Запредельно близко

Просыпаясь, Эрен возвращается в суровую реальность. Понимает он, что находится в "своей" комнате. Сорочка подменена на чистую, а ладони перебинтованы. Это удивляет. Не надеялся он, что за ним тут будут ухаживать, хотя с трудом это можно было так назвать. Скорее, это подготовка к следующим испытаниям, а какими они будут – остаётся только гадать. Эрен понимал, что из игры он выбыл, ведь он не дошёл до её конца, а провалился ещё в самом начале, несмотря на все свои старания. Он горько усмехается, а из громкоговорителя крутится одна и та же песня, от которой уже хотелось порядком блевать.

She could be you I wouldn't even know

Был ли в ней какой-то скрытый смысл? Пытается ли похититель что-то сказать этой песней, в которой могла быть какая-то подсказка, или же этот выбор совершенно случаен? Собственное тело кажется тяжеленым мешком с картошкой, когда Эрен пытается встать с места, чтобы справить нужду в ведро в углу. Он с трудом и не без болезненных стонов двигает своими ослабленными конечностями, а, закончив, обращает внимание на то, что пол больше не усыпан таблетками. Заполненная ими баночка стоит на столе рядом с очередной запиской. И что в ней могло быть написано: чтобы он теперь, как проигравший, ждал своего наказания? К этому клочку разноцветной бумаги даже не хотелось притрагиваться, не говоря уже о том, чтобы читать содержимое. Не сейчас, он не готов. Сидя на кровати, Эрен пытается вспомнить хорошие моменты из своей жизни. Как он впервые в пятилетнем возрасте бежит вместе с Армином в море, волны нежно накрывают его ноги, а он с другом смеётся и обливает его водой. Рядом стоят их родители, Карла всё снимает на камеру и попутно говорит им, чтобы они не заходили далеко в воду, так как там очень глубоко. Беззаботная улыбка от воспоминания скользит по лицу. Эрен вспоминает, как они с Армином впервые поздравляли Микасу с днём рождения. Искреннее удивление на её лице надолго запомнилось ему, впервые он видел такой яркий блеск в её глазах, и навернувшиеся слёзы, которые она тут же поспешила вытереть рукавом кофты. Он вспоминает крепкие объятья, которые она ему подарила после приятных поздравительных слов, и смущенные щеки, которые она отчаянно пыталась скрыть за красным шарфом. Вот и Карла в его воспоминаниях учит его завязывать галстук самостоятельно и добродушно смеётся над его неудачными попытками повторить за матерью. Она треплет его по мягким волосам и говорит ласковым голосом, что у него обязательно всё получится, если он продолжит бороться и идти к своей цели. Её слова нередко вспоминались ему, его мать верила в его силы, даже если нужно было просто завязать галстук. Верила бы она так же в его силы сейчас, зная, через что он проходит? Эрен вспоминает и первую встречу с Леви. Странно, ведь тогда тот произвел на него не очень хорошее впечатление, всем своим естеством излучая какую-то необъяснимую вражду. Но в то же время в этом человеке Эрен на тот момент видел свою единственную, последнюю надежду. Ещё совсем недавно он был уверен в том, что Леви обязательно найдет Армина. Но сейчас? Сейчас он понимал, что у того даже не было никаких предложений. Сколько должно пройти времени, чтобы детектив на кого-то вышел? Будут ли они ещё дышать пыльным воздухом или их тела уже будут покоиться глубоко под землёй? Увидит ли он кого-либо снова? От этой мысли Эрену становится не по себе, он обнимает себя за колени и утыкается в них лбом. Жизнь кажется нереальной, совсем такой, как в кино, только не в этот жанр он мечтал попасть.

I see it all the time I know it's true A picture doesn't lie

Ещё некоторое время он сидит бездвижно, только слушая песню, которая раздражала своими повторяющимися звуками и словами. Ступни соскальзывают вниз и Эрен, наконец, берёт записку в руки.

"Ты меня удивил. Я думал, что ты уже подобрал себе подходящее место, чтобы умереть. Сегодня иди в комнату №5".

