Дом Разбитого Солнца

Осталось мало свидетельств о произошедшем в резиденции помощника губернатора Дарта Хайена – ситхские власти засекретили все материалы, а пришедшие им на смену моффы не спешили снимать гриф. Впрочем, спустя несколько десятилетий, одно из изданий Голонета выпустило небольшую статью, озаглавленную непритязательно: «Ужас Зонджу: как это было». Статья представляет собой вольный пересказ слов одного из немногих очевидцев – спасшегося благодаря собственным слабым нервам одного из охранников поместья. Статья многое упустила, поэтому нелишним будет привести слова охранника целиком, без купюр… « – Знаете, с чего все началось? С толчка. Да-да, не смейтесь, все началось с того, что я, вернувшись с караула, пошёл на толчок – припёрло просто адски, а если из караула в самоволку, то лишат премии, а то и выгонят к ситховой матери. И вот, сижу я – и вдруг такая тоска за сердце схватила! Знаете, такое противное чувство, когда чуешь, что все, кранты. Типа стоишь ты в тёмном подвале на коленях, руки за спиной скованы, к затылку дуло приставлено, и ты слышишь, как скрипит крючок. Само собой, срать внезапно перехотелось. Вылезаю из клозета – а меня уже ждут. Напарник мой, Неф. Оказывается, датчики в нижних уровнях, которые в катакомбы ведут, шалить начали – вот его, и меня за компанию, как самых крайних туда и направили. Делать нечего: ствол в зубы, и айда вниз. Едем на лифте, а Неф бледный-бледный, ну прям мертвяк. Понимаю, что не одного меня плющит, и спрашиваю: «Неф, тебя тоже штормит?». Он такой медленно поворачивает голову и говорит: «Звездец». А потом добавляет: «Че-то не хочу я туда идти, Тил. Может, сейчас наверх, скажем, что система барахлит?» Меня уже малёк попустило (только слышать какую-то хрень, типа барабанов, начал – подумал, глюки, организм сходить не смог, вот и выёживается) и говорю: «С врошира рухнул?«. А он такой: »Тил, ну его в жопу, мне страшно!». Меня на ржач и пробило – здоровый же мужик, ребёнком эвакуацию пережил, а тут как пацан ночью на кладбище!.. Смотрю, а парня уже трясёт. Ну думаю – шикарно, блин! Но сам очковать начинаю – барабаны-то, зараза, стали громче… Выходим мы из лифта, короче. Неф в пушку вцепился, идёт, как на протезах. Я сам трясусь, но ствол на изготовке. Комлинк в ухе тявкает:«Проверить вход в катакомбы!». Я сначала аж подпрыгнул, потом матюгнулся, и подумал: «Ну и дебил же ты, Тил!..». Вроде немного успокоился, подхожу к двери. А за ней у нас что-то вроде запретной зоны – туда только владыка, ну ДартХайен в смысле, и управляющий, господин Некори, входили. Среди нас, охраны то есть, всякие истории ходили, а мой приятель, замначальника, говорил, что там дыра здоровая в полу, которая куда-то под землю ведёт – туда, говорил, подохших рабов сбрасывали, и тех, кто из кабинета владыки своим ходом не возвращался. Я тогда думал – брешет, чудила, рабов-жмуриков вывозили куда-то в сторону шахт. Как оказалось, зря не верил. Верх сказал дверь открыть – а мне совсем уже муторно, барабаны эти хреновы на голову давят. Ну, думаю, фиг с ним, потом премию выторгую – и жму кнопку. Дверь открывается – а в нос вонь!.. Мать твою, трупчиной воняло так, что даже Неф, который в одних и тех же носках неделями ходил, закашлялся. А мне глаза резало натурально. Вякнул наверх – так и так, сильный трупный запах. Сказали – надевай респиратор, окуляры и давай продвигайся. Ну надел и то, и другое, рявкнул Нефу. Стало чуть легче – если тех же барабанов не считать. К слову, темень за дверью была – тёмный космос светлее, натурально, как