Зачарованный

Понедельник. После полудня. За окном ясно. Пообедал китайской жрачкой на вынос. Вот, что люблю её, помню точно. Друганы из прошлого, которых я якобы знаю, припёрлись ко мне в гости и болтались тут, чёрт знает, сколько времени. Кстати, домишко заебуче препротивен. Ненавижу его всеми фибрами. * * * СМСка на маггловский мобильник Гермионы Грейнджер, полученная примерно в два часа пополудни от контакта под именем «Гарри Поттер»: Стервец! Игноришь меня, да?! Ну, ты заплатишь за наглость! И эти блядские мини-бикини кнопки на твоём гадюшном девайсе! Как ты их сам, вообще, ВИДИШЬ, очкарито?! * * * СМСка, полученная в шесть вечера: Ладно, прости. Я не хотел орать на тебя! Просто, позвони мне! Главное, ПОЗВОНИ МНЕ САМ, тупица забывчивая, на свою собственную, Мерлином проклятую, маггловскую мобилу, чтобы я смог лично вернуть тебе эту адскую машинерию. Я хочу видеть твоё глупое уродское лицо, Гарри Поттер! Так что не надо мне тут отмазок типа «перешли совой или колдокурьером». Как ты не догоняешь, что мне, заебись как надо, тебя видеть?! Я постоянно думаю о тебе: как ты пахнешь и ощущаешься моими губами или членом. Вспоминаю, каково это быть в тебе… или под тобой. Просто позвони мне, ОК? Прямо сейчас! Скорее!!! Ведь уже неделя проскочила и Я СОСКУЧИЛСЯ! * * * — Гарри, послушай! Нам до зарезу надо выяснить местонахождение твоего мобильника! Ты вспомнил хоть что-нибудь о том, где бывал за последние недели? Что-нибудь новое? Клубы? Бары? Маггловские забегаловки? Или о тех, кто был с тобой там? Кого ты, подцепив, приводил домой? Незнакомого приятеля на одну ночь перепиха? Другана, о котором мы не знаем? Я знаю, что есть куча информации, о которой ты нам ни гу-гу, Гарри! Но, ради клинка Годрика, именно эта сокрытая инфа может быть самой решающей! Этот длинный, как шпала, с несуразными ногами и руками, рыжеволосый парень напряженно вглядывался в Гарри усталыми, в красных прожилках голубыми глазами, сжав свои огромные кисти рук в кулаки на коленях так, что, аж, костяшки побелели. Веснушки сияли ещё ярче на фоне бледной кожи лица, выражение которого было таким серьёзным и умоляющим. Он старался сидеть спокойно, но всё равно было заметно, что он дёргается и даже чуть потеет от волнения, что выводило Гарри из себя ещё больше, чем его внезапное, без приглашения, энное появление за день. Гарри глянул на него исподлобья со своего места на залатанном-перезалатанном кожаном диване, где он примостился, подложив под себя думку-подушку и задался мысленно вопросом, а нафига ему отвечать на ментальный шмон-допрос этого Роба? Он, к слову сказать, даже не знал этого докучливого идиота! Ему лично, вообще, фиолетово! В действительности, этот приставучий до нахальства пацан Роб задолбал вылазить из камина надо-не надо и ебать мозги Гарри день и ночь своими въедливыми распросами по интиму, которые устраивал раз за разом, как какую-то зачистку метательным огнём на поражение. К тому же, ведь тут постоянно обреталась эта ведьма-надоеда, «Гармони —как её там», которая была указкой во всём, постоянно отдающей распоряжения Гарри «сделай то, сделай cё». И как бы вежливо Гарри ни просил, линять из его дома она и не думала. Ну да, поначалу присутствие этих двоих было даже успокаивающим, особенно, когда его только выписали из этого госпиталя, Святой Манго, что ли. Очевидно, что он не имел семьи и никого постоянного на любовном фронте. Поэтому было великолепно осознавать, что у него есть друзья, которые были настолько заботливы, что бросили все свои дела, как только услышали, что он