Кратко. И весьма непонятно. Эрен сжимает подол своей сорочки, не зная радоваться ли ему этому или нет. Испытание продолжается? Точно, никто ведь и не говорил, что все испытания будут представлены в один день. В груди смешиваются чувства тревоги и облегчения. Тревога – от неизвестности того, какие ещё задания стоят перед ним, а облегчение от того, что у него ещё есть шанс увидеть Армина. До пятой комнаты добираться пришлось недолго, и, отворив дверь, Эрен сперва прищурился, привыкая к более тусклому свету. Когда он смог увидеть комнату внутри, его глаза наполнились животным страхом. Он ожидал чего угодно – выпей яду и не подавись, попробуй повешаться и не сдохнуть, но никак не развешанные и разбросанные по всему помещению фотографии с его отцом. С его мёртвым отцом. Он слишком детально помнил тот день и тот момент, когда его отец погиб прямо перед его глазами, чтобы понять – на фотографии уже труп, именно в той позе, в которой Эрен его оставил, поспешно убегая прочь от дома. Парень шумно сглатывает и делает шаг к столу, рядом с которым стоит стул. На поверхности стола также разбросана одна и та же фотография его отца, и стоит планшет с включенной записью камеры. Эрен садится и срывает приклеенный к планшету зеленый стикер. — Признайся в том, что это ты сделал. Не забудь нажать на кнопку видеозаписи, – шепчет Эрен слова с записки и сильно прикусывает губу. Листок вылетает из рук и летит на пол к фотографиям. Йегер зарывается ладонью в свои путанные волосы, сжимая их со всей силы. Физическая боль слегка отрезвляет от происходящего. Ему не хотелось проходить через это снова. Ему с трудом далось сделать это перед Аккерманом, а здесь его хотят снова утопить с головой в этом кошмаре. Этого желает человек, который знал, что это именно он сделал. Но кто мог об этом вообще знать? Разве в тот день отец был не один дома? Эрен посмеивается и ещё сильнее сжимает волосы на своей голове. Улыбка резко исчезает с его лица, и он приоткрывает глаза, пялясь в чёрный экран с белой кнопкой, которая так и просилась, чтобы на неё, наконец, тыкнули и поведали этой камере все свои грязные секреты. Йегер вздохнул и выпрямился на стуле, грязные волосы неаккуратно спадали ему на лицо, но это его сейчас мало волновало. Указательный палец потянулся к экрану и замер в сантиметре от кнопки. Набрав в легкие побольше воздуха, Эрен всё же коснулся экрана и начал запись.