в черную дыру смотришь. Делать нечего – включаю «тэ-эф» [здесь – тактический фонарь] и шагаю внутрь. Шарю светом вокруг – вроде как и наполовину пещера, вроде как и обработана, фиг знает, не шахтёр. Делаю пару шагов – и, срань ситхская, чуть в яму не свалился! Не врал зам, короче – была там дыра. Да что дыра – дырень, пууду! Метров пять в диаметре, натурально! И возле той дырени опять накрыло – тоска смертная, хоть бери и вниз прыгай! Но в руках себя держу – тело-то на инстинктах работает. А инстинкты говорят – не рыпайся. И тут я слышу шорох, откуда-то с того края дыры. Чисто на автомате навожу туда свет… и понимаю, что на толчок мне уже не надо. Че ты ржешь? Не, ты прикинь – стоишь считай сам в кромешной темноте, очко жмётся, а напротив тебя, на другом конце ямы, спиной к тебе стоит, мать его, труп! Натуральный жмурик, причём поплававший – вздутый и осклизлый, я таких на Даке насмотрелся. Тут нервы и сдали – заорал я, как резаный, и крючок надавил. Кладу в штаны и шмаляю. Отпустил крючок – а мертвяку хоть бы хны. Дыры есть, из них какое-то дерьмо гнилое течёт – а он стоит. И поворачивается ко мне. Тут я уже не выдержал – забыл про все на свете: про работу, про премию, про Нефа, бедолагу – надеюсь, хоть он не мучился – и дал деру. Влетел в лифт, бахнул наверх. Когда двери только приоткрылись, протиснулся, и ходу. Плевал на всех – вроде сбил кого-то, вроде, кому-то врезал, чтобы на проходе не стоял, шмальнул пару раз… Дальше не помню – помню только, лежу на земле, холодно кабздец и солнце всходит…» … Крогнорр не удивился, когда оказалось, что мертвецами удивительно легко управлять. Поначалу непривычно – словно у тебя отросло несколько десятков новых рук, но с которыми тебе вполне по силам справиться. И пользовался этими «руками» тогориец на полную катушку – первым делом, после появления и первой жертвы (им стал один из двоих охранников – первый, выстрелив в одного из мертвецов, смылся, оставив после себя смердящий след) он направил пяток в центр связи, и ещё столько же – в ангары: память работала с невероятной ясностью, и план поместья словно стоял у Крогнорра перед глазами. А потом… Потом началась вакханалия. Мертвецам, да и поднявшему их, было все равно – убивали всех: рабов, охрану, прислугу… Которые впоследствии присоединялись к немёртвой «армии» – у заклинания оказался потрясающий эффект заразы. Все-таки древние ситхи были на порядок круче нынешних. Дарт Хайен не произвёл на Крогнорра ни малейшего впечатления. И дело даже не в том, что он просто не знал, как совладать с внезапно вернувшимися к жизни рабами и одним очень злобным некромантом – разум ситха был затуманен. Наверняка Некори и его приспешники регулярно потчевали владыку дурью, причём отменной – низкокачественный спайс не заставил бы чувствительного к Силе даже чихнуть. Именно эта слабость (допустил появление предателя, да ещё и полностью подпал под его влияние) и заставила Крогнорра скривиться – точнее, сделать попытку, иссохшие мышцы плохо слушались. Новоиспечённый колдун даже не стал призывать Силу – вытащив меч, на который почему-то не распространялось влияние амулета, он просто проткнул толстого здоровяка, насадив его на плазменный клинок, как жука на булавку. Тот даже не вякнул – ноги подкосились, и Хайен под тяжестью собственного веса рухнул на мраморный пол шикарного вестибюля. Крогнорру его смерть ничего не дала – свою партию в дежарик Хайен проиграл, очевидно, давно. А вот тот, кто вёл его фигуру… Тень (и в прямом, и в переносном смысле) призвал Силу, используя