Подарок

Улица Затонска

      Штольман ехал в коляске на работу. С утра ему пришлось подписывать бумаги у прокурора, теперь он направлялся в управление. Утро было тихое, ясное, морозное. Солнце золотило крыши домов. Народу на улицах прибыло, лавочники торговали, покупатели торговались. Яков разглядел устало шедшего по улице Милца.       – Александр Францевич! Садитесь - подвезу. Доброе утро. Откуда так рано?       – Спасибо, Яков Платоныч. Из Слободки иду. Там роды тяжёлые были. А утро доброе, вы правы. Новый человек родился! – и доктор с облегчением откинулся на спинку.       – Когда вы отдыхаете, доктор? – с сочувствием произнёс Яков.       – Когда удаётся. Много ли надо доктору, чтобы прийти в хорошее расположение духа? Я радуюсь, что помог роженице, хотя спал сегодня всего 5 часов. А вы, Яков Платоныч, как отдыхаете?       – Лучший отдых для сыщика – новое дело.       – Вот и я о том же. А здоровье, между прочим, у всех одно. И не беречь его – преступление. Вы не находите?       – Вы опять о Колывановых?       – Да, о них. Сегодня девять дней по Наталье Христиановне. Встретил Анну Викторовну с Петром Ивановичем. Они в церковь пошли на службу.       – А оттуда на кладбище. Лиза с Аркадием идут помянуть. А Анна вызвалась её сопровождать, а её саму – куда же без дяди? – Пётр Иванович.       – Анна Викторовна – необыкновенная девушка. Вы счастливец, Яков Платоныч.       Штольман молча кивнул.

Кладбище

      Девушки спускались по заснеженным ступеням на кладбище. Ступеньки были скользкими, как и в храме, и Пётр Иванович придерживал девушек, чтобы те не поскользнулись. Идя по дорожке к могиле матери, Лиза держала Анну под руку. Сзади, не спеша, заложив руки за спину и глядя по сторонам, шёл Пётр Иванович.       – Спасибо тебе, что ты со мной, – негромко говорила Лиза, прижимаясь к Анне. - Я бы в церкви одна не выстояла...       – Как ты себя сейчас чувствуешь? - Анна внимательно посмотрела на Лизино лицо.       Сегодня Лиза выглядела гораздо лучше, чем вчера вечером. На щеках проступил неяркий, но всё же румянец. Слёз на глазах не было.       – Хорошо, - ответила Лиза. - На удивление, правда! Я сегодня первый раз позавтракала без тошноты и сонливости. Знаешь, я думаю, это от порошков...       Лиза испуганно оглянулась, но сзади был только Пётр Иванович, который улыбнулся девушке: мол, не беспокойтесь, я здесь. Лиза продолжала шёпотом, и Анна наклонилась к ней поближе:       – Я их уже два дня не пью. Настю отвлекаю и выливаю в цветок. Аркадий сейчас занят и ко мне не заходит. Жалко его, но что делать?       – Аркадия? За что?       – Да нет, цветок, он такой красивый...       Анна, не удержавшись, прыснула и прикрыла рот рукой.       – Прости, но очень смешно получилось.       Лиза кивнула, и слабое подобие улыбки появилось на её губах.       – Да, наверно... Мне кажется, что я никогда уже не смогу улыбаться, как прежде... Столько всего произошло, что не до смеха...       Маленькую процессию нагнал Аркадий. В руках он держал свечи.       – Простите. Задержался: свечи покупал. Ты же захочешь самà поставить на матушкину могилу? – обратился он к Лизе.       Та кивнула и взяла протянутую Аркадием свечу. Анне и её дяде тоже досталось по свечке.       Подойдя к могилам, все остановились, кроме Лизы и Аркадия. Они подошли к самой могиле. Аркадий зажёг свою свечу, затем от своей – Лизину и, вернувшись на дорожку, - у Петра и Анны. Лиза наклонилась установить свечу в плошке под крестом...       Анна прикрыла огонёк свечи ладонью, чтобы не потух... и качнулась от волны холода, окатившей её. Она посмотрела на Лизу... и увидела дух Натальи Христиановны. Молитвенно сложа руки, тот проговорил, не открывая рта: «Останови её!»       Анна вспомнила, чтó видела в доме Лизы...       И тут свеча, что ставила девушка, загорелась ярче...       – Лиза! Брось свечу! – крикнула Анна.       Лиза резко выпрямилась, выронив свечу прямо в снег. Но та не потухла, а продолжала гореть, Лиза с ужасом смотрела, как воск плавился, огонь разгорался всё ярче...       – Беги, Лиза! Беги! – отчаянно закричала Анна и шагнула навстречу девушке.       Лиза тоже сделала шаг к Анне, наступила на подол, упала лицом на снег...       И в это время свеча взорвалась...       Анна начала медленно падать, теряя сознание. Пётр Иванович еле успел подхватить её, Аркадий бросился к Лизе...

Больница

      – Господа, господа, успокойтесь! Всё в порядке. Девушки живы и благополучны. – Голос доктора словно разогнал гнетущую тишину, и в приёмном покое сразу стало шумно. Все облегчённо вздохнули. Мария Тимофеевна заплакала, спрятав лицо на груди мужа. Виктор Иванович, обняв жену, отвернулся, скрывая слёзы.       - Ну, полно, полно, Машенька, - шептал он ей на ухо, гладя по голове.       Пётр Иванович шумно выдохнул и похлопал брата по плечу. Штольман потёр лицо и перевёл дух. Сомов, кивнув, ушёл в другую палату. Аркадий встал и посмотрел ожидающе на Милца:       - А поподробнее можно?       – Поподробнее, - поправил доктор очки. - Анна Викторовна просто переволновалась. На Елизавете Семёновне обгорела только одежда. Сама она в полном порядке.       Аркадий тяжело сел и спрятал лицо в ладонях.       – Вы уверены, Александр Францевич? – спросил Яков.       – Абсолютно, – твёрдо заявил Милц. – Абсолютно. Я бы советовал оставить их обеих здесь до утра. Просто для отдыха. Повторяю: переволновались барышни. А здесь они под нашим присмотром будут.       – Доктор... – начала Мария Тимофеевна, но Александр Францевич, взяв её руки в свои, ласково продолжал:       – Мария Тимофеевна! Успокойтесь. Анна Викторовна переволновалась. Ей покой нужен, вы же понимаете. А вы будете её расспрашивать, тормошить. Ведь так? Так. Виктор Иванович, забирайте Марию Тимофеевну и езжайте.       - Пётр, ты с нами? – обернулся Виктору Ивановичу к брату.       - Прошу прощенья, господа, - обратился Штольман к присутствующим. – Я бы хотел узнать от очевидцев подробности того, что произошло на кладбище. Доктор, можно здесь найти помещение для разговора?       - В моём кабинете вам будет удобно, Яков Платоныч? - мягко взял Штольмана за рукав Милц.       - Да. Благодарю вас, доктор.       - Прошу вас, господа. – Доктор проводил к дверям Аркадия и Петра и повернулся к Мироновым: - Всего доброго! Всё будет хорошо! Всё и так хорошо!       Мироновы попрощались и покинули больницу. Милц, сославшись на дела, тоже ушёл.       Выслушав короткие рассказы Аркадия и Петра, Штольман их отпустил и, получив от доктора порцию успокоительных фраз – «ничего страшного», «всё образуется», «не о чем волноваться» и тому подобное - и отказавшись от коньяка, поймал извозчика.       Всю дорогу он размышлял об услышанном от Петра и Аркадия.

Полицейское управление

      В полицейском управлении всё было, как обычно. Рабочий день закончился, все ушли, остался только дежурный полицейский.       Штольман вошёл, не раздеваясь, устало сел на стул, бросив котелок и перчатки на стол, заваленный бумагами и папками. Якову сегодня было не до них. С силой потёр подбородок и крикнул:       – Дежурный!       – Слушаюсь, ваш высокобродь, – вытянулся по стойке смирно появившийся полицейский.       - Коробейников приходил?       – Нет.       В это время дверь распахнулась и в кабинет ворвался Антон Андреич. «Лёгок на помине», - подумал Штольман, отпуская дежурного.       - Яков Платоныч! – воскликнул Коробейников. - Вы уже здесь? Как там... Анна Викторовна?.. Колыванова...       – Всё в порядке. Девушки не пострадали. Доктор оставил их в больнице ещё на день-два.       - Слава Богу! – торопливо сбрасывая пальто, выдохнул помощник.       - Что показал осмотр места происшествия?       - Да там всё затоптано! – досадливо махнул рукой Коробейников.       - И совсем ничего? – вздохнул Яков. А он так надеялся!..       - Как же ничего? – не без самодовольства ответил Антон Андреевич и добавил в голос загадочности: – Кое-что есть...       – И что же? - покорно подыграл уставший Штольман.       - Свечечка, Яков Платоныч, свечечка!       Штольман облегчённо вздохнул. Эта свечечка более всего не давала ему покоя, когда он думал о происшедшем.       - И что такое со свечечкой?       - Не простая она, эта свечечка, с секретом. - Коробейников достал из внутреннего кармана сюртука свёрток и развернул, приговаривая: - Спасибо Петру Ивановичу - какой молодец всё-таки! - он её взял платочком, завернул, положил в карман и отдал мне, когда уезжал с Анной Викторовной к доктору вслед за Колывановыми.       Штольман увидел остатки свечи и среди оплавленного воска - что-то похожее на обгорелую трубочку. Указав на неё, спросил:       - А это что?       - Вот я и говорю - с секретом.       -Что-то это мне напоминает... - задумчиво произнёс Яков.        – И мне, Яков Платоныч... - Коробейников повертел трубочку в руках. - Очень мне напоминает... Шутиху. Вроде.       - Антон Андреич, на завтра вам задание ясно?       - Ясно: свечкой заняться.       - Вот с утра этим и займитесь. А сейчас по домам.       Неожиданно в приёмной раздался голос полицмейстера:       - Дежурный! Почему в кабинете Штольмана горит свет?       - Так там он, ваше высокобродь.       - Это кстати.       По коридору раздались чеканные шаги полицмейстера, и дверь в кабинет распахнулась.       - Яков Платоныч! - с порога воззвал Трегубов.       Штольман и Коробейников вытянулись перед начальством.       - Полноте, господа, полноте, - замахал руками полицмейстер и сел, уперев руку в колено. - Рассказывайте во всех подробностях.       Штольман и Коробейников по очереди доложили. Выслушав подчинённых, Трегубов озабоченно побарабанил пальцами по столу:       - Свечечка, говорите... Шутиха... Неужто у нас бомбисты появились? А? Вот не кстати так не кстати, - и прихлопнул ладонью по колену. - Ну, и каковы ваши соображения?       Выслушав «соображения», Трегубов одобрил их, спросил о планах расследования и тоже одобрил, добавив просительно:       - Вы уж, Яков Платоныч, постарайтесь. Дело-то может оказаться громким... Ну-с, - поднялся полицмейстер и одёрнул мундир. - А сейчас, господа, надо отдыхать! Рад, рад, Яков Платоныч, что с Анной Викторовной всё обошлось! И с Колывановой тоже! Рад за вас, Яков Платоныч! А теперь всем отдыхать! Я приказываю!