и без остановки щебетала о чем-то своём.       — Приехал навестить тебя, — холодно ответил мужчина. — Ты всё-таки мой…       — Не ври, — перебил я, не имея сил слушать дальше. Все эти речи, что он такой хороший, а я такой плохой, уже давно сидели в печенках. Пора бы уже придумать что-то новое. — Кажется, я в прошлый раз всё объяснил, но тебе, видимо, не дошло. Мне повторить еще раз? — мой тон становился всё выше, а об остроту моих слов можно было резать хлеб. Настолько неприятен мне был этот человек, что странно покосился на Алису в данный момент.       — Я думаю, мы должны поговорить наедине, Владислав. Без посторонних, — с нажимом, который, сука, передался и мне по наследству, сказал он.       Добровольская тут же засеменила в сторону выхода, но я успел перехватить маленькое запястье и усадить её рядом с собой.       — Она останется, — не будет он командовать мной. И ей тоже. Не позволю. Ни сейчас, ни когда-либо. — Потому что я так хочу…       Хватит!       Хочется ему взрослых разговоров? Так пусть готовится к тому дерьму, что я вылью на него. За это время его накопилось слишком много, честно сказать… Пора бы немного спустить…

***

      POV Алиса       Да, возможно, отец Влада всё-таки был прав. Им определённо стоило поговорить наедине, без меня. Да и вообще без кого-либо! Но и оставить Маркова одного, в такой важный для него момент — я не смогла. Он не просто так оставил меня здесь. Значит, я нужна ему. А значит, я останусь.       Разговор уже давно перешел на личности, но, давайте я расскажу вам, как всё было с самого начала…       — Хорошо, пусть остается, но ты сам пожалеешь об этом, — донёсся до меня голос справа, который, судя по всему, принадлежал отцу Владислава.       — Не учи меня жить, хорошо? Надо было делать это немного раньше, лет эдак на пятнадцать, — яд просто сочился из слов парня, но ему этого было явно мало. Боже, что же произошло между этими родными людьми, раз они так ненавидят друг друга? Кажется, мне никогда не узнать этого…       — По-моему, ты хотел узнать, что я тут делаю, — напомнил ему папа.       — А по-моему, я хотел, чтобы ты свалил отсюда, оставляя меня навсегда! — вторил ему другой голос. Более молодой и свежий. Тот, который я ни с кем не спутаю.       — Думаешь, я послушаю тебя? — с насмешкой спросил Марков-старший. Я поежилась. Чего он добивается? Вывести Влада из равновесия? Тогда у него это прекрасно получается, я просто чувствую эту ненависть, что он излучает, будто радиацию. О, Боже…       — Думаешь, я буду слушать твоё мнение? — стальным голосом задал риторический вопрос парень. — Не поверишь, но я бы с удовольствием выкинул тебя отсюда, как нагадившего щенка, а то, что ты все еще здесь, целиком и полностью заслуга Алисы. Намёк понятен? — сарказм вперемешку с презрением. Ужасное комбо, скажу я вам.       — Пусть так, но я всего лишь пришёл помочь тебе с… — зря он это сказал. Вот чувствую, что зря. Влад ненавидит помощь, даже от меня.       — Да нахуя мне она нужна, твоя помощь?! — взорвался парень, и я услышала протяжный скрип стула. Кажется, он встал. — Ты мог помочь нам раньше, когда я и мама подыхали в коммуналке, не имея денег, чтобы купить кусок хлеба! — кричал он. — Или когда я год шатался по улицам после её смерти! Ты нужен был тогда, слышишь? Тогда!!! Не сейчас, когда я вырос и стал полностью взрослым, а когда я был пятнадцатилетним пацаном без будущего! Тогда, когда я мечтал об отце, а ты трахал очередную шлюху в своем кабинете! Тогда, когда мама продавала последние украшения, чтобы прокормить меня! А сейчас пошёл в жопу со своей поганой помощью! У тебя больше нет сына! И никогда не было, ясно?       Послышался звук бьющейся посуды, и это стало для меня сигналом, чтобы он остановился. В ярости Влад мог натворить глупости, а я бы этого не хотела. Никак не хотела.       — Влад, остановись, пожалуйста, — я нашла его по прерывистому дыханию и мгновенно обняла, стараясь успокоить. Кажется, у меня действительно получилось. Влад успокоился и обнял меня в ответ, зарываясь носом в мои волосы. Он всегда так делал, когда ему нужно было подумать. А я не особо и сопротивлялась. Так ведь поступают друзья, правда? — В этот раз вам правда нужно уйти, господин Марков. Он встретится с вами, но позже, — взяла на себя ответственность я, ощущая, что сын явно не настроен на разговор с отцом.       Не знаю, что делал папа Маркова, но он лишь сказал, что это хорошая идея и то, что он обязательно зайдет позже. Хм… Он действительно плохо знает своего сына. Я, хоть была знакома с Владом несколько месяцев, но этого было достаточно, чтобы понять…

