Запредельно близко

Отец Микасы с каждым днём с горечью наблюдал за ухудшающимся состоянием дочери. Без боли взглянуть на неё было невозможно, воспоминания били по нему. Воспоминания того, что когда-то ему уже приходилось сталкиваться с этим. Он понимал, что ему срочно требовалось спасать дочь, и уберечь их обоих от повторения прежних ошибок. Одним вечером он серьёзно поговорил с Микасой об этом, предлагая ей уехать вместе куда-нибудь за город и отдохнуть от всего происходящего. Девушка пообещала, что подумает над предложением, и через пару дней спросила разрешения о поездке в некий лагерь, который как раз набирал людей в отряды. Отец был удивлён такому желанию дочери, но согласился, ведь считал, что Микаса лучше знала, в чём она нуждалась. В последний раз в лагере она была в далёком детстве. И если встреча с новыми людьми и новая обстановка пойдут ей на пользу, то он будет только счастлив. Он оплатил её пребывание в лагере и дал заранее денег на возможные расходы. Отцу было страшно отпускать свою дочь одну после её разговора с Эреном и Леви. Вера в то, что это ей хоть как-либо поможет, исчезла. Но следующим утром Микаса уехала из Троста на автобусе, настояв на том, чтобы отец ради неё не пропускал работу. По прибытию она написала ему сообщение о том, что уже находится в лагере, где решили поэкспериментировать с условиями и запретили участникам пользоваться телефонами. Мужчину это очень насторожило, но ничего делать с этим он не стал. Микаса должна была вернуться через две недели. Аккерман был ужасно раздражён всей этой историей. Узнав адрес лагеря, в котором предположительно находилась Микаса, он решил отправиться туда сегодня же. И пусть он пытался всячески скрывать своё состояние, но мелкие детали выдавали его с потрохами. Чуть громче хлопнул дверью, чуть резче пристегнул ремень безопасности, чуть сильнее сводил брови к переносице – все эти мелочи Эрен замечал. — Значит так. Тебя я подбрасываю до дома, а дальше сам. Узнаю что-то интересное – напишу, – сообщил детектив о планируемых действиях, выворачивая руль влево. — Я протестую, – заявил о своих намерениях Эрен в ответ. – Куда Вы – туда и я. — Не пререкайся. Вполне возможно, что я не вернусь сегодня обратно в Трост. Хотя бы о своей матери подумай, не заставляй её волноваться. Эрен глубоко вздохнул, будто услышал самую глупую вещь в своей жизни. — Думаете, я бы мог всё это время оставаться с Вами, если бы она волновалась? Она уверена, что я с Вами в безопасности больше, чем в собственном доме, поэтому не будет возражать. И в качестве доказательства Эрен набрал её номер на телефоне, чтобы предупредить, и предусмотрительно поставил на громкую связь. Карла, на удивление детектива, и правда была не против. Она даже не стала задавать лишние вопросы, зачем именно им понадобилось ехать в другой город. Эрен победно ухмыльнулся, а Леви лишь устало покачал головой и развернулся на машине, чтобы поехать в противоположную сторону. Маршрут изменился. — Только потом не жалуйся, если придётся ночевать в машине. — Вы пытаетесь меня запугать? Будет нужно, я и на машине переночую. Эрен задержал взгляд на Леви, когда заметил, что тот коротко усмехнулся. Ему нравился такой Аккерман больше. Всего минуту назад он был раздражён, но Эрен своей глупой шуткой его немного... развеселил? Он воспринял это как комплимент и, улыбнувшись, перевёл взгляд на окно. Уже темнело.

