Запредельно близко

Я буду рядом, неподвижен... Ты даже не узнаешь, что я здесь Ты ничего не заподозришь, Не увидишь меня в зеркале.

Обычный шум на переменах заглушал слова Армина. — Ну а перед тем, как взлетели люди, в полёт отправили барана, петуха и утку! Он снова рассказывал какие-то занимательные факты, которые не так давно узнал. Вот и сейчас заинтересовался историей создания воздушного шара – и его понесло. — Ну и как они перенесли полёт? – говорит Эрен громче обычного, чтобы его было слышно, останавливаясь перед своим шкафчиком. — К счастью, животные остались целы. А пролетели целых четыре минуты! — Ва-ау, мощно, – протянул Эрен, усмехаясь и вводя код на своём замке. Не глядя, он суёт внутрь уже ненужные учебники и застывает на месте, когда хочет взять другие. Перед глазами оранжевая баночка с белыми таблетками внутри. Эрен глупо моргает, пытаясь сообразить, что это и что оно забыло у него в шкафчике, а потом замечает и бумажку внутри этой баночки. — Что такое? – заинтересовавшийся Армин пытается заглянуть за плечо Эрена, но второй быстро оживает и, хватая баночку в кулак, тут же прячет её в рюкзак. — Ничего, просто задумался, что у нас дальше. — История. — Спасибо. Со звонком на следующий урок Эрен забывает про эти таблетки.

Но я подкрадусь к твоему сердцу. Ты не в силах от меня избавиться.

Вечерний свет пробивался в окно спальни. Шокированный Эрен держал в руках записку. «Я знаю, что ты сделал. Если не будешь каждый день пить по таблетке перед сном, то я позабочусь о том, чтобы все узнали твой гадкий секрет. И не думай, что я не увижу, если ты вдруг решишь пропустить хотя бы один день». Парень был до дрожи в коленях напуган. Кто-то знал о том, что он сделал. Кто-то знал, что он убийца. Разве это вообще возможно? В это не верилось, но реальность говорила обратное. Кто-то хотел этим воспользоваться и очернить его жизнь. Мир рухнул из-за одной жалкой записки.

Я чувствую себя как дома Среди хитросплетений и лжи. Я обучаюсь всем твоим уловкам, Могу пронзить болью твою душу!

Он рассыпал таблетки на столе и принялся их считать. 30 штук, их хватало на целый месяц. Страх перед тем, что это может его убить, был не настолько силён, как страх того, что все узнают о том, что он причастен к смерти отца. Он был готов рискнуть всем, что у него есть, лишь бы больше никто не узнал правду. Особенно Карла. Она бы такое точно не пережила.

Ты никогда не узнаешь, что ранило тебя, Не увидишь, как я приближаюсь!.. Я заставлю тебя страдать...

Одна таблетка отправилась в рот. Горькая. Эрен просидел пять минут, ожидая какие-то страшные изменения в своём организме, от жутких болей и чуть ли не до мутаций, но единственное, что он почувствовал - это невыносимое желание спать. Спать хотелось просто ужасно, и противиться этому он никак не мог. Всё тело становилось чуть ли не воздушным, а в голове образовывался вакуум, куда не могла проникнуть ни одна мысль. Так… хорошо. Вот бы уметь входить в это состояние самостоятельно.

Я внутри тебя, Дьявол внутри...

Шел 15 дней без таблеток и без каких-либо записок, которые Эрен всё это время ожидал. Была глубокая ночь, а парень никак не мог уснуть. В ушах звенели чьи-то непонятные голоса, хотя рядом не было ни души. Эрен сидел на кровати, обняв свои ноги. Тело ломило как у самого настоящего наркомана, его пронизывала та боль, от которой хотелось лезть на стену, выцарапывать свои глаза, резать своё тело. Он очень хотел принять ту заветную таблетку, которая бы успокоила его разум, расслабила его тело, и просто отправила его спать. Но чудо-таблетки больше не появлялись в его шкафчике.

Я — яд в твоих костях...

Он не знал, как от этого избавиться, и это его приводило в ужас.

Я буду здесь, Когда ты будешь думать, что ты совсем один.