пострадал и тут же прискакали на помощь. И он испытал абсолютное облегчение на тот момент, что у него есть хоть кто-то, кто заявил, что знает о нём, кто он такой, тогда как сам Гарри, как выяснилось, не помнил ничего. Именно о себе не помнил. Как оказалось, ему случилось быть жертвой амнезии, вызванной заклятьем и если уж начистоту, на данный момент он не помнил именно что нихуя. Ну, он инстинктивно помнил кое-какие вещи: магию (как пользоваться палочкой, как зачаровать посуду, чтобы она сама собой помылась или как вызвать «Акцио» бутылку сливочного пивка из холодильника), каково это быть магом (зашибись!) и, конечно, такие маленькие нюансы, как аллергичен ли он к книззлам (неа), болеет ли за «Пушек» (а как же!), предпочитает тёмное или светлое пиво (каждый раз только тёмное). Но был и целый пук моментов, которые он просто знал и всё. Наверняка. Однако он не знал своего имени (по всей вероятности он был Гарри, Гарри Поттером — и, вдобавок, жуткой знаменитостью) или имени нынешнего Министра Магии (Кингсли Шеклболт — достаточно пугающе здоровый дылда-маг, могущественный и в возрасте, с которым Гарри, оказывается, был знаком лично, но сейчас не общался) или где провёл ночь пятого июня (ну, не помнил-не помнил! У него в сознании при мысли об этом затерянном в лабиринтах памяти вечере почему-то всплывал сиропный посторгазменный туман). Всё это было одной громадной запутанной шарадой. А Гарри ненавидел шарады, почти также, как и этот проклятый домишко. И никто — НИКТО! — ни тот, ни другая не потрудились объяснить ему этот зигзагообразный шрам на его лбу, который выглядел таким глубоким как-будто до конца достаточно не затянувшимся. Всё это беспокоило. Да больше, чем беспокоило — выводило из себя до чёртиков! Так что Гарри, ощерившись, глумливо окатил презрительной усмешкой этого утомительного болвана «честные глазки», который тяпнул ещё одну бутылочку сливочного из личной заначки Гарри. Ему неимоверно остопиздило быть постоянно допрашиваемым под личиной доброжелательства типа «для его же блага», сначала этим Робиком, затем этой ходячей доброхоткой Гармони, а затем целой толпой приходящих, которых он даже по лицам не различал, тем более не приглашал всуе в свой доходяжный домишко. Ещё его уже допёрло, что что бы он не спросил у них, они ужиками изворачивались от ответов. С ним-то они не хотели делиться инфой! Чего они все скрывают?! И с какого перепугу он должен прописывать каждую мелочугу, которую он вспомнил или сделал в этот блядский дневник, как какой-то грёбанный школьник?!!! Как следствие, Гарри, — который и сам уже допетрил эту свою особенность — когда его загоняли в угол и он доходил до точки кипения, жёстко держал оборону от всякого, кто лез в его ментальный огород, становясь упёртой задницей, и сидел совершенно безмолвным истуканом в этом всё продолжающемся идиотстве, просто отказываясь отвечать на какой бы то ни было вопрос. И в действительности, эта тактика была ему самому приятственна. Но… Роб — имбирная башка, невзирая ни на что, всё равно всё так же, вцепившись клещом, не оставлял ни на секунду, не прекращая своих допросов-изысканий. По-видимому, мужик просто не знал, когда надо заткнуться и сдаться. — Давай же, Гарри, — вещал Роб, размахивая одной из последних бутылок сливочного пива из запасов Гарри, как-будто дирижировал своей собственной палочкой. — Ты просто должен сказать мне, что знаешь, — молил он, — У нас совсем нет фактов, чтобы разработать версию происшедшего — нам нужна реальная зацепка, Гарри! И это должно быть что-то стоящее! Выражение