Дом Разбитого Солнца

Не было никакого перехода – ни туннеля со светом в конце, ни труб Великого Охотника, ни даже банального внетелесного опыта. Крогнорр просто в одно мгновение осознал, что голоса затихли. И он находится в месте, где нестерпимо воняет жжёным волосом, горелым пластиком и тлеющим металлопластом. Вместе с этим исчезло и ощущение ожогов на коже – тогориец просто перестал ощущать собственное тело в привычном смысле: наверняка так чувствует себя мозг, который поместили в полностью кибернетическое тело. Но это не сказалось на зрении, слухе и нюхе – первым (хоть и мутным) Крогнорр заметил, что смотрит в затянутое черным дымом небо; вторым – слышит какие-то отдалённые голоса (хвала Силе, ничуть не похожие на хор духов) и низкий пульсирующий гул, напоминающий медленный барабанный бой; ну а третьим – чует отвратительную горелую вонь. А голоса тем временем приближались, и Тень смог услышать членораздельную речь. –…хаттов хвост, я уж было думал, что сюда добрались те восставшие психи! – в молодом, искажённом вокодером голосе слышалось облегчение. – А это всего лишь рванул свуп! – Вопрос – почему он рванул? – второй голос, тоже с искажениями, принадлежал кому-то постарше. – Такое ощущение, что взорвался термальный детонатор. – А по-моему, выглядело как «бум-гель» гоунский, – третий голос звучал почти так же, как первый. – Эй, парни, а что это такое?! Голоса затихли. – Твою мать… – ошарашенно произнёс первый. – Бляха-муха, прям вылитый скелет! – Это не похоже на детонатор, – голос второго дрогнул. – И уж тем более не «бум-гель». Да и обгореть этот бедолага не мог так быстро… – Явно не человек, кстати, – прогудел третий. «Скелет», «обгореть», «явно не человек»?! Крогнорр поддался панике и сделал попытку встать. Это удалось после некоторого усилия. А в ответ… – А-а-а, станг, оно живое! – раздался крик первого голоса, за которым последовал второй: – Стреляйте, стреляйте, это хренов кибер!.. А мгновение спустя в Клыкача полетели бластерные пучки. Ни выхватить меч, ни Силой отразить выстрелы он не успел – пучки вонзились в тело… ну, или точнее в то, что от него осталось: проследив взглядом, куда попал первый выстрел, Крогнорр с ужасом заметил на месте живота покрытые сухой кожей ребра. По правде говоря, сначала Крогнорр испугался не меньше тех молодчиков – как, почему?.. Только через несколько секунд он вспомнил Зиост – и во что он превращался, якобы владея Сердцем. Однако это шло вразрез с теорией Совета о том, что все его похождения во дворце и сражение с Граушем были не более чем ментальной атакой. Значит, Совет ошибался, и Сердце Грауша на самом деле куда могущественнее… Паника сменилась торжеством – у него получилось! Получилось совладать с мощью Сердца, подчинить его своей воле! И торжество нуждалось в подтверждении. Подняв правую руку – левая, как и тогда на Зиосте, напоминала пучок когтей, растущих прямо из плеча – он призвал Силу. И она ответила во стократ сильнее, чем обычно – импульс развеял дым, и словно кегли разбросал троих штурмовиков в тяжёлой экзоброне. Медленным шагом (кости без мышц работали исключительно при помощи Силы) Крогнорр в своём новом облике приблизился к штурмовикам. Обладатель первого голоса тихонько подвывал от страха и делал тщетные попытки если не встать (а в экзоброне сделать это было проблематично) то хотя бы отползти на спине. Второй, с сержантской полосой на левом плече, что-то неразборчиво бормотал – наверняка молитвы. А третий не шевелился и не издавал никаких звуков. Взглянув в Силу, Крогнорр понял, что он мёртв. Осознание собственной мощи опьяняло – эйфория была куда сильнее той, которая посетила его на гоунском корабле. И он знал, что сделает следом – подняв Силой первого штурмовика, тогориец без каких-либо сожалений свернул тому шею. С сержантом он поступил иначе – протянув левую руку, он воткнул к пласталь когти. Те, повинуясь воле своего носителя, опутали экзоброню. – Покажи лицо, – собственный голос Тень не узнал – скорее, он звучал как нечто среднее между хрипом и рычанием. Сержант продолжал бормотать молитвы. Крогнорру это не понравилось – один из когтей-сухожилий проник в систему брони и замкнул фиксатор массивного шлема. Затем свободной рукой преобразившийся Тень Неделимой Силы стянул шлем с головы штурмовика. Лицо темнокожего человека было искажено ужасом. Глаза были закрыты, а губы шевелились, бормоча: – … да спасёт меня воля Мудрейшего, да не оставит в беде, ибо верно служу я ему, и служить буду, когда лета мои подойдут к концу! Во славу… Глупо было рассчитывать на помощь несуществующих богов – глупость ведь грех, а каждый грех наказуем. И Крогнорр решил наказать глупца – его жизнь по нитям Силы заструилась в иссушенное мнимыми веками тело тогорийца. Когда он разжал волокна, броня брякнулась оземь – внутри неё находилась уже иссохшая мумия. Наверняка, фелиноид и сам сейчас выглядел не лучше. Внезапно в его голову закралась мысль – а что, если это очередная уловка? Что, если это просто видение умирающего разума, который пытают духи Сердца? «Нет, – сказал себе Тень. – Нет, это реально. У меня и правда получилось!..» Однако восторг быстро схлынул – Клыкач ощутил, что слабеет. Похоже, власть над амулетом оказалась неполной… ну или он просто очень устал. Из правой руки выскользнул шлем, и машинально взглянув, тогориец заметил, что она принимает привычный вид лохматой лапищи. Отступив на шаг, Клыкач взглянул на себя – и понял, что вновь стал целым: и в прямом, и в переносном смысле. В ту же секунду Тень сполна ощутил энергетический бумеранг – ноги подкосились, тело заломило, и фелиноид рухнул на колени. Пока страдало тело, перенося пусть фантомную, но боль – страдал и разум. Сейчас, когда Тёмная сторона отошла, Крогнорр понял, что оставаясь самим собой, он навряд ли бы стал убивать троих штурмовиков – а это значило, что его власть все же была неполной. Решив, что позже поработает над этим, он обессилено опустился на землю, растянулся и закрыл глаза. В голове немного прояснилось, да и боль поутихла немного, позволив тогорийцу хотя бы отвлечься. Определенно, его власть над Сердцем очень призрачна – оно все-таки влияло на своего носителя. Жажда убийства всегда была в Крогнорре – инстинкт хищника убрать было невозможно. Однако до этого он держал его под контролем – сначала во время войны, а затем вернувшись к профессии охотника за головами. Сердце просто усилило инстинкт, минуя разум тогорийца – и если Крогнорр хотел окончательно его подчинить, с этим надо было что-то делать. «Окончательно подчинить? – сам себе усмехнулся Крогнорр. – Да, старик, у тебя прямо палпатиновские планы…» Решив разобраться с этим потом, он поднялся на ноги. Осмотревшись, он с неприятным удивлением заметил, что свуп – его любимый, мать его, свуп! – оказался разворочен взрывом. И взорвался явно не движок – он-то и был источником дыма, забивавшего Клыкачу дух. Картина выглядела ясно: свуп заминировали. Но кто? Людьми Некори, или же… Тень горько усмехнулся – чертова семейка смазливых тогрут все-таки сумела обвести его вокруг пальца! Ложь, с самого начала все было ложью!.. Любовь Тилли, появление Тэва, их общие усилия… Только кому они служат? Крогнорр внезапно вспомнил события, которые собственно и привели его на это плато. Ситх побери, на планете начался мятеж! Который грозил перерасти в кровавую бойню, когда Император пришлёт войска. И тогда планета утонет в крови – и не только она. Наверняка после такого «ситхи с человеческим лицом» закончат своё существование: начнётся привычный террор, правление силой и страхом, технологичное варварство, столь любимое древними владыками. Избежать этого – или хотя бы смягчить последствия – можно было только одним способом: выдать ситхам Некори как живое подтверждение существования монархистского заговора. Крогнорр коснулся пальцами ещё тёплого кристалла Сердца. Оно ответило лёгкой вибрацией. С удивлением для себя Тень нащупал на оправе какие-то выпуклости и впадины. Сняв цепочку с шеи, он пристальней изучил амулет. На оправе виднелись словно выжженные знаки ситхских рун – Клыкач мог поклясться, что их раньше не было. Причём знаки эти составляли вполне осмысленную фразу. Найдя чуть поодаль место, где песок не оплавился, он уселся и старательно перечертил знаки. Удостоверившись, что копия соответствует оригиналу насколько это возможно, фелиноид внимательнее взглянул в знаки – и поняв смысл, усмехнулся… … Ещё во время обучения Крогнорр с учителем много говорили о Темной стороне. Немало занятий они посвятили философии Боган – а ещё больше практическому применению. Настоящим откровением для Крогнорра стало то, как именно древние ситхи использовали мощь Темной стороны: они делали это иначе, чем те, кто впоследствии взяли себе их имя. Древние не пользовались чистой энергией эмоций, волевого усилия – для призыва им нужны были слова. Поначалу Крогнорр рассмеялся, усомнившись в могуществе или мудрости древних практиков, но дослушав учителя, замолчал надолго. По сути, практики ситхской магии (именно так называется этот аспект применения Темной стороны) прямого участия в бою не брали – они нередко находились в тылу, и творили заклинания в безопасности. На это уходило много времени, но эффект того стоил. Маги могли повелевать стихиями, травить разум врага иллюзиями, оборачивать их страхи против них же, создавать ужасных монстров, призывать духов… и оживлять мёртвые тела, «tsaiwokka hoyakut» – именно так и звучала фраза, которую Крогнорр начертил на песке… … И стоило ему пробормотать фразу себе под нос, как Сердце немедленно отозвалось: мощная дрожь сотрясла тогорийца, а в ушах загудели глухие барабаны. Похоже, фраза была заклинанием. Причём непосредственно завязанным на амулет – нередко ситхи программировали свои безделушки на определенный аспект использования. А Датка Грауш слыл некромантом – этим древним словом называли тех, кто якобы умел повелевать смертью. На морде Крогнорра вновь расцвела хищная ухмылка – он понял, каким образом «склонит к сотрудничеству» фанатика-монархиста… … Путь к колодцу, ведущему в могильник, не занял много времени. Спуск тоже не вызвал проблем – на этот раз для левитации мощи в Крогнорре было в избытке. Опустившись на свободную площадку, он послал в Сердце тёмный импульс – и оно ответило. Противные ощущения превращения в живого мертвеца быстро сменились чувством огромной мощи – мощи, которая просто требовала выхода. Клыкач раскинул руки, словно желая ухватиться за бурлящие потоки Силы. Он вспомнил, что просто проговорить заклинание недостаточно: кроме само собой разумеющейся концентрации важна была интонация, да и само произношение играло роль… впрочем, он быстро отмел всякие сомнения – с ним была Сила, пусть и в самом отвратительном её аспекте, и уж она точно не даст ошибиться: – Tsai… wokka!.. Hoya! Kut!!! – последнее слово заставило Сердце, которое носилось внутри грудной клетки, остановиться – а мгновение спустя из него вырвался яркий красный свет, осветивший всю пещеру. Вспышка была хоть и яркой, но короткой – сверкнув, амулет послушно застыл слева, вернувшись к обычному темпу. Ничего не произошло. Крогнорр пришёл в ярость – да как?.. Он снова попытался произнести заклинание, но на этот раз Сердце даже не удосужилось отреагировать. Определенно, духи явно не желали просто так подчиняться воле своего нового хозяина. Подумав, Тень решил действовать иначе. Чистая ярость ничего, кроме эффектного светошоу, не дала – значит, применить более тонкие манипуляции. Постепенно Крогнорр вспоминал методику познания Темной стороны, которую преподавал ему учитель. Тёмная сторона, питаемая только гневом – это нергон-14: легко взрывается, но непредсказуема, и вдобавок выигрыш от её использования мизерный. Тёмная сторона должна питаться ненавистью, быть обеднённым нергоном-3: тихо тлеть, но готовой в любую секунду взорваться мощной вспышкой – но только тогда, когда её хозяин пожелает этого. Гнев должен стать ненавистью,а желание – страстью. И боль – страданием. Крогнорр прислушался к своим чувствам – гнев на безумца-фел'фидели, желание полностью приручить Сердце… боль от предательства Тилли. Полусгнившие губы скривились в злобной ухмылке. Он ненавидит монархистов: именно из-за них он в одночасье лишился пусть лживого, но счастья. Сейчас им движет только одна страсть – страсть испытать новообретенную мощь. И душа его разрывается, стоит ему вспомнить все те великолепные ночи, которые они с Тилли провели вместе… и те слова, сказанные мягким голосом «Я тебя люблю, фелинкс…» – Tsaiwokka hoyakut… – на этот раз слова прозвучали тише, но в них сквозила Тьма. Шипящий шёпот словно обрёл плоть – с шершавым шорохом эхо вторило ему, как и Сердце, которое билось спокойно, но с каждым ударом со все нарастающим звуком. И этот шёпот повторяли поднимающиеся тела – гротескные марионетки, повинующиеся своему кукловоду…