***

— Вы уверены? — Да, сэр, абсолютно. Ах, нет, погодите! Они потратили три часа на поездку в этот лагерь, чтобы выяснить то, что никакой Микасы здесь нет! Эрен не знал, что думать, а Леви даже и не ожидал чего-то другого. Девушка в приёмной проверяла что-то в тетради, пока не воскликнула. — Да, точно! В записях такая есть. Как же я могла забыть, – миловидная девушка лет двадцати пяти протянула Аккерману тетрадь, указывая пальцем на нужное им имя, рядом с которым красовалась надпись «отмена». – Это был редкий случай. Она позвонила нам в день, когда все участники должны были приехать, и отменила своё место. К сожалению, в таких случаях мы можем вернуть только половину от оплаченной суммы, но девушка вовсе отказалась от возврата денег и сбросила трубку. — В какое время она звонила? — Если не ошибаюсь, то это было примерно одиннадцать утра. Аккерман нахмурился, пытаясь понять логику поведения Микасы. Она уехала из Троста в девять утра и позвонила в лагерь, всё ещё находясь в поездке, через два часа. Присутствовало ощущение, что она просто хотела запутать именно его, предугадывая то, что он обо всём узнает и приедет в это место за информацией. — Спасибо за помощь, – обратился он к девушке, когда понял, что ничего полезного они больше не узнают. — Погодите! Но Эрен был другого мнения. Леви взглянул на увлечённо что-то ищущего в своём телефоне парня. — Вот оно. Йегер подошёл к столу и пододвинул телефон к девушке, увеличивая громкость на максимум. — Скажите, пожалуйста, был ли её голос похож на этот? Эрен включил короткое видео. Он его снимал два года назад на день рождения Армина. Микаса, вся смущённая, произносила тост. Сейчас Йегеру вся эта картина казалась не более, чем обычной фальшью, но он пытался не размышлять об этом много, как обычно это делал. Ему хотелось дождаться объяснений от самой Микасы. Когда видеозапись прекратилась, девушка отрицательно помотала головой. — Нет. Я могу ошибаться, но мне казалось, что голос звонившей звучал совершенно иначе. Грубее и с некой хрипотцой. Не знаю, как это даже объяснить, – девушка развела руками. — Всё хорошо. Вы и так нам достаточно помогли. Уже на улице Леви вдохнул полной грудью прохладный вечерний воздух и прикрыл глаза. — Ты, наконец-то, оказался чем-то полезен, – одобрительно произнёс он стоявшему рядом Эрену. — Я рад, – и он был правда рад слышать это. – Что думаете обо всём этом? Леви пожал плечами. — Думаю, что ехать в Трост уже нет смысла. Пошли в отель. Избежал Аккерман разговора об этом сейчас. Время близилось к десяти вечера. Что он думал обо всём этом? Он предполагал, что Микаса отлично обдурила всех вокруг. Скрывая в одной лжи совершенно другую – что-то более глубокое, что ему ещё предстоит выяснить. Наверняка, она и не покидала Трост, ведь отец её даже не провожал, и этому должна быть более веская причина, чем беспокойство за его работу. Леви считал, что эту информацию он проверит сразу же по приезду. Он очень надеялся на то, что в Тросте хранят данные о том, кто покупает билеты на автобус. А информация о том, что звонить в лагерь могла вовсе не Микаса, лишь подтверждала то, что действовала она не одна.

***

— Вам номер с одной кроватью или с двумя? – администратор отеля наградила их подозрительным взглядом, явно не считая, что взрослый мужчина и школьник здесь для того, чтобы просто переночевать. — С двумя, – ответил Аккерман, не подтверждая грязные мысли администратора, и оплатил номер на ночь. Номер оказался уютным и просторным. Голубо-синие тона постельного белья отлично гармонировали с коричневыми стенами. На огромное окно были навешаны бархатные шторы. У стены справа две кровати разделяла тумбочка посередине и у каждой кровати висел аккуратный светильник. Пышный букет гипсофилов, стоящий на столе напротив, украшал вид номера. Эрен прямо сейчас бы лёг на кровать и пропустил бы уже этот день, но он также хотел безумно есть. Заказав еду в номер, им пришлось ждать её полчаса. За это время Аккерман успел высказать свою версию происходящего. Эрен не знал, насколько это являлось правдой, а насколько Леви ошибался в своих выводах. Он всё ещё не хотел останавливаться на каком-то конкретном варианте, не поговорив с подругой об этом. Только где они будут теперь её искать – было большим вопросом. Оба быстро справились