Эрен выходит из чужого дома на пляже, засовывает руки в карман. Эрен сидит вместе с мужчиной на лавочке и внимательно его слушает. Эрен сидит в кафе и беседует с милой дамой.

И я не отпущу тебя, Пока не сломлю тебя!..

Страх Эрена чувствуется даже на расстоянии. Когда он стоит спиной в одной лишь футболке и шортах, и дрожит на месте, боясь как-либо пошевелиться. Тело Эрена смотрится куда привлекательнее, когда оно без сил падает на пол от одного удара в голову. Ощущения восторга и предвкушения берут верх, когда Эрен наконец-то оказывается в своём новом доме. Когда Эрен становится всего лишь куклой в чужих и явно не добрых руках. А сердце начинает биться быстрее, когда Эрен, наконец, открывает глаза.

Теперь я тяжкий груз, Который ты не в силах вынести.

***

Серый невзрачный потолок с тусклым освещением – первое, что видит Эрен. Он морщится от звенящей боли в висках и прикладывает к ним пальцы, чтобы помассировать. Кусочки паззла складываются воедино, и он вспоминает то, что с ним произошло ночью. В ужасе он тут же вскакивает на жесткой кровати, игнорируя помутнение в глазах, и пытается осмотреть то место, в котором оказался. Это место становится ясным доказательством того, что ему ничего не приснилось. Тесная и совсем неуютная комната больше похожа на камеру в тюрьме. Неудобная деревянная кровать с одной лишь простыней и напротив – железный стол. В углу Эрен замечает ведро и ему становится так плохо, что он уже готов очистить желудок в него. Мурашки пробегают по клеточкам его тела, когда он поднимает взгляд на видеокамеру и громкоговоритель. Эрен чувствует себя главным героем какого-то ужастика, загнанным в угол, но никак не Эреном Йегером, семнадцатилетним парнем из Троста. Губы подрагивают, а колени непроизвольно поджимаются к груди, будто это ему поможет скрыться от наблюдения камеры. Он делает глубокий вдох и выдох. Вдох и выдох. Это ему ни капли не помогает прийти в чувства. — Что… – охрипший голос неуверенно вырывается из его уст, – тебе от меня нужно? Боясь смотреть в камеру, спрашивает он, надеясь на какой-либо ответ. Но некто молчит. На Эрене не его одежда. Всего лишь какая-то белая сорочка ниже колен, в которой он наверняка выглядит как сбежавший пациент из психбольницы. — Зачем я здесь? Что это за место? Пытается вынудить кого-то разговаривать с ним, будучи даже неуверенным в том, что его сейчас вообще слышат. Он обнимает свои ноги и прячет лицо в колени. Зубы скрипят от злости, истошный вопль застревает где-то в горле, не вырываясь наружу. Неправда. Это всё неправда. Это не реальность, просто не может ею быть. Эрен приподнимает голову и ещё раз окидывает комнату взглядом. На этот раз на столе он замечает белый конверт. Медленно сползя с кровати, он подходит к столу, который оказывается достаточно низким. На конверте было написано его имя. А внутри небольшое сообщение.

«Выходи. И следуй за огнями.»