её как своеобразный эхолот – полезный трюк, которому его научил боец-фалланаси, когда они вместе с «гончими» и Десятым десантным полком Шестого легиона освобождали Румуин. Крогнорр услышал отголоски ауры Некори – тот сбежал. Точнее, пытался совершить побег: тайный ход из Дома Разбитого Солнца, ведущий в катакомбы, тогориец предусмотрительно завалил. После непродолжительного спуска Клыкач наткнулся на группу Некори – «управляющий» с отрядом охраны пытались забаррикадироваться в одном из тупиков возле входа в катакомбы. Появление Тени в немёртвой форме произвело фурор – охрана открыла беспорядочную пальбу, не смотря на предупреждающие крики Некори. Само собой, бластеры не причиняли вреда Крогнорру – но Сердце требовало подпитки: одних эмоций было недостаточно. Он поднял мумифицированную руку, и поток Силы хлынул в сторону охранников – причём не задевая человека в репульсорном кресле: на него были другие планы. Охрана почти мгновенно превратилась в мумии, да и поглощение Силы оказалось мощнее – под ним пали и броня, и оружие: у трупов был такой вид, словно они пролежали здесь по меньшей мере пару тысячелетий. Некори узнал Крогнорра – несмотря на чудовищную трансформацию. И даже сейчас с холеного лица не сошла презрительная усмешка. – Вы – отличный фокусник, рыцарь, – фел'фидели не выказывал страх, ни внешне, ни внутренне. – Или мне все же звать вас владыкой? – Ты в ловушке, Некори, – Крогнорр воспользовался Силой для воспроизведения голоса – так он звучал немного внятнее. – Ты не сможешь сбежать. – Честно говоря, я и не сильно на это рассчитывал, – пожал плечами тот. – Своё дело я сделал – можешь меня прикончить, если пожелаешь. А это уже скверно – как истинный фанатик, Некори не боялся смерти. Возможно, он даже считал её чем-то вроде почётной награды: наверняка отдавшие свои жизни имперские рыцари, шестьдесят лет назад сражавшиеся у стен императорского дворца на Бастионе, стали мучениками в глазах монархистов. Им же рассчитывал стать и Некори. Что же, стоит его разочаровать. – Твоя смерть мне не нужна, – пророкотал Крогнорр. – Живым ты принесёшь куда больше пользы. Например, сможешь отозвать свои войска и прекратить мятеж. В ответ Некори рассмеялся – искренним смехом человека, которого безуспешно пытаются выставить идиотом. – Даже если бы я и мог это сделать, – сказал он после, – у меня не получится: маховик раскручен, и его уже не остановить. Однако и у Крогнорра имелся козырь. – Ты не последнее лицо среди мятежников, – сказал он. – А значит – можешь вывести ситхов на твоих подельников. И снова фанатик ответил смехом – параллельно пытаясь сковырнуть языком коронку, под которой пряталась капсула с ядом. У него, тем не менее, ничего не вышло – Крогнорр ожидал подобного, и молнией метнувшись к креслу, схватил Некори за горло и поднял в воздух. Он запустил к нему в рот когти протеза, и нащупав нужный зуб, не церемонясь, выдрал. Некори, и так полузадушенный, захрипел от боли, и чтобы ненароком не прикончить негодяя, Крогнорр был вынужден разжать пальцы. Человек мешком плюхнулся в кресло, откашливаясь и сплёвывая кровь. – Все равно ни у тебя, ни у твоих хозяев ничего не выйдет, – прошипел он, сверля ненавидящим взглядом своего мучителя. – Мой разум защищён от вмешательств Силы – проверь, не стесняйся! – а по своей воле я вам ничего не выдам! Слава Фелам! Откровенное презрение и абсолютная уверенность в своих словах вывели Крогнорра из себя. Голоса духов в голове зашептали подходящий приём – и колдун послушался советов мёртвых… …Мгновение – и