с поздним ужином, так как не ели с самого обеда и ужасно проголодались. Йегер верил, что сразу после еды, наконец, завалится спать, однако в планах Аккермана присутствовала ночная прогулка. Прогуляться он хотел один, ведь видел, что парень за день ужасно устал, но, несмотря на его уговоры остаться в номере, Эрен уже надел наверх кофту, показывая этим то, что готов выходить. Леви ничего не оставалось, как недовольно цокнуть языком. В последнее время его всё больше не слушались. Первые десять минут они шли молча, погружённые в свои мысли. Остановились они возле ночного магазина по просьбе Эрена, который прислонился к заборчику, ограждающему цветные клумбы. Леви не побрезговал сделать то же самое. — Небо красивое, – наконец прокомментировал Йегер рассыпанные по всему небу яркие звёзды, которыми он любовался не так часто, как, возможно, хотелось бы. — Ага. — Интересно, что под ним сейчас происходит, – он сжал губы в тонкую полоску, резко почувствовав, как на него накатывает грусть, которую он всё это время пытался игнорировать. – Ведь прямо сейчас кто-то может умирать. Звать на помощь, которую он так и не дождётся, потому что никто его не услышит. И надежда будет гаснуть с каждой секундой, пока жизнь не покинет тело, – говорил он медленно и спокойным тоном, но его слова заставили Леви напрячься. – Вы можете себе представить, что такое происходит с кем-то прямо сейчас, пока мы просто стоим и смотрим на ночное небо? — Я не могу себе представить, что у тебя такие депрессивные мысли, – Эрен горько усмехнулся, прекращая рассматривать звёзды на небе, а следом чувствуя холодную ладонь на своей макушке, которая легко треплет мягкие волосы. – Выше нос. Эрен приподнимает голову, чтобы посмотреть на Леви, и разочаровывается, когда рука пропадает с его головы и возвращается в карман штанов. Аккерман смотрит вперёд перед собой, его лицо выглядит расслабленным, хотя сам он, наверняка, уже устал за всё это время. Эрен не знал, что детектив чувствовал относительно этого дела. Относится ли он к нему просто как к способу заработка или всё же переживает за судьбы незнакомых ему людей. Что-то заставляло его верить в то, что Аккерман обладал глубокой эмпатией к другим. Наверное, именно то, что он всегда пытался поддержать его, как и Жана сегодня, показать людям то, что они могут чувствовать себя в безопасности, не бояться рассказать правду. Часто он делал это неуклюже, но, понаблюдав за ним, Эрен понял, что искренне он желает только добра и справедливости. Даже в те моменты, когда ведёт себя крайне грубо и холодно. Леви, не справившись с беспрерывным взглядом в свою сторону, поворачивается к Эрену. — Ты меня сейчас глазами сожрёшь. Что не так? — А? – Йегер от неожиданности неосознанно отодвигается чуть дальше, а потом и вовсе отводит взгляд в сторону. – Ничего такого. Мне просто любопытно. Вы выглядите несколько… иначе. — Это ты ведёшь себя иначе. Леви был готов к тому, что Эрен от сегодняшних известий будет очень переживать, лить слёзы, спрашивать о том, почему жизнь настолько жестока, но, на его огромное удивление, он вёл себя очень спокойно. Его мысли, без сомнения, носили неприятный характер, но он старался сдерживаться и не давать волю своим эмоциям. Возможно, он постепенно вырабатывал иммунитет к тем страшным вещам, которые ещё могли произойти с ним. Детектив не мог ответить сам себе, хорошие изменения это были или плохие. — Я сейчас. Он встал с места и зашёл в ночной магазин, оставляя Эрена одного в недоумении. Но один он остался ненадолго, Аккерман вернулся через две минуты и тут же протянул Йегеру какой-то предмет в руки. Шоколадка. С орешками. — Я ведь как-то обещал. Эрен не смог сдержать искренней улыбки. И обрадовался он вовсе не самой шоколадке, а тому факту, что Леви решил этим приподнять ему настроение, что, определённо, у него получилось. В который раз он убеждался, что Аккерман действительно был куда человечнее, чем мог казаться окружающим. — Спасибо. Вы лучший! Радости в голосе хоть отбавляй. Эрену нравилось то, что, несмотря на всё происходящее вокруг него, всю боль и все переживания, сейчас, рядом с Аккерманом, он мог на некоторое время уйти от этого и забыть о реальности. Он не знал, имел ли он право улыбаться, в то время как Армин в этот момент мог страдать как