***

Он сидел на полу, спрятав лицо куда-то в локоть, лишь бы не видеть эти ужасные фотографии и осуждающее лицо отца. Он хмыкнул, подумав о том, что при воспоминаниях о хорошем отцу не нашлось в них места. Остались ли в его памяти хорошие воспоминания о нём вообще или они все стёрлись под грузом того, через какой ужас Эрен и его мать из-за него прошли? Справа от него валялся опрокинутый от ярости стул, а некоторые фотографии на полу были скомканы и разорваны от недавней истерики, которую Эрен устроил, как только закончил запись с признанием. Ему не приходило после этого никаких указаний, и Йегер понятия не имел, что делать дальше. За ним сегодня вообще кто-то следил? Прошло уже несколько минут, и он начал понемногу успокаиваться, дыхание почти вернулось в норму, а сердце уже не стучало так бешено, пытаясь вырваться из его грудной клетки. Резко раздавшийся голос из громкоговорителя заставил его вздрогнуть и разлепить глаза. — Пройди в противоположную комнату и сядь на колени спиной к двери. Эрен был только рад выбраться из этого помещения и поспешил удалиться как можно скорее. В соседней комнате, на удивление, было намного теплее, хотя света здесь было ещё меньше, чем в предыдущей комнате. Он просачивался только через темную штору, которая закрывала собой вторую половину помещения. Эрен не видел, что там находилось, и не решался заглянуть. Он послушно сел на колени, подмечая, что по разные стороны находились цепи с кандалами – это точно ничего хорошего не предвещало. Громом послышался дверной скрип позади, от неожиданности Эрен замер на месте, боясь в лишний раз пошевелиться или даже сделать вдох. Раздражающий страх сковывал тело, никогда он не думал, что может быть настолько сильно напуган, что даже не осмелится скосить в сторону взгляд. Неторопливые шаги заставляли нервничать ещё больше, звук цепи громко стучал по ушам. Когда к нему подошли вплотную, Эрен осмелился аккуратно повернуть голову. Улыбка на белой маске насмешливо на него глядела. Йегер пытался рассмотреть цвет глаз, но из-за слишком тусклого цвета это было невозможно. Они были полностью чёрными. Рука в перчатке потянулась к нему, что-то прося, Эрен сперва непонимающе глядел на неё, а потом снова на маску. Глубоко внутри он хотел соскочить с места, содрать эту маску с, он уверен, ненавистного ему лица, расцарапать глаза, ударить в нос так, чтобы пошла кровь, но на деле он не мог и мизинцем шевельнуть. Борись, борись! Ничего не дождавшись от него, его грубо схватили за запястье и потянули на себя, за минуту рука Эрена была зажата наручником. Не успел он опомниться, как то же самое проделали и с его второй рукой. Они обе были растянуты в стороны, в таком неудобном положении он даже не сможет встать с колен, если захочет. — Что происходит? – нашел в себе силы задать вопрос Эрен у стоявшего за его спиной. Он почувствовал острый конец ножа на шее, который торопливо заскользил вниз, разрезая ткань сорочки и вместе с тем несильно царапая кожу. Спину оголили и на плечо Эрена упала длинная верёвка, которая медленно поползла наверх по его телу. Как только парень осознал, что это была кожаная плетка, то тут же в голове всплыла сцена из фильма, в которой провинившегося наказывали ударами идентичной плёткой по спине. Твою же… От слишком внезапного удара по спине, изо рта вырвался крик. Боль будто прошла по всему телу, а по спине медленно потекла теплая жидкость. Быстрые удары от плётки заставляли выгибаться, пытаться отползти подальше, кричать с каждым разом всё громче, пусть и казалось, что сил на это больше не было. Вся спина была похожа на кровавое месиво, Эрен ничего не видел перед собой от заплаканных глаз и лишь надеялся на скорое окончание кошмарной пытки. Но удары плёткой оказались ещё не самыми зверскими. После того, как они прекратились, на его окровавленную спину полилась жидкость, попадая в открытые раны. Худшей боли ему и в жизни не приходилось испытывать. Он начинал терять связь с реальностью и уже думал, что это голодный пёс разрывает своей пастью куски мяса от его тела. Хотелось умолять, чтобы это прекратили, остановили, но его слова могли расценить как то, что он сдаётся, поэтому Эрену оставалось лишь подавлять в себе рвущиеся наружу слова, терпеть, и кричать, кричать, кричать. До того момента, пока не охрипнет горло, до того момента, пока его глаза не закроются, а голова не повиснет.