Некори очутился в другом месте. Оно было похоже на пещеру, но только освещением: на потолке тускло горела световая панель. А сам монархист сидел за металлическим столом, и руки его оказались закованы в наручники. «Ага! – подумал Некори. – Значит, этот ублюдок-Тень таки сумел запудрить мне мозги своими иллюзиями!». Впрочем, зуб, в отсутствии которого фел'фидели убедился, болел совсем не по-иллюзорному. Послышались шаги – из полутьмы напротив к нему кто-то приближался. Некори особо не удивился, когда в освещённый круг вступила фигура в черной робе с капюшоном – само собой, его будет допрашивать ситх! Удивился он после, когда ситх сбросил капюшон. Напротив заговорщика возвышался Император – в прошлом Повелитель Ужаса Дарт Тибурон. – Никто не собирается тебя допрашивать, червяк, – глухой, рычащий голос ситха звучал насмешливо. – Допрос давным-давно окончен. – Вижу, вы решили покончить со мной лично, ваше величество? – Некори постарался побольше яда добавить в последние слова. – Зачем? – Тибурон пропустил издёвку мимо ушей. – Мне бы хотелось, чтобы ты жил. – Почему? – в животе мятежника возник предательский холодок. – Потому что ты выдал нам всех своих подельников, – грубое, словно вырезанное из куска серого гранита лицо императора исказилось в подобии улыбки. – Врёшь, мой разум защищён от Силы! – вскричал Некори, сожалея, что не может встать… правда, заученные слова на этот раз прозвучали не столь уверенно. В ответ Тибурон рассмеялся – как совсем недавно сам монархист. А затем… Затем он начал перечислять имена, и с каждым названным внутри Некори что-то обрывалось: региональные лидеры, главы ячеек в секторах, даже лица, приближенные к Наследникам. Добили его точные координаты Наследников и их псевдонимы, известные только высшим кругам заговора. – Вот видите, господин Некори, – закончив, ситх состроил подобную улыбке гримасу, – вы сослужили мне отличную службу. И она будет вознаграждена – вы будете рядом со мной во время казни последних Фелов. Поверьте, это великая честь… – НЕТ! – завопил Некори. Несмотря на закованные руки и увечье, человек изловчился скользнуть под стол, и попытался разбить себе голову об ножку – один удар, второй, третий… …На губах Некори пузырилась кровавая пена, из ушей обильно текла кровь, а тело подёргивалось. Крогнорр зарычал – перестарался! Разум этого россора рухнул, как ветхий замок, похоронив под обломками своего хозяина. Даже если он останется жив, проку от овоща в человеческом подобии будет немного. В руках загорелся меч, и клинок вонзился в грудь фел'фидели, обрывая биение его сердца. Внезапно Крогнорр уставился на рукоять своего оружия – и в памяти возникло видение… … – Ты никогда не задумывался, почему ты избрал именно двухклинковый меч? – густой баритон Бенедикта Грея почти вывел Крогнорра из медитации. Однако ученик научился держать концентрацию в любых условиях, и застать его врасплох было сложно – оба эмиттера меча встали на место. Конструкция глухо щёлкнула, и меч опустился в подставленную ладонь. – Может, потому что мне было лень собирать новую рукоять? – обернувшись, улыбнулся учителю Крогнорр. Серый мастер засмеялся, и присел рядом с учеником. – Боюсь, ты можешь и не ответить на этот вопрос, – в пронзительных глазах человека блестели лукавые огоньки. – Ибо простые вопросы порой бывают сложнее, чем самые каверзные. – Ну, я хотя бы попытаюсь, – Крогнорр принял условия игры, и наморщил лоб. – Возможно, дело в целесообразности, – после некоторого раздумья сказал он. – Вы говорили, что два клинка как нельзя