морально, так и физически, не знал, имел ли он право расслабляться, в то время как Микаса… что именно? Но ему хотелось, чтобы такое право у него было. Право хотя бы на сегодняшнюю ночь вновь ощутить обычную жизнь. — Давай ещё немного пройдёмся перед возвращением. Эрен уже и не знал, сколько времени прошло. Знал он одно точно – молчать ему больше не хотелось. — Сэр, а что было самым загадочным в Вашей жизни, с чем Вам предстояло столкнуться? – задал он первый возникший в его голове вопрос, надеясь на какую-то интересную историю из его работы, но ответ получил совершенно другой. — Хм, не знаю. Женщины? Эрен хихикнул и скосил взгляд на его профиль. Ему очень хотелось узнать… — Мистер Аккерман. — М? — А у Вас есть любимая женщина? Если Леви и был застигнут врасплох, то виду не подал. Эрен же боялся услышать в ответ грубое «Не твоё дело», но… — У меня была жена. — Оу… Простите, я не знал, – невнятно произнёс он, так как опешил от услышанного. Кажется, это была вовсе не та тема, которую следовало трогать. Он почувствовал себя виноватым за то, что расстроил Аккермана, заставив его вспомнить как минимум неприятный период в его жизни. — Она не умерла, балбес. Просто ушла от меня. Эти слова принесли с собой облегчение. Значит, период был не настолько ужасным, как ему представилось в начале. Эрен искренне не понимал по какой причине вообще можно было уйти от этого мужчины. Из-за того, что он уделял слишком много внимания своим расследованиям? Ну, раз уж он начал затрагивать такие личные вопросы, то стоит идти до конца. — А почему она это сделала? Вы были «женаты» на работе, да? – на такие слова Леви повернул к нему голову и изогнул вопросительно бровь. — Я похож на того, кто не может уделять время и работе, и своей жене? — Ам, ну. Я не это хотел сказать. Хотя Йегер должен был признать, что именно такое впечатление Аккерман ему давал первое время уж точно. — Всё куда проще, чем ты думаешь. Меня всего лишь никогда не любили. Эрен приоткрыл рот в изумлении. Он не знал всей ситуации и даже не догадывался, зачем тогда эта женщина изначально выходила за него замуж, если же ничего к нему не чувствовала. Возможно, у неё была своя личная выгода. Но Аккерман любил её по-настоящему, и Эрену хотелось его как-то поддержать. Банально сказать, что эта женщина очень глупо поступила, и на её месте он бы.. – нет! Это ведь будет звучать слишком неправильно, если он начнёт ставить себя на её место. Должен быть другой способ его поддержать. — Не бери в голову. В этом ничего такого особенного нет, – Леви заметил напряжённое состояние парня и решил избавить его от ненужных переживаний. — Простите. Я даже не могу ничего сказать. — Я бы тоже не знал, что ответить. Неправда. Аккерман его умел поддержать, пусть и в своей манере, но словами и тактильным контактом он знал, как его успокоить. Эрен же в свою очередь не мог подобрать правильных слов для выражения своих мыслей, а позволить себе коснуться его первым так вообще боялся. — Но я всё же очень рад, что хоть что-то о Вас узнал тоже, – Эрен по-доброму улыбнулся и посмотрел себе в ноги. Пусть это было и совсем немного, но ведь и правда – уже что-то! Его щёки смущённо покраснели, что было сложно заметить лишь под светом фонаря, но всё же не ускользнуло от внимания Аккермана. Эрен повернулся к нему, встречаясь с ним взглядом, и неосознанно замедлил шаг, чувствуя ватность в ногах. – Вы… заслужили того, чтобы Вас тоже любили. Эту мысль Эрену мешает высказать резкий и громкий шум от проходившего на другой стороне улице пьяницы, который решил запеть во весь голос свою любимую песню. Эрен снова уставился себе под ноги и обматерил про себя этого пьяницу. Момент был полностью испорчен. Тем не менее, Леви не отводил от него внимательного взгляда, ожидая продолжения. — Я что? – обратил он его внимание на себя. — Вы… не хотите уже вернуться? Холодает, – Эрен остановился и обнял себя за плечи руками. Аккерман понял, что ему совершенно не это хотели сказать изначально, но выпытывать дальше он ничего не стал. — Да, тоже об этом подумал. Уже в номере, когда Эрен будет засыпать, он будет смотреть на профиль спящего Леви, который слабо освещает луна сквозь шторы, и думать о том, что на сегодня он бы не хотел закрывать глаза. Он ещё даже не осознавал то, во что именно он вляпался.