Был ли у него выбор? Ответ очевиден. Железная дверь выглядела очень тяжелой, и отворять её пришлось, применив определенную силу. Эрен аккуратно выглянул, но ничего не смог разглядеть, кроме темной стены. Когда он полностью вышел из комнаты, то по полу загорелся белый моргающий свет на гирлянде, протянутой по всему узкому и длинному коридору. Справа тоже была дверь, но к ней гирлянда не освещала путь. Эрену ничего не оставалось делать, как идти по пути слева. По коридору встречались ещё некоторые железные двери и можно было только гадать о том, что или кто находится за ними. У каждой двери был свой номер, неровно написанный чёрной краской для стрит-арта. А что если Армин тоже тут? От этой мысли Эрену стало ещё хуже. Его от этого места скрутило при первой же минуте. Если Армин находится здесь всё это время, то… что с ним сейчас вообще? Ноги остановились перед центральной дверью. Тут заканчивались те самые огни, про которые говорилось в записке. Значит, кто-то хотел, чтобы он зашел именно сюда. Йегеру потребовалась минута, чтобы собраться с духом и приложить руку к дверной ручке, чтобы узнать, что находится в этой комнате. Дверь со скрипом отворяется и Эрен оказывается в уже более просторной комнате, которая поделена на две части большим стеклом. На каждой стороне в центре стоят два стола со стульями и какими-то приборами на них. — Присаживайся. Эрен вздрогнул и тут же повернулся к источнику звука. В левом углу, точно так же, как и в первой комнате, находился громкоговоритель и видеокамера. Из этого громкоговорителя и доносился механический голос, скрывающий настоящий. — Что это за место? – задал он вопрос, на этот раз с растущей ненавистью смотря в камеру. Сейчас он был уверен, что его слышат. — Присаживайся, - повторили уже более настойчиво, - или кое-кто пострадает. Эрен сжал руки в кулаки, подавляя в себе попытки расспросить о происходящем. Кое-кто – это ведь может быть и Армин. Йегер подошел к столу, которому на вид было уже десяток лет, пять из которых он провалялся на свалке. Он с осторожностью сел в стул. — Надень браслет на руку. Очередной приказ. Широкий браслет из кожи имел множество подключенных к нему проводов, которые уходили за стену через просверленную дырку. Эрен сглотнул. Он догадывался, что это такое, но не хотел в это верить. Он, что, действительно, попал в психушку? Пока он пытался зафиксировать на левой руке так называемый браслет, в помещение, с другой стороны стекла, вошел ещё один человек. От неожиданности Эрен испугался, а когда узнал человека, то испугался вдвойне. Это был никто иной, как… — Микаса?! Бледная фигура в точно такой же сорочке, как и у Эрена, была больше похожа на призрака. Остекленевшие глаза делали её похожей на двигающуюся безжизненную форму. Измученный вид и синяки под глазами говорили только о том, что Микаса давно забыла про то, что такое здоровый сон и хорошее питание. — Эрен? – осознав, кто перед ней, на дне её глаз блеснул страх. – Что ты тут... Нет! Ты не можешь тут быть. Её левая рука сжалась в кулак и прижалась к груди. По щекам покатились горячие слёзы. — Проходи, – приказным тоном прозвучало из громкоговорителя, что заставило Аккерман еле передвигать ногами к столу. Эрен ничего не говорил, лишь шокировано наблюдал за тем, как его подруга уже привычно выполняет то действие, которое он только что с трудом сделал. Сколько раз она здесь была?.. Но что важнее, что вообще происходит и почему она тут. — Микаса. Где мы? Она вздрагивает, услышав своё имя, и медленно поднимает на него тяжёлый взгляд. Она безутешно машет головой. — Откуда нам не выбраться. Эрен не выдерживает и смотрит вниз. Лицо Микасы искажено болью, а голос звучит отчаянно. Невозможно выбраться? Нет, они точно выберутся из этого места, чем бы оно ни было, ведь Леви обязательно их найдёт. Он спасёт их, верно? — Давайте теперь поиграем! – восторженно доносится из громкоговорителя. – Правила очень просты: я задаю вам банальные вопросы из школьной программы. Вы ведь прилежные ученики, так? Ваша задача – ответить на них правильно в течении пяти секунд. Если же ответа не следует или вы отвечаете неправильно – то бум! Наказание! Того, кто ошибся, тут же пронзит волна электрического тока. Однако, страдать будет только тот, кто ошибся. Другой же вернётся к себе целым и невредимым. Ну, сегодня, – Эрен сглатывает тяжёлый ком в горле, пытаясь унять разрастающееся волнение. – Правда чудесные правила? Проще простого. Всего-то нужно ответить на 50 вопросов. Если вы вашими общими усилиями на все отвечаете верно – то уходите оба невредимыми. Что ж, начнем. Эрен чувствовал напряжение всем своим естеством. С каждым и каждым новым произнесённым словом руки тряслись лишь сильнее. Страшно. Боже, как же это было страшно. Соберись… всего лишь школьная программа. Ты ведь не дурак! Эрен мысленно пытался себя успокоить, но успехом это не оканчивалось. — И начнем мы с Микасы! Первый вопрос: сколько букв в английском алфавите? — Двадцать шесть. — Хорошее начало. Эрен. Сколько материков на планете? — Шесть. Йегер чувствовал, как над ними издеваются. Задают такие банальные вопросы, которые должны расслабить, ведь на них не ответит только самый большой дурак. Нет, расслабляться не нужно ни в коем случае. Ведь это только самое начало. — Кто написал «Ромео и Джульетта»? — Уильям Шекспир. Как на иголках Эрен отвечал на вопросы, адресованные ему, и задерживал дыхание, когда наступала очередь Микасы. Он был прав, ведь с каждым вопросом уровень сложности всё повышался и повышался. Они ответили уже на двадцать вопросов, оставалось ещё почти половина. Раз плюнуть. — На этот вопрос есть несколько вариантов ответа. Можешь назвать только один. Кто спит с открытыми глазами? Микаса замешкалась, а Эрен взволнованно на неё посмотрел. — Р-рыбы, – выкрикнула она на последней секунде. — Совершенно верно! Ребята, да вы удивительные! Эрен… Йегер сжал плечо свободной рукой. Если бы ему попался сейчас этот вопрос, то по его телу уже бы прошелся ток. Нога нервно дергалась под столом. — Кого во Франции называли королем-солнцем? Он знал. Он знал ответ на этот вопрос. Они проходили ведь это совсем недавно. Ошибиться здесь он не мог. — Людовик Пятнадцатый. Тишина. Достаточно затянувшаяся, чтобы начать сомневаться в правильности своего ответа. Эрен прикусывает нижнюю губу. Он ведь в самом деле не мог ошибиться тут, он был уверен, что… — Как жа-аль. А я надеялся, что мы поиграем чуточку подольше. Картина перед глазами трещит. Эрен хватается рукой за волосы и мотает головой в стороны от неверия. Страх захватывает всё его тело, которое не было готово к тому, что сейчас с ним случится. Он не хотел здесь быть. Нет, нет, нет!! Не надо… Пусть это всё только окажется страшным сном. — Это был Людовик Четырнадцатый. Ах, так близко. Что ж… ничего не поделаешь. Эрен зажмурился так сильно, как только мог, ожидая в любую секунду почувствовать, как всё его тело охватывает незнакомая до этого дня боль. Но он услышал лишь крик. Громкий, протяженный, женский. Крик Микасы. Он резко вздернул голову и увидел, как напротив него мучается его подруга и даже не пытается освободится. Просто терпит. — Что за черт?! – Эрен вскакивает со стула. – Это же я ошибся. Меня!! Ты должен наказывать меня, прекрати это! Условия были другие. Оставь её в покое! — Условия здесь подвластны только мне, – с удовольствием ответили ему. Даже через механический голос можно было почувствовать, что некто по ту сторону ехидно ухмыляется. Эрен от злости сорвал с себя прибор и высвободил руку от браслета, оставившего за собой красный след на коже. Но что он может сделать, чтобы помочь. Как ему остановить это безумие? Сомнительную идею он не успевает хорошо обдумать, приступая к её исполнению. Он с трудом поднимает стул, намереваясь кинуть его в стекло и разбить. — Сделаешь это, и я увеличу заряд. Эрен замер на месте, на момент перестав дышать, и снова посмотрел на терзающуюся в муках Микасу. Обычно сильную и непоколебимую. Он не привык видеть её такой. Неужели он и правда ничего не мог сделать для неё? Стул выпал из его ослабевших рук, всё тело затрясло. Он упал на колени, опираясь локтями о холодный пол и хватая себя за волосы в попытках их вырвать. — Блять, блять!!! Прекрати это. Некоторое время Эрен ещё слышал крики, звучавшие отчётливо, даже несмотря на то, что они доносились через стекло, даже несмотря на то, что он закрывал ладонями уши. Когда наступила тишина, он медленно поднялся с места и подошел ближе к столу. — Микаса, – предательски дрогнувшим голосом позвал он её, касаясь ладонью стекла, желая этой рукой прикоснуться к девушке, прижать к себе и успокоить. Не он был в этом виноват, но он чувствовал, что именно он ответственен за то, что ей пришлось страдать. Микаса обессиленно лежала головой на столе, дрожа и всхлипывая. На Эрена она никак не отреагировала. — Расходитесь, – потребовал ненавистный голос. Аккерман медленно выпрямилась на стуле, не поднимая голову и пряча за отросшими волосами заплаканное лицо. На Эрена она всё ещё не смотрела, словно его тут и вовсе не было. Обнимая себя за плечи, она скрылась за той же дверью, через которую тут появилась. — Тебя это тоже касается. Эрен, не торопясь, отошёл от стекла, пребывая в состоянии шока. Голова раскалывалась. Как только он вернулся в место своего заточения и сел на край кровати, все скопившиеся за это время эмоции в нем вышли наружу. Видеокамера уже не являлась рычагом сдерживания, перед которым Йегер прежде не хотел показывать свой страх. Ему было страшно, и это было видно невооружённым глазом. Закрывая своё лицо руками, Эрен рыдал в свои ладони. Слёзы ведь помогают унять душевную боль? Жаль, что не в этот раз.

***

Эрен хотел тишины. Из громкоговорителя, не переставая ни на минуту, играла песня. Одна и та же. Это было похоже на ещё одну пытку, потому что эта песня уже начинала его сводить с ума, записываясь на корочку его подсознания, шепча ты тут один со мной. Эрен не мог уснуть, вспоминая недавние события. Картины мучавшейся подруги никак не покидали его разум, прокручиваясь вновь и вновь, прямо как эта песня на вечном повторе. Не было сил думать над тем, почему Микаса тоже здесь, и что с ней происходило в эти дни. Шоковое состояние всё не исчезало, а мысли никак не приводились в порядок. Жесткая поверхность кровати не расслабляла, от чего спина ужасно ныла с непривычки. А тонкая натянутая на тело простынь не согревала, тело трясло от холода. Глаза Эрена ещё не раз слезились сами по себе, по причине этого голова трещала по швам. Он хотел отключиться и забыться. И он прекрасно знал, как это сделать. Манящая баночка с таблетками, которую он заметил не сразу по своему возвращению, спокойно стояла на столе с запиской: используй меня. Догадаться о том, для чего они были нужны – не трудно. Всего лишь одна таблетка, и голова отключится, тело расслабится, а сам Эрен провалится в сон. Всего лишь одна… Всего лишь в этот раз. Эрен вылез из-под простыни, съёживаясь от уходящего тепла, делая короткий шаг к столику и протягивая руку к такой знакомой баночке. Щелкающий звук открывающийся крышки, десятки таблеток катятся к горлышку, на руку сыпется несколько штук. Эрен подкатывает одну таблетку к пальцам, зажимает её между ними и подносит к губам. Он не хочет этого делать, но его тело решает за него и движется против его воли, механически выполняя движения, пока в голове усердно звучит голос: нет, нет, нет, ты не должен. Горечь таблетки заставляет сморщиться, как только она оказывается на языке. Эрен сжимает со всей силы баночку в руке. В каких-то местах пластик лопается и царапает его кожу. Некоторые таблетки падают на пол, и стук каждой из них всё сильнее ударяет по ушам. Песня становится фоновой. — Твою мать! – с этими словами Эрен выплевывает таблетку изо рта и кидает баночку в стену. Теперь весь пол представлял собой узор из такого притягивающего, но дьявольского лекарства. Держаться. Нужно держаться, как бы сложно это не было. Он ведь уже проходил через это, он знает, насколько сложно будет вылезти из этой зависимости снова. Он не может поддаваться соблазну, несмотря ни на что.

***

Четкий стук в дверь. Три раза. Эрен не сразу понимает, что происходит. Он не знает, сколько ещё времени прошло с того момента, как таблетки были рассыпаны по полу. По ощущениям – целая вечность. И он даже не заметил, как прекратила играть песня минуту назад – он всё ещё слышал её у себя в голове. Эрен не был уверен, был ли стук в дверь на самом деле или это ему показалось. Стук не повторялся. Неужели его испытывают. Хотят посмотреть, хватит ли ему храбрости отворить дверь. Преодолевая свой страх встретиться лицом к лицу со своим врагом, Эрен сжал одну руку в кулак, чтобы при случае чего нанести удар, хотя вряд ли это ему хоть как-либо поможет. Он так и не смог уснуть, а голод делал его тело ещё слабее. Он был готов отключиться в любой момент. Но за дверью никого не оказалось. Эрен облегченно выдохнул. Всё-таки показалось. Уже закрывая дверь, он заметил поднос у стены. С едой. Это была отвратительная на вид каша быстрого приготовления, и даже не солёная, со стаканом воды. На вкус просто ужасно. Но Эрен уплетал это так быстро, как будто никогда в жизни не пробовал чего-то вкуснее. Его не волновала мысль о том, что еду могли отравить. Он понимал, что раз некто проделал такой путь, чтобы привезти его сюда, то вряд ли позволит умереть ему так быстро и легко. Если его и ждала смерть, то в разы мучительнее и болезненнее. Голова все ещё кружилась, и после еды сладкая мысль о сне стала навязчивее, но в целом Эрен стал чувствовать себя немного лучше. Силы постепенно возвращались в его тело. На подносе также лежала записка. «Приятного аппетита :)». Видимо, некто их очень уж любил. Эрен взял этот листок в руки, а повернув обратной стороной, удивился. Там был написан текст мелким шрифтом.

«Ты ведь хочешь найти Армина? Тогда давай поиграем в небольшую игру. Ты должен будешь посетить несколько комнат. В каждой из них будет лежать записка с заданием. Выполнишь – и я называю номер, куда идти дальше. Если дойдёшь до конца, то встретишься с Армином. Если не дойдёшь, то тебя ждёт наказание. Если ты готов и горишь желанием выйти из этой игры победителем, то иди в комнату 7. Я буду тебя ждать».

Найти Армина?.. Эрен пробежался глазами по тексту ещё раз. Снова и снова. Он может встретиться с Армином. Значит, Армин ещё жив?.. И он находится где-то здесь. Эрен прижался спиной к холодной стене, прикрывая глаза и делая глубокий вдох. Он понимал, что его шансы «дойти до конца» невероятно малы, и из этой игры он не выйдет победителем. Но и не сделать этого он не может. И не только потому, что он хочет увидеться с Армином и убедиться сам, что с ним всё хорошо. Или по крайней мере – что он ещё дышит. Но он должен сделать это ещё и потому, что его всё равно "накажут", что бы он ни выбрал. Даже если он не будет ввязываться в так называемую игру. — Номер семь, да? – еле слышимо шепчет Эрен, покусывая губы.