подходят к моим размерам, силе и ловкости. – Нет, – качнул головой Грей. – Ты мог бы выбрать два меча. – Они не так удобны, – возразил Крогнорр. – Два меча – это два меча. А двухклинковый – один. Зная, где находится первый клинок, ты всегда знаешь, где находится и второй. – Уже ближе, – потёр бороду Серый Призрак, и посерьёзнел. – Впрочем, оставим игры – я сам дам ответ, – а прежде чем Крогнорр успел возразить, добавил: – Считай это теоретическим занятием. Причём одним из важнейших – я расскажу тебе, что такое Сила Неделимая. В животе у Крогнорра возник привычный холодок – мастер готов поделиться с падаваном своей мудростью!.. А тем временем Грей сел напротив тогорийца и заговорил: – Я не зря начал разговор с меча. Это оружие уже тысячи лет служит как джедаям, так и ситхам. Для первых он – защита, которая переходит в нападение лишь в крайнем случае. Для вторых – с точностью до наоборот. Это, в свою очередь, служит олицетворением философии обоих. – Погодите, – Крогнорр, кажется, понял, к чему клонит учитель, – вы хотите сказать, что двухклинковый меч – синтез обоих философий? – Я же говорил – ты улавливаешь суть, – утвердительно кивнул Грей. – Тогда мне неясно, почему именно ситхи пришли к мысли о двух клинках первыми? Пожилой мужчина погладил бороду – явный признак того, что он был доволен вопросом. – На это есть два объяснения, – сказал он. – Ты помнишь урок о дже'дайи? – а после утвердительного кивка продолжил: – Тогда ты должен помнить, что среди членов этого ордена было немало и чистокровных коррибанских ситхов. И они славились как военной доблестью, так и мудростью в понимании Силы – не впадая в крайность, как их недалёкие потомки. Возможно, отголоски этой былой мудрости проснулись в изобретателе меча с двумя клинками. А второе объяснение, которое, увы, кажется мне действительно истинным – ситхи с самого начала восприняли идею неверно. Второй клинок они сочли продолжением первого – без какого-либо права на самостоятельность. Крогнорр, я рассказывал тебе, как джедаи воспринимают свой меч, и все, что с ним связано? – Мантра «кристалл-клинок-джедай»? – Именно. И в этом они правы – но только частично. Они предпочитают один клинок – как и большинство ситхов. Если ты не забыл, падшие во Тьму чаще всего делают световые посохи как связку двух парных. Тогда как ты предпочёл цельную конструкцию. Ты понимаешь? – Не совсем, учитель. Вы хотите сказать, что я сделал это инстинктивно? – Не инстинктивно, мой падаван – ты следовал воле Силы. Мы подошли вплотную к тому, с чем я хочу с тобой поделиться. И меч, обоюдоострый, и джедай, в котором сочетаются и Свет и Тьма – связаны. Клинки – это наиболее яркие аспекты Силы, Ашла и Боган, Светлая и Тёмная стороны, Порядок и Хаос. Как ты можешь выключить один клинок – так и чувствительный к Силе может принять одну из сторон, но в ущерб другой. Однако один клинок в двухклинковом мече не может существовать без второго – даже если он выключен, он все равно скрывается внутри рукояти. А рукоять – это Единая Сила. То, откуда появляются, и куда уходят клинки. То, что их связывает – и то, что связывает джедая с ними. Который олицетворяет собой часть Живой Силы, Силы здесь и сейчас – мимолётную тень, которая, однако, держит в руках меч с двумя клинками. Джедай, что держит двухклинковый меч – это и есть Сила Неделимая. Каждый её аспект способен существовать и по отдельности – но всегда будет оставаться частью целого. И ты никогда не познаешь целое, если откажешься хотя бы от одного элемента. И Тень Силы Неделимой, никогда не сможет услышать её волю и никогда не исполнит её именно так, как она того требует – пока не будет соблюдена эта гармония, присутствие всех аспектов, и баланс между ними. Крогнорр! – серо-голубые глаза Грея пронзили взглядом кошачьи глаза ученика. – Ты в последнее время стал близок к Темной стороне. Опасно близок. И ты сам это понимаешь. Крогнорр в ответ опустил голову – учитель был прав. Он наслаждался сражением. Испытывал физическое удовольствие, убивая врагов. Потакал Темной стороне в себе. – Самое страшное – это не твоя вина, – тихо сказал Мастер Бен. – Ты родом из жестокого и воинственного народа. Тёмная сторона у тебя в крови, и я не вижу ничего удивительного, что тебя коснулась её порча. Однако ты встал на путь Тени, исполнителя воли Силы. И моя задача – миссия, возложенная на меня – научить тебя справиться с внутренней тьмой. Ты стал опытным фехтовальщиком – я тоже пользуюсь двухклинковым мечом, и похоже, в мастерстве ты начинаешь наступать мне на пятки. Ответь на вопрос – тебе всегда известно, где находится второй клинок твоего меча? – Да, – кивнул юноша. – От этого зависит моя жизнь – если я не буду этого знать, то сам себя порежу на куски. – Ты услышал от меня, что такое Сила Неделимая, – произнёс мастер Бенедикт. – Надеюсь, ты понимаешь, чему тебе стоит научиться? – Если я пользуюсь Тьмой, я не должен забывать о Свете, – Крогнорр понимающе прикрыл глаза. – И если я пользуюсь Светом, я всегда должен рассчитывать и на Тьму. Я понял урок, учитель, – он почтительно склонил голову. – Искренне на это надеюсь, мой падаван, – тихо сказал Грей… …Оранжевые клинки погасли. Крогнорр опустил руку с мечом. Глядя на остывающий труп Некори, чьи остекленевшие глаза осуждающе вперились в тогорийца, вспоминая события последних нескольких часов, Крогнорр понял – он заигрался. Он одной ногой переступил черту, после которой уже не было возврата. Он едва не нарушил баланс, поддавшись порче – порче, которая всегда была в нем. Решение использовать Сердце, призывать тёмное учение ситхских колдунов было именно его решением – и духи были здесь ни при чем: они лишь повторяли мысли и желания самого Крогнорра. Как парадоксальная воля Силы Неделимой повторяет волю своих порождений. Но ещё не все было потеряно – Свет, пусть и едва тлеющий, все еще горел внутри тогорийца. Радость встречи с казалось бы навсегда потерянным добрым другом, тёплая грусть о родине и семье, понимание отца… Крохотный, едва тлеющий уголёк постепенно разгорался – и следуя ему, стихали голоса духов и надоедливые удары Сердца. Первой пришла боль – в тело, возвращающееся в нормальное состояние, словно впились тысячи иголок: наверняка, так чувствует себя парализованный, к которому внезапно вернулась способность ощущать своё тело. Предательски заныла спина – и Крогнорр опять рухнул на колени. Болел каждый нерв, а каждый шрам, казалось, вновь превратился в открытую рану. Но Сила успокаивающе шептала: потерпи, все пройдёт, такова цена! Так что Клыкач терпел – а Свет делал свою работу, окутывая тело и заглушая боль, не давая Темной стороне подпитываться ею. Спустя несколько минут все стихло – Тень снова стал самим собой. Восприятие Силы вернулось в привычное состояние – и, взглянув в неё, её верный слуга вздрогнул от отвращения: здесь, в Доме Разбитого Солнца, её потоки были похожи на донельзя мутную жижу, спускающуюся с гор после обильного ливня, перекрученные, искажённые и сочащиеся Тьмой. Здесь стало физически сложно находиться, и тогориец на все ещё нетвёрдых ногах зашагал к лифту.