на лице Роба явного удручения из-за нежелания Гарри сотрудничать было даже забавным для последнего, который ехидно про себя похихикал. Это хоть частично окупило его собственные стресс и неуспокоенность, которым он был подвергнут, лёжа каждую ночь в незнакомой кровати и безуспешно роясь в своём сознании, пытаясь отыскать ценные крупицы для самоопределения. Это несправедливо, сжав несогласно губы, определил Гарри. — Гарри, ты — аврор, ты помнишь? Глава авроров, ради Мерлина! То, что ты потерял телефон — это нарушение кода о безопасности, — рыжий придурок всё причитал и причитал. — Вполне возможно, из-за этого ты сам находишься в опасности! Только Мерлин знает, какого рода Министерские секреты ты вбросил в этот агрегат… И все волнуются… так как улучшения всё нет… Ты разве не видишь серьёзности ситуации? — Нет, Роб, не вижу, — рявкнул в ответ Гарри, яростно сжав свою драгоценную бутылку с пивом и не обращая внимания, что янтарного цвета стекло трещит под его пальцами. Нет, ну столько нытья, к докси злоебучим, поправляющийся пациент отделения «Пострадавших от чар» больнички Святого Манго выдержать не в состоянии. — Не вижу от слова «совсем»! Более того, я уже обожрался до отвала этим дерьмом! Заебало! Не хочу! Не заставите! Я знаю свои собственные законные права гражданина Британского Магического Сообщества, Ричард, так что отъебись! Сваливай, пожалуйста… и, будь добр, в следующий раз, перед своим визитом, сначала вызывай меня через камин, Рик… О, подожди… э… твоё имя же Роберт, не так ли? Или ты, вообще, тот другой? Как там его… Найджел? Колин? Нет, погоди! Они же оба чернявые! О, Господи! Как я ненавижу всё это! И тебя, Роберт! Тебя, тоже, ненавижу!!! — Рон, Гарри, меня зовут Рон, — беспомощно, но резко рубанул по воздуху рукой рыжеволосый парень. — Я — Рон Уизли, а ты мой лучший друг с тех пор, как мы впервые встретились в Хогвартц-Экспрессе. Я… мы вместе жрали шоколадных лягушек… Ты тогда скупил всю каталку со сладостями, да… ты именно так и сделал… а сейчас мы работаем вместе. Большую половину моей жизни мы видимся с тобою каждый день. Ты не можешь взять и забыть меня в одно мгновение! И… Гермиону тоже! Она же горы сворачивает, чтобы распихаться в этом хаосе! Она же вся колбасится от беспокойства за тебя, дружбан! Ради Мерлина, Гарри, целители из Мунго заверили, что вскоре тебе станет лучше! Поправляйся уже поскорей, а?!!! И этот пацан Рон запустил огромные ладони в свои приметные волосы и стал дёргать их прядь за прядью, и как Гарри заметил, совсем не обращая внимание на то, что эта рыжая масса становится липкой, из-за мокрых, смоченных нагло тиснутым у Гарри пивом пальцев. — Ухм… — не зная, как отреагировать, выдал Гарри. — Я не могу уже выносить всё это, — продолжал тем временем бубнить его визави, плеская из своей бутылки пива уже на своё широкое плечо, обтянутое красной форменной тканью. — Я уже совсем не знаю, что делать — куда двигаться, Гарри, — он выглядел таким пришибленным. В смятении. И это трогало за живое. — Дружище, ты совсем ку-ку — и помощи от тебя ноль! Ты больше не помнишь ничего, — завывал парень и Гарри поморщился от жалости, так как этот Роб казался искренне горюющим — хотя визжать было не обязательно — от чего грудь Гарри, непонятно почему, сдавило острой болью. И это было неожиданно для него самого заботиться о ком-то, кого он даже, Салазар побери, не помнил. — Эээ… — протянул Гарри, чувствуя себя уже совершенно неуверенно и желая просто прекратить весь этот кордебалет. Тем более по телеку вот-вот ожидалась программа, которую он ожидал. — Нет. А… э… Роб… а может… ты мог бы… возможно… — Правда, дружище, не представляю, как мы вообще сможем справиться без тебя, если ты не вспомнишь сам себя через какое-то время, — всё на той же заунывной ноте продолжал блеять Роб, не обращая внимания на попытки Гарри сменить тему, — Конечно, это не твоя вина. На данный момент, мы просто в жопе и если это так и будет продолжаться, то Министерство возьмётся за авроров, так как весь департамент сейчас, как призрак безголового Ника… О, Боги… О, Боги… — Роб свалился несчастным кулём в кресло, продолжая бормотать горестные причитания, — И бедная Гермиона… она же в тупике сейчас, друган. Даже не знает за что взяться, чтобы размотать клубок… Внезапно, Роберт вскинул голову и посмотрел прямо в глаза Гарри прожигающим взглядом, сияющим целым переливом едва сдерживаемых эмоций — и неужели слёз? Гарри сразу же наклонил подбородок вниз, резко прерывая зрительный контакт. Слёзы — плач в любых проявлениях — заставляли его чувствовать себя ужасно нестабильным. У него было нехорошее подозрение, что эта его черта тянется ещё из прошлой жизни и никакая потеря памяти не смогла её заглушить. Он передёрнул плечами и вспыхнул аки маков цвет. — Роб, послушай, — начал он, сам не зная, что хочет сказать. — Я считаю, ты не должен так убиваться и всё взваливать на себя. — Дружище, что же нам делать?!!! — яростно потребовал ответа Роб, игнорируя попытки Гарри встрять и опасно потрясая многострадальной бутылкой, в которой пена, бурбуля, поднималась и выплёскивалась по округе. — О, Мерлин, друг! Что же нам делать?!!! Нам так не хватает тебя!!! — Ухм, ага, спасибо за это, — сказал Гарри, после мучительной паузы, вызванной неловким моментом после этого признания, глотая медленно пиво из своей собственной бутылки, чтобы только потянуть время, одновременно кося глазом то на часы, то на Роба, который так и продолжал содрогаться в единственном вшивом дряхлом кресле гостиной. Гарри тут же отводил взгляд от этого странно переживательного для него самого зрелища, так как долго не мог его лицезреть. Этот чудак и не думал угомоняться, как-будто затихание враждебности самого Гарри придало его плаксивости ещё больший запал и он так и продолжал канючить о «полнейших катастрофах» и «срочной необходимости». — Роб, эээ… — наконец врезался Гарри в эту доставучую литанию. — Прости меня, но, ты часом, ухм, не того-этого… из тех пацанов, которые типа садомазохисты, а? Потому что по телеку, как-то намедни, была передача про людей с этой тенденцией… И если есть признаки, то в ней был бесплатный телефон, на который ты можешь звякнуть, чтобы спросить совета по этой своей проблеме там у них… Может, ты заинтересуешься? Я имею в виду насчёт звоночка, ась? Гарри чуть пожал плечами, а-ля «смотри сам», чётко стараясь не смотреть на Роба, чтобы не смущать того в случае если эта тема для того… глубоко деликатна. Хотя Роб не из тех, кто скрывает свои проблемы. Отнюдь нет, он со смаком ими делится в гостиной Гарри. — Мерлин Всемогущий! — возопил Роб, отрывая широкие длани от лица и выкатывая голубые глазки блюдцами, ошеломлённо воззрился на Гарри. — Приятель, ты же не всерьёз сейчас гонишь эту пургу, да? Не может быть! Аргххххх! Ты правда так думаешь?!!! — обвиняюще припечатал он, увидев как округлил глаза Гарри. — Ты думаешь, что у меня припизднутый ментальный сдвиг? У меня?!!! Я не могу, ёб всё вокруг, в это поверить!!! Внезапно вскочив, Роб остервенело заходил туда-сюда по истёршемуся ковру, размахивая руками и снова подвергая риску бутылку пива. Наконец он взметнул свободной рукой и растопырев пятерню, тыкнул ею в направлении Гарри, как-будто отгораживая его от себя. — Всё, Гарри, ни слова больше, просто не говори со мной сейчас… пожалуйста. Забудь о чём я спрашивал… забудь всё, к дементорам, хорошо? Я… я просто скажу Гермионе… и в Министерстве, что ты не достаточно готов, лады? Целители Святого Мунго были правы, что надо подождать. Мы просто должны так и сделать. Позволить времени решить проблему. Я знаю, ты вспомнишь, Гарри. Возможно, проснёшься завтра утром и всё снова будет по полкам в твоей башке. Вот попомни мои слова! — Конечно, — безмятежно пожал плечами Гарри, более, чем рад, что этот драмтеатр, наконец, выкинул занавес — на данный момент. — Абсолютно согласен с тобой, Роб. Как ты скажешь. — Так и будет, — убеждённо ответил Роб. — Так и будет! Он снова плюхнулся обратно в кресло, которое протестуеще скрипнуло под весом его задницы и он покрутил ею, устраиваясь поудобней: — Так что там по твоему маггловскому телеку сейчас будут показывать, чувак? Я посмотрю с тобою, не против? — Эээ… базара нет, Роб, — неохотно ответил Гарри, — Ухм, я обычно в данное время смотрю повтор «Шеф-повара», затем «Столпы семейства Фоулти», а после «Чёрную гадюку». Подойдёт? — Классный репертуар, старина, — с энтузиазмом ответствовал Роб, приканчивая-таки пиво. — «Столпы» неплохи, хотя юмор иногда сальный… но мне нравится. Смотря их, я чувствую ностальгию по Гриффиндору, понимаешь… Ну то есть, проехали. А может мы… может мы сможем посмотреть ещё эту маггловскую игру, когда гоняют мяч ногами, о которой Дин постоянно жужжит, не переставая, а? А бутерброды ещё есть? А пиво? — Как не быть, Роб, — вздохнул Гарри, смиряясь с тем, что все его продуктовые запасы упокоятся в прорве-утробе этого долговязого обжоры. Это была ещё одна фишка с этим верзилой — он уминал с песнями всю бакалею в виде закусок и бутеров, запивая всеми алкогольными дринками подряд, которые находил в буфетной. Это случалось каждый раз, как он выскакивал, как крап из табакерки, чтобы учинить эти специальные душещипательные сеансы. — Иди, сам себе нагреби, что хочешь. Обалдуй ненасытный. — Как ты обычно делаешь, — но как только, Роб исчез за дверью, Гарри бросил в сердцах. — Пиявка ты кровососная! Он ещё раз печально вздохнул и угрюмо включил телек палочкой, используя ту вместо пульта. Да, визиты так называемых друзей бесили Гарри до безумия, но, как и все остальные, кто посещал его после выписки из Св. Манго, Роб тоже спустя какое-то время уйдёт и оставит его один на один с этим ужасным домом. День за днём, эти допросы случались уже, как по расписанию с тех пор, как он покинул госпиталь: часы бесполезных расспросов с пристрастием, затем появлялась Гармони и другие мрачные мужики в аврорской форме, которые снова монотонно спрашивали об одном и том же, заставляя Гарри пить зелья и вставать в нарисованную пентаграмму с закорючками. Если бы не все эти бесконечные терзания насчёт памяти Гарри, которые его самого заставляли плыть в каком-то морепотоке неопределённости, то его жизнь можно было бы рассматривать не такой уж плохой — тягучие дни ничегонеделанья и просмотр всех этих программ, которые записывал его маггловский ДиВиДишник. Но он размышлял о прошлом и чувствовал себя странно и чудаковато при этом. Это не приносило ему успокоенности и умиротворённости. И больше всего выводило из себя, что его заставляли смотреть открытыми глазами на то, что он потерял — точное знание «где, когда, почему, а главное с кем он был». Это напоминало ему о… о… о ком?!