Теперь Марков его к себе не подпустит.

***

      — У тебя мой вкус, Влад, как бы ты не отрицал этого… — напоследок сказал этот козёл, когда я захлопнул дверь перед его носом. Придурок…       М-да, нужно поблагодарить Алису за то, что она меня сдержала… А еще надавать по заднице за то, что она впускает в дом кого попало! Блять, вот же вывел меня это урод, а! Надо будет набрать Дановского и напиться в хлам, не помня ничего и никого. Это помогало. Раньше — точно…       Но это, конечно же, позже. Сейчас я просто иду в свою комнату, чтобы прилечь. У меня нет сил ни разговаривать, ни даже дышать этим воздухом, что душит меня. Мне очень нужна перезагрузка. Очень…       Захожу в комнату и сразу же падаю на кровать. Следом забегает встревоженная Добровольская, что отчаянно пытается мне подсобить. Милая, чем же ты можешь мне помочь?       У меня в голове такие лабиринты, что я сам не могу совладать с ними. Столько там грязи, столько боли и разочарования, что это может убить твою веру в хорошее, Иса… Не подходи ко мне. Не нужно. Я не хочу ранить еще и тебя. С твоей жизни и так вдоволь посмеялась судьба. Не нужно мне верить. Не нужно стремиться стать ближе ко мне. Это зацепит тебя. Возврата не будет. Не трогай меня сейчас, когда стены, возведённые столь давно, рухнули. Подожди, пока они восстановятся. Пока я смогу сдержать в себе всё то, что хочу сделать уже давно.

Не трогай меня… Прошу тебя…

      — Поговоришь со мной? — наконец спрашивает девушка, на что я не могу ей ответить. Любой ответ — глуп. Любая мысль — бред. Любое слово — отчаянье. Потому и молчу сейчас. Впрочем, слов и не требуется, она и так всё понимает. — Мне уйти? — задает вопрос девушка, поднимаясь. Я отчаянно киваю, и она тут же направляется к двери.       — Стой! — как в бреду окликаю её я.

Слишком поздно, милая. Слишком…

      Она тут же подходит, становясь рядом. Я встаю с кровати, и наши лица оказываются напротив. Слегка улыбаюсь, заправляю ей за ухо непослушную прядь и говорю:       — В одном он всё-таки был прав, Иса… У меня его вкусы.       С этими словами я осторожно, едва касаясь, целую её пухлые губы, понимая, что это лучше всех десертов в мире. Что этот поцелуй — как воздух для утопающего. Я чувствую, как она дышит, как трепещет от неожиданности в моих руках, и у меня слетает крыша… Снова.       Осторожно продолжаю поцелуй, проведя языком по её нижней губе. Она, кажется, опешила и на минуту потеряла контроль, приоткрывая рот. А мне и долго ждать не нужно. Тут же врываюсь в её рот, сплетаясь с языком Добровольской. Она, совсем немного, начинает мне отвечать, но тут же отталкивает, прерывая всё.       Я отскакиваю и вижу её испуганные глаза и раскрасневшиеся губы. Она не знает, где я, и это пугает её еще больше. Чёрт, конченый придурок!!!       — Алиса, я… Прости, мне… — не успеваю договорить, как она, придерживая ладошкой рвотные позывы, мчится в туалет.       Блять… Какой же я дебил! Как мог так поступить, зная, что её изнасиловали, буквально вчера???       Эта мысль отрезвляет, и я, схватив рукой куртку, висящую неподалёку, выбегаю на улицу, попутно набирая Дановского.       В жопу всё. Всё!!!       Это конец… Походу, все серьезно…