***

Если бы Эрена попросили описать ад, то он бы без доли сомнения назвал им это место и всё, что тут происходило. Он понятия не имел, сколько времени прошло – неделя, две, целый месяц? А полоса препятствий так и не заканчивалась. После пытки с петлёй, он еле вставал с постели, и его, по ощущениям, несколько дней не трогали, будто делали ему одолжение и давали прийти в себя. Но потом всё началось снова. Иногда это было то, что он мог вынести – день без еды, день без воды, день в абсолютно тёмной комнате с жуткими звуками, шёпотами, сводящими с ума. Но чаще всего он переживал ужасающие вещи и не понимал, каким образом он ещё оставался жив после всего этого. Провести пятнадцать минут в бочке, наполненной ледяной водой, находиться в комнате, когда из динамиков гудит сирена так громко, что действительно можешь оглохнуть, если не лопнуть полностью. Если же Эрен когда-нибудь выйдет отсюда, то с вечно напоминающим о жизни в заточении шрамами, и не только оставленными на спине. Выжженная на его боку буква «А» долго горела при любом движении, но на столе каждый раз он находил оставленные предметы для перевязки, что вызывало нервный смех. Его калечат и лечат одновременно, к чему это всё? Шрам ему оставили в той самой комнате, в которой покрывали его спину жгущими полосами от плётки, за шторой, за которую он не заглянул в первый раз. В сторону этой двери он теперь даже боялся смотреть и всегда надеялся, что его не будут направлять именно туда. Вечно повторяющаяся песня в его комнате записалась уже в его сознании и плотно осела внутри, он слышал её даже тогда, когда она не играла за пределами его комнаты. Она стала его частью, сопровождающая его повсюду. В душе теплилась надежда, что всё это было не зря, что в конечном итоге он увидит живого и невредимого Армина, и крепко его обнимет, но мысли о том, что его просто обманывают, и никакой «награды» в конце его не ждёт, кроме верной смерти, не покидали его голову. Он даже не видел Микасу после первого дня здесь, и это тоже добавляло волнения – а жива ли она? Сводящие с ума вещи, невыносимые боли во всём теле, сломили его. Он подсел на таблетки, принимая их даже больше положенного, иногда и сам умолял дать ему ещё таблеток, лишь бы заглушить всё вокруг себя, лишь бы сбежать из этой суровой реальности. Сегодня, уже рутинно, на столе его ожидал завтрак, записка, и какая-то коробка. Йегер выработал в себе привычку сразу принимать еду, а потом уже читать то, что его ожидало, чтобы заранее не сходить с ума.

«Приоденься, сегодня тебя ждёт бал. Это твоё последнее испытание. Выполнишь его – и получишь свою награду.»

