Подарок

Полицейское управление

      Вечер, наконец, закончился, и в свои права вступила ночь. Яков поужинал в гостинице и даже попил чаю в меблированных комнатах, где он жил вот уже больше года. Но спроси, что он ел, он вряд ли ответил бы: голова была занята. Ночью он то ли спал, проваливаясь в кошмар, то ли дремал, видя кошмар на яву. К утру голова раскалывалась, и Яков по дороге в управление завернул в гостиницу, где выпил две чашки кофе, и почувствовал себя более менее сносно. Головная боль отступила и мысли прояснились.       В управлении с утра было тихо и спокойно. Штольман разбирал бумаги – вот из чего на самом деле состоит полицейская работа! – и думал о том, как дела у Коробейникова. Он чувствовал, что в этом деле вопрос со свечкой был основным. Закончив и убрав в сейф последнюю папку, он поглядел на часы: пол-одиннадцатого. Ого! Как время-то бежит.       Предупредив дежурного о своём отсутствии, Яков поехал в больницу. К Анне. По дороге ему попался бегущий в управление Коробейников.       – Антон Андреевич!       – Яков Платоныч! Есть новости про свечу.       – Хорошо. Я сейчас в больницу, потом вернусь в управление, тогда и поговорим.       – Передавайте привет Анне Викторовне!       – Обязательно передам.

Больница

      Штольман вошёл в приёмный покой и сразу столкнулся с Милцем, выходящим из больницы.       – Как Анна Викторовна?       – Замечательно, Яков Платоныч. Хорошо спала, спокойно, без криков и метаний. С аппетитом позавтракала: Мироновы прислали корзинку снеди – на троих хватит! Я отправил с посыльным записку, что хочу подержать Анну Викторовну до вечера... Нет-нет, – поспешил успокоить Якова доктор, заметив, как тот резко поднял голову. – Я просто хочу понаблюдать.       – Александр Францевич, можно мне повидаться с Анной? Сейчас?       – Почему нет. Прошу, – и Милц указал Якову на дверь в палату Анны. – А мне, извольте откланяться: пора на приём.       Анна стояла у окна, одетая в домашний халат, привезённый родителями, и глядела на падающий снег. Услышав, что кто-то вошёл в палату, она резко повернулась и чуть не упала. Яков подхватил её и прижал к груди.       – Анна! Драгоценная моя... Я думал, не переживу эту ночь... Как вы? – спросил он, отстраняя Анну и пытаясь разглядеть на её лице следы взрыва.       – Всё хорошо. Всё обошлось, Яков! – погладила девушка Якова по печам. – Вы хотите узнать, чтó произошло на кладбище?       – Не надо. Мне уже рассказали, – поправляя локон, выпавший из причёски, облегчённо сказал Штольман.       – Вы не хотите знать?.. – обиженно спросила Анна.       Ну, прям ребёнок, которому не дали обещанного! У Якова даже сердце защемило. Зачем он так с ней?       – Хочу. Почему вы кричали, Аня?       – Я опять увидела дух Натальи Христиановны.       – Что значит «опять»? – насторожился Яков. – Вы снова видите дýхов?       – Да, - кивнула головой Анна. - Первый раз я увидела её дух в доме Лизы, куда мы пришли за портретом Натальи Христиановны... Не перебивайте меня, Яков! Важно не то, что я видела, а то, что он показал мне.       – Кто? Дух?       – Да. Он показал мне, что будет со свечой, когда она загорится. И потом на кладбище сказал «останови её»... Когда я увидела такую же свечу у Лизы в руках, я поняла, чтó будет... и закричала. Вот. – Анна осторожно взглянула в глаза Якова, боясь увидеть в них насмешку, но Штольман был серьёзен. – А потом я в обморок упала... А дядя мне лицо снегом потёр, я и пришла в себя... Я сижу на снегу... Аркадий стоит... Лиза стонет... дядя суетится у могилы...       – Бедная моя, – снова прижал к себе Анну Штольман и вздохнул. – Хорошо, что всё хорошо закончилось!       – Вы меня услышали, Яков? – с силой отстранилась Анна.       – Да, Аня, услышал и принял ваши слова к сведенью.       – Я ненавижу, когда вы так говорите!       – А я люблю вас!       И крепко поцеловал девушку. В коридоре раздались чьи-то шаги. Яков оторвался от губ Анны и перевёл дыхание:       – Мне пора, а вам надо отдыхать. До завтра, Аня.       – До завтра, Яков, – Анна нехотя разжала руки, выпуская его из объятий.