***

Первое задание было подозрительно простым – всего лишь решить математические задачи, называя правильные ответы. У Эрена сложилось ощущение, что он проходит экзамен, предоставленный в необычных условиях. Но в душе он понимал, что всё будет точно так же, как и в той комнате, сложность будет увеличиваться с каждым разом. Он был рад одному – решение задач помогли ему справиться со своей сонливостью, и теперь он чувствовал себя гораздо бодрее. Следующей комнатой оказалась та самая дверь, которая находилась справа от его места пребывания в этом дурдоме. Номер девять. Конверт с заданием лежал прямо на полу. В нем говорилось о том, чтобы Эрен перешёл на другую сторону. Сама комната была пустой, но в ней была ещё одна дверь. И парень посчитал, что именно об этом и идет речь. Но как только он вышел из неё, то сразу понял, какое задание перед ним было поставлено на самом деле. И это вовсе не решение математических задачек. И какого хрена сложность увеличилась так резко? — Вы шутите, что ли… Эрен с тревогой смотрел вниз в бесконечную черноту. Освещения было недостаточно, чтобы разглядеть, насколько глубокой была яма. Если он упадет в неё, останется ли он жив или всё же убьётся. Как минимум он мог переломать себе все кости, и всё равно умереть в этой яме, так и не выбравшись из неё. Яма разделяла помещение на две части, между которыми был протянут канат. Идти по нему точно не получится – Эрен акробатом никогда не был, и сейчас им точно уж не станет. Нужно было перебираться руками. Сможет ли он? Отступать было нельзя. Ноги подкашивало. Эрен присел на край, свешивая голые ступни вниз. От пробирающего холода его всего передёрнуло. Нужно успокоиться. Эрен взялся рукой за канат. Страшно. Второй рукой он схватился за железное кольцо, к которому канат был прикреплен, и, вцепившись в него, опустил свое тело вниз над канатом. Очень страшно. И очень тяжело. Йегер уже жалел о том, что он дополнительно не занимался спортом, сейчас бы это задание далось ему в разы легче. Эрен осторожно развернул тело в другую сторону, канат под его весом раскачался. Он висел на месте и ждал, пока колебания прекратятся. Руки жгло, а он ведь даже не начал. Расстояние сильно пугало. Если бы у него не было воли, он бы улетел вниз прямо сейчас, ведь преодолеть это испытание казалось чем-то невероятным. Ладони жутко натирало от каждого совершённого движения, и хотелось поскорее выпустить канат из рук. Но не время, ещё рано. Он не добрался даже до половины. Пока его ноги свисают, пока он грозится упасть в неизвестность, пока есть желание жить – нельзя сдаваться. Нужно продолжать двигаться дальше. Стук, раздавшийся эхом, позади заставляет оцепенеть на месте, а размеренные шаги – сжаться сердце. Звуки прекратились, Эрен медленно поворачивает голову и заглядывает через плечо. Глаза распахиваются, а руки чуть ослабляют хватку, но Эрен вовремя их сжал, кряхтя от вспышки боли. Грозная фигура во всём чёрном сидела на корточках. Тот самый человек, который подкидывает ему записки и общается с ним через громкоговорители, сейчас смотрит на него, свисающего над пропастью. Эрену бы хотелось врезать ему, если бы ему представился такой шанс, но сейчас он может только испуганными глазами на него смотреть. Всё его лицо скрыто под белой маской, и только черным цветом нарисованы расплывающиеся в улыбке губы. Эрен улавливает плавное движение его руки. Как она тянется к карману черной толстовки, капюшон которой накинут на голову, и достаёт из него небольших размеров предмет. Нож. Эрен опоминается только тогда, когда лезвие ножа подносится к канату, и ему становятся ясно, что хотят сделать. — Сука, да что за хуйня. Эрен в панике перебирает руками быстрее. Ну уж нет, он ни за что не упадёт вниз. Перед ним стояла ещё половина пути. Он игнорирует чувство боли в руках и отекающие ноги, тянущие его вниз. Появившийся адреналин в его теле заставляет двигаться дальше. Канат разрезается уже наполовину и прогибается. Эрен вскрикивает от резкого движения вниз и смотрит в черноту ямы, тут же зажмуривая глаза и мотая головой в стороны. Не смотри туда, не останавливайся. Не думай над этим. Эрен не перестаёт перебирать руками, по ощущениям пылающие огнём. Одной за другой хватаясь за новые места чёртовой верёвки, приближается к другому краю комнаты, пока канат полностью не перерезается. Крепко держась за него, как за последнею свою надежду на спасение и поджимая ноги, он летит прямиком в стену. Сильный удар приходится на грудь, и на пару секунд вдох застревает в лёгких. Руки, ослабев, скользят по канату вниз. Эрен кричит от режущей боли по свежим ранам, на канате остаются следы выступившей крови. Он задерживается на месте, из последних сил перехватывая рукой канат выше. — Черт… – шепчет он. Где-то сверху слышатся удаляющиеся из комнаты шаги. По ногам вдруг стекает тёплая жидкость. В другой ситуации он бы посчитал это противным и чем-то постыдным, но в данный момент на это отвлекаться было нельзя. Ведь задача всё ещё не была выполнена. Сражайся, сражайся, Йегер, мать твою. Эрен стискивает зубы и берется карабкаться по канату вверх, помогая себе ногами, под которыми осыпается земля. — Давай, ты сможешь… Ещё немного… Дрожащими руками он, наконец, хватается за край, приподнимая сперва верхнюю часть своего тела, а потом доползая ногами. Не верится, что он это сделал. Чувство опасения постепенно отходит на второй план, пока он лежит на твёрдой поверхности. Он не встаёт ещё некоторое время, пытаясь отдышаться. С ушедшим адреналином он ощущает всё намного острее. Зубы стучат от холода, сердце быстро бьется в груди, руки невыносимо жжёт и кровоточит, а внизу все неприятно липнет от мокрой одежды. Эрен принимает попытку подняться, но у него мутнеет в глазах, а ноги тут же подгибаются. Обессиленно он падает обратно на холодный пол без сознания.