После прочтения руки задрожали. Последнее испытание? Действительно ли последнее, действительно ли это так. Эрен, торопясь, принялся раскрывать коробку, из которой показалась розовая ткань. Пышное длинное платье. — Вот же ж, – Эрен хихикнул, а потом осел на пол, опираясь лбом об угол стола, заливистый смех звучал всё громче и громче. – После всего, что было, меня хотят запугать куском ткани! Ты это серьезно? – на вопросе Эрен грозно повернулся к камере, наблюдающей за ним. – Иди-ка ты нахуй! Ладони скользнули по телу вниз, схватились за края сорочки, потянув её наверх. Открылся вид на голое исхудавшее тело с выпирающими рёбрами, с яркими синяками в разных местах и с перебинтованными уродливыми шрамами. У Йегера заняло пять минут, чтобы разобраться с тем, как влезть в это платье и как его застегнуть сзади. Неудобно до жути, и чувствовал он себя крайне нелепо. А красивые туфли ему так и не предоставили, что ж, придется идти босиком. Эрен вышел из своей комнаты, и, как и ожидал, путь ему подсказывали горящие лампочки на полу. Он дошел до той комнаты, где они с Микасой играли в ужасную игру, после которой она еле стояла на ногах. Интересно, всё это время её тоже подвергали этим ужасным пыткам? Было страшно даже представить. — Зайди в комнату справа и иди наверх. Комната справа была с той стороны стекла. Эрен сперва подумал, что это какая-то шутка, пока не увидел разбитый участок стекла, где он мог проползти. Это ему так вежливо предоставили путь или же здесь произошло что-то? Он аккуратно присел на четвереньки, а потом и вовсе лёг на холодный пол, медленно переползая на другую сторону. — Ауч. Маленький осколок стекла впился в ладонь, Эрен скривился и выдернул его, отбрасывая в сторону. Привставая, в его глазах потемнело, а голова закружилась. Он зажал рот рукой, чувствуя, будто его сейчас стошнит. Было больно осознавать то, во что он превратился за время пребывания здесь. Настолько слаб, что даже проползти не в состоянии без головокружения. Он подождал, пока немного придёт в норму и двинулся дальше. За дверью была лестница, ведущая наверх. Лестница. Йегер вдруг понял, как сильно он любит лестницы, слава богу, это были не чёртовы канаты над пугающей пропастью. Вышел он в просторный зал с высоким потолком. В зале стояло несколько столиков, то с напитками, то с едой, то с какими-то игрушками, стены были украшены мигающими гирляндами, разноцветными шарами, широкими лентами с надписью «Поздравляем!». Эрен рассматривал всё вокруг с приоткрытым ртом. Его и правда ничего страшного сегодня больше не ждало? Мог ли он... расслабиться? Нет, не верилось. В зале заиграла музыка – какой-то медляк. — Эрен? Он повернулся на зов своего имени и широко открыл глаза, чувствуя, как одно из его волнений отступает назад, а на замену приходит облегчение. — Микаса! На девушке был явно мужской классический костюм, на два размера больше её тела. Кто-то намекал на то, что Эрен прямо как девчонка по сравнению с Микасой? Плевать. Он был чертовски рад её видеть. Он даже нашел в себе силы побежать ей навстречу, и она, увидев это, также, позабыв обо всём, побежала к нему. Ещё два шага, и они заключат друг друга в объятья, как вдруг завыла сирена, намного громче, чем в те разы, когда Эрена оставляли с нею наедине. Оба остановились на месте, прижимая со всей силы руки к ушам, пытаясь их хоть как-то защитить, но звук сильно продолжал давить. К их счастью, это продлилось недолго, и потом снова заиграла медленная музыка. — Пообнимаетесь потом, – заговорил голос. – Сперва откройте свои подарки. Эрен с Микасой обменялись обречёнными взглядами. Справа от них стояли две тумбочки с красиво украшенной коробкой на поверхности. Они одновременно подошли, каждый к своему столику, снова переглянулись, кивнули друг другу, и принялись распечатывать. Эрен вытащил предмет из коробки, непонимающе глядя на него, а потом посмотрел на Микасу с таким же предметом в руке. Она боялась пошевелиться, Эрен сглотнул. Тревожное чувство снова овладевало его телом. — А теперь можете станцевать друг с другом! – весело сообщил им голос, засмеявшись. – Танец смерти. Один умирает, а второй выживает и получает свою долгожданную награду – встреча с Армином! Губы задрожали от накипающей злости. Какого черта?! Рука сжала рукоять ножа. Не такой подарок он ожидал получить. Микаса казалась потерянной и с опаской глядела то на Эрена, то на нож, её плечи затряслись. — Эрен, что нам делать? – со всхлипом произнесла она и упала на колени. Йегер преодолел расстояние между ними, бросая нож на пол, и прижал Микасу к себе. Он успокаивающе водил руками по её спине и целовал в макушку. — Мы не будем этого делать. Слышишь? Это невозможно – убить своего друга. Это..это, – слов не находилось для того, чтобы описать всё свое негодование от происходящего. Он был готов придушить эту мразь сейчас же, или лучше убить его этим же ножом. Микаса всхлипнула ещё раз, вытирая мокрое лицо рукавом пиджака, и медленно приподняла голову, заглядывая Эрену в глаза. — А как же Армин? Эрен, он же… — Прекрати. Мы найдем способ спасти Армина, хорошо? Но не так. Не ценой смерти одного из нас. Армин нас не простит. Микаса закивала, беря руку Эрена в свою ладонь, поглаживая её и долго на неё смотря. Затем она положила свой нож в руку Эрена и сжала его кисть. — Сделай это. — Ч-что? Ты не слышишь, что я тебе говорю? — Это бесполезно! – Микаса поджала губы, надеясь не разрыдаться вновь. – От меня всё равно нет никакого смысла. Все только страдают от того, что я живу. — Не смей говорить так. Это чушь. — Эрен, ты не понимаешь, – она замотала головой в стороны. – Я не могу так больше, не могу. Шарф, он… он не оставил мне воздуха. — Снова ты говоришь про какой-то шарф. Что ты вообще имеешь в виду? — Мой шарф! Мой красный шарф, который, - она зажала рот руками, давя в себе рыдания, так и не окончив свою мысль. Голова Эрена кипела от мыслей. Микаса, кажется, сошла с ума ещё больше, чем он сам. Никакого шарфа на ней не было. Он откинул переданный ему нож в сторону, а звон от этого падения делал Микасе ещё больнее, нежели бы удар им. — Почему бы тебе просто не перерезать мне глотку? – она обессиленно уронила макушку в изгиб его плеча, он успокаивающе обнял её. Всегда сильная Микаса, не показывающая особо своих эмоций на публике, сейчас была совершенно слабой и убитой морально, не видящей ни единой надежды. — Потому что друзья не перерезают друг другу глотки, - прошептал он ей на ухо. Девушка отстранилась, шмыгнула носом и попыталась улыбнуться ему. Её взгляд скосился в сторону за плечо Эрена и за секунду помрачнел. — Эрен… Он даже не успел среагировать, как к его носу прижали тряпку. Ядовитый запах ударил в нос, картинка с обеспокоенной и напуганной до жути Микасой расплылась за считанные секунды.