Полицейское управление

      Штольман отпустил извозчика, на котором приехал в больницу, и шёл до управления пешком. Мысли бродили у него в голове и укладывались в некую целостную картину, которой не хватало одной детали. Немаловажной...       Коробейников сидел за своим столом, перед ним были разложены уцелевшие части свечи с кладбища.       - Что вы узнали про свечу, Антон Андреич? - раздеваясь, спросил Яков.       - Это обыкновенная шутиха, – Коробейников протянул Якову небольшую закопчённую трубочку с остатками воска.       – Шутиха? Значит, нет никакой «Божьей кары»? – Увидев непонимающий взгляд Коробейникова, Штольман пояснил: – Милц рассказал, как Лиза в больнице кричала, что взрыв – это Божья кара ей за убийство матери.       – Она убила свою мать? – потрясённо произнёс Антон Андреевич.       – Это она так считает. Но свеча-шутиха опровергает её слова, - бросил трубочку на стол Яков. - Откуда в Затонске шутихи?       – У нас на Рождество и Новый год студенты веселили ими город.       – Какие студенты?       – Из столицы. Мне было интересно, и я зашёл к ним. Они мне показали, что делают, и рассказали, как. Так что это точно шутиха, я уверен.       – Где они жили?       – Они снимали подвал и комнаты по адресу... – Антон Андреевич бросился к своей книжице, нашёл нужную страницу: – Съезжая, 10. Там до сих пор живёт кто-то из них, кажется...       – Едемте туда.       – Сейчас? Зачем?       – Обратимся к студенту как к эксперту. Если он делал шутихи, то узнает свечу. Захватите её с собой.       В дверь, постучавшись, вошёл дежурный полицейский:       - Ваши благородия, труп на Съезжей. Ульяшин уже там.       - На Съезжей, говоришь? - переглянулся Штольман с помощником. - Не люблю я такие совпадения.       - Согласен, - вздохнул Коробейников.

Съезжая улица, дом 10

      Подъехав к дому № 10 по Съезжей, Штольман и Коробейников увидели во дворе полицейских.       – Что здесь, Ульяшин? – окликнул Яков одного из них, выпрыгнув из коляски, едва она остановилась.       – Да вот, ваше высокбродь, хозяйка вызвала. Наниматель её пропал. Она в подвал сунулась, а там он мёртвый лежит. Она нас и вызвала.       – Кто такой?       – Говорит, студент.       – Что в подвале?       – Да вот сами смотрите.       Полицейские спустились в подвал, где была оборудована химическая лаборатория: колбы, пробирки, горелка, штатив и прочее. Под потолком – окошко, под ним на полу накрытое тело. Яков откинул покрывало. Лицо молодое, обмотано шарфом по самые глаза, глаза открыты. Головной убор на вешалке у двери, там же пальто. Их уже осматривал Коробейников. Яков опустил покрывало.       – Что нашли на теле?       – Ничего. Карманы пустые.       – Антон Андреевич?       – Пусто.       – Хозяйку допросили?       – Никак нет: не успели, ваше высокобродь.       – Позовите.       В подвал спустился доктор Милц:       – Как будто и не расставались, Яков Платоныч.       Штольман кивнул и выбрался на воздух. К нему Ульяшин подвёл пожилую женщину.       – Вот хозяйка, Самохина, Надежда Пантелеевна.       – Штольман, Яков Платоныч. Как звали вашего нанимателя?       – Панкратов. Родя... Родион, – поправилась женщина, испуганно глядя на Якова.       Коробейников сморщил лоб, задумавшись, где и когда слышал эту фамилию, отошёл в сторону, достал свою книжицу и стал быстро перелистывать, вчитываясь в написанные строки.       – Панкратов. Знакомая фамилия... – проследив глазами за Антоном Андреевичем, сказал Штольман. Посмотрел на Самохину: – Кто бывал у него в подвале последнее время? Описать сможете?       – Дык, двое всего. Один уж больше месяца ходит, через день, серый весь такой. Второй два раза всего заходил. Последний раз позавчера. Он такой весь из себя... барин... Пальто, шапка, трость... Вот если увижу, непременно узнаю, а так... Нет, не смогу.       – А что позавчера было?       – Ну что? Пришёл он, барин, стало быть, поздно, уже стемнело. Родя ему сам раболаторию открыл. Тот спустился, недолго побыл, вышел и дверь прикрыл. Я ещё удивилась, почему не проводил его никто: Родя всегда до калитки провожал, а потом на щеколду запирал. Я велела, он сполнял. А тут... Я, было, хотела сходить посмотреть, что там в подвале, да тут внучок пришёл, Тимошка. Пока кормила, поила, спать укладывала, всё и забылось. А вчера его нет, сегодня нет, я и пошла посмотреть, а он там...       Женщина смущённо потупилась, теребя концы платка, спускающиеся до самого пояса.       – Вас пригласят полицейское управление протокол подписать.       Женщина, облегчённо кивнув, отошла. Из подвала вынесли тело, за ним поднялся доктор.       – Ну что, Яков Платоныч. Задушен. Скорее всего, шарфом. На голове шишка, возможно, его сначала оглушили, а может, от падения. Сейчас мне нужно вернуться в больницу на дежурство. Так что вскрытие сделаю утром.       – Когда наступила смерть?       – Больше суток назад.       – Спасибо, доктор. Можете идти... Как там Анна Викторовна?       – Хорошо, спит, – ответил Милц и, не торопясь, вышел со двора на улицу.       – Коробейников! – позвал Штольман.       – Здесь, Яков Платоныч, – откликнулся, подходя, Антон Андреевич.       – Узнайте мне всё про убитого.       – Про убитого. - Коробейников раскрыл книжицу и зачитал: - Он один из тех студентов, что устраивали шутихи у нас в городе. Так. Панкратов, Родион Михайлович. Учился в столичном университете, на медицинском...       – Ну, конечно! - воскликнул Штольман. - Панкратов, Михаил Родионович, известный фармацевт! Это его сын?       – Да. Товарищи отзывались о нём как об увлечённом человеке, который мог часами копаться в лаборатории и так же рассказывать о своих планах и открытиях. Его открытия были таковы, что им заинтересовалось военное ведомство, полиция и... бомбисты! Вот от них подальше его и отправили в Затонск, обеспечив его материалами для работы.       – Как вы за такой короткий срок успели? – изумился Яков.       – Да, ничего чудесного, - поморщился Антон Андреич. - После Увакова, который везде и во всём находил заговор, я и поинтересовался студентами. Так, на всякий случай...       – Что здесь произошло? – раздался голос, и перед полицейскими появился человек. Одет он был в тёмное пальто и чёрный котелок, как у Якова. В руках трость.       – Кто вы такой? – строго спросил Штольман. - Здесь идёт полицейское расследование и посторонним нельзя...       - Журавлёв, Сергей Сергеевич, Департамент государственной полиции, - ответил незнакомец и показал документ.       Яков прочитал, вернул бумагу и махнул рукой:       – Прошу в коляску, господин Журавлёв. Поговорим в полицейском управлении.

Полицейское управление

      В кабинете Штольмана, кроме него, Коробейникова и Журавлёва присутствовал и полицмейстер. Он сидел у стола Якова и нервно вытирал руки, иногда лоб платком. Говорил Журавлёв, обращаясь в основном к Трегубову.       – Я попросил вас, господин полицмейстер, прийти не из стремления помешать вашему отдыху. Напротив, я хочу сразу всех поставить в известность, чтобы не повторять несколько раз одно и то же. Это дело, господа, не для уездной полиции. Я заберý все материалы по Родиону Панкратову. Официальная версия будет такова: юноша погиб при пожаре или взрыве. В химической лаборатории ещё и не такое может быть.       – Я понимаю, – откликнулся Яков, – но мне надо непременно найти преступника. Возможно, у него на совести не одно это убийство.       Сергей Сергеевич задумчиво прошёлся по кабинету. В дверь вошёл дежурный:       – Ваше высокоблагородие, фотограф передали для Штольмана, – после кивка полицмейстера полицейский, положив конверт на стол, по-военному вышел.       Журавлёв посмотрел на часы: начало восьмого.       – Когда будет вскрытие? – подойдя к столу и взяв одну из фотографий, спросил он.       – Завтра, с утра, - ответил Штольман.       – Хорошо. Завтра днём я свяжусь по телеграфу со своим начальством. К вечеру получу распоряжения. Значит, следующим утром мне уже надо будет выехать. Так что я могу дать вам сутки, не больше.       – Мне хватит, - кивнул Яков.       – Яков Платоныч, вы уверены? – подскочил Трегубов. – А вдруг не хватит? Вдруг что-нибудь... помешает?       – Хватит, Николай Васильевич, - успокоил полицмейстера Штольман. - Не помешает.       – Что ж, я пойду. До завтра, господа, – попрощался Журавлёв. - Успеха вам.       Трегубов без сил опустился на стул и вытер пот со лба.       – Ну, Яков Платоныч! Каково, Антон Андреевич? Думаете, справитесь? У вас что, есть подозреваемые?       – Не уверен, Николай Васильевич. Но завтра скажу точно.       – Завтра?       Трегубов поднялся, сделал несколько шагов к двери, и вернулся. Хотел что-то сказать, потом махнул рукой и молча вышел.       Полицейские переглянулись. Коробейников развёл руками и вздохнул. Штольман достал колоду и начал тасовать, бросая карты по одной на стол. Рассуждал он вслух.       – Взрыв на кладбище и смерть Панкратова никак не вписывается в версию виновности Лизы. Если она могла по болезни, как говорят, убить мать, то убить Панкратова...       – Задушить! – воскликнул Коробейников, следя за мыслью Штольмана.       – Задушить и взорвать себя не могла никак. Значит, версия не верна. Тогда вопрос: кому выгодна смерть всех Колывановых?       – Аркадий?.. – недоверчиво спросил Антон Андреевич.       – Аркадий... – повторил Штольман. – Он дал Лизе ту свечу... А где взял? У Панкратова? - Яков посмотрел на получившийся расклад и сгрёб карты. - Антон Андреевич, на столе в подвале были свечи, воск, фитили?       – Да, Яков Платоныч, - подхватил мысль начальника Коробейников. - Я их сравнил со взорвавшейся на кладбище...       – Когда вы только успели? - изумился Штольман.       – Как ничего в карманах не нашёл, так к столу подошёл и сравнил. Цвет, составляющие – всё сходится. Панкратов изготовил эту свечу у себя в подвале. В этом не может быть сомнения, - твёрдо закончил Антон Андреич.       – Осталось выяснить, кто заказчик и для чего.       Штольман выжидающе посмотрел на задумавшегося помощника. Коробейников явно делает успехи на стезе сыщика. Почему не поощрить молодого дознавателя. Все факты он знает, всех участников тоже. Осталось сообразить.       Антон Андреич в полной мере оправдал надежды Якова.       – Заказчик, возможно, барин, - проговорил Коробейников и вопросительно посмотрел на Штольмана, - что Самохина видела?       – Вот что, Антон Андреевич, - удовлетворённо улыбнулся Яков. - Завтра с утра опросите соседей по улице. Может, кто ещё видел этого барина.       – Непременно, – выхватив из внутреннего кармана свою книжицу, записал Коробейников. – Что-нибудь ещё?       – Съезжая далеко... - рассуждал Штольман, тасуя карты. - Вряд ли он шёл туда пешком...       – Понял. Опросить извозчиков, кто работал вчера ночью. Всё?       – Всё на сегодня. Можете идти, Антон Андреевич, – произнёс довольный своим помощником Яков.       – А вы?       – А мне ещё надо подумать. Идите, Антон Андреевич.       – До завтра, Яков Платоныч.       Коробейников ушёл. Штольман думал, постукивая колодой карт по столу.       «Если Аркадий был знаком с Панкратовым, то где они могли встречаться?.. Вряд ли Аркадий будет мелькать у подвала. Значит, там, где много народу и можно затеряться. Сейчас зима, значит, в помещении. Трактир... Кто у нас завсегдатай трактира? Миронов, Пётр Иванович. Его и спросим. Если он подтвердит их знакомство, тогда всё сходится и убийца - Аркадий... А мотив? Несчастная любовь? Отпадает: не те у него с Лизой отношения. Месть? Возможно, но вряд ли. А вот деньги – наследство! – наверняка. Кто может об этом знать? Адвокат».       Яков удовлетворённо вздохнул и, улыбаясь своим мыслям, спрятал колоду в карман жилетки.