***

Вокруг стояла сплошная тьма, и только сверху лился лунный свет. Кожу неприятно саднило, а тело покрывалось мурашками от холода. — Эрен, ты очнулся? Микаса сидела рядом с ним, прижавшись к его боку. — Где мы? Что произошло? Голова гудела, и он схватился за неё, будто бы это помогло убрать боль. Место, где он находился, было небольшим и округлым, и Эрену начало казаться, что стены двигаются по направлению друг к другу. Клаустрофобию он ранее не испытывал, однако это не помешало ему почувствовать панику. — Нас усыпили, и мы теперь оказались здесь. Йегер взглянул наверх, смотря на тусклый свет, что помогал постепенно привыкнуть к темноте и видеть более четко. Каменные стены наводили на определённый вывод, что это была не просто вырытая яма. — Мы в колодце? Микаса пожала плечами и прижалась щекой к его груди, пытаясь согреться. — Эта тварь! – его слова раздались эхом. — Успокойся, – Микаса тронула его за плечо и погладила. — Успокоиться?! Ты говоришь мне успокоиться, пока мы с тобой сидим в этой яме, а на мне ещё это дурацкое платье Барби? — Эрен. — Ну что? — Ты плачешь. Эрен притронулся ладонью к влажной щеке, он шмыгнул носом и вытер слезы. — Блять, я не могу больше так, – опустив голову вниз, устало заговорил он. - Мы ведь просто мирно жили. Мы ничего плохого никому не делали, точно не что-то такое, чтобы заслужить это. Какой человек вообще способен на эти зверства? — Я..н-не знаю. Меня пугает, что Армин тоже это всё переживал. Её плечи в который раз задрожали, и она низко наклонила голову. Эрен приобнял её рукой за плечи и потёрся щекой о её макушку. Тепло подруги немного успокаивало и придавало уверенности. По крайней мере, он не один. Он посмотрел наверх, анализируя ситуацию. Было не так высоко, да и стены были удобными для того, чтобы спокойно забраться на вершину. Если бы это был здоровый человек. Способен ли он это сделать в нынешнем состоянии? — Нам нужно выбираться отсюда, – чётко заявил он. — Это невозможно. — Не говори так! Что нам ещё остаётся? Ждать, пока эту яму зароют землёй и просто погибнуть? Ты это предлагаешь? Или вернуться к этим ужасам, даже не попытавшись спастись? Подумай, у нас ведь такой шанс! Эрен отпустил Микасу и начал снимать с себя платье, которые было слишком пышным и могло помешать в предстоящем деле. Он посмотрел на удивлённую Микасу и попросил дать ему пиджак, чтобы было не так холодно. К их удаче, дождя недавно не было, и камни не были мокрыми и скользкими, однако это не спасало от пробирающего холода. Но надежда на спасение предавала огромную долю адреналина и помогала двигаться дальше, не обращая внимания на это. Аккерман ненамного отставала от него, но всё же двигалась дальше, воодушевлённая уверенностью Эрена. На середине пути Йегер остановился, давая себе немного времени, чтобы отдохнуть и перевести дыхание, голова ехала и в глазах всё расплывалось. За это время девушка с ним поравнялась. Они взглянули друг на друга, одобряюще улыбнулись, и продолжили карабкаться наверх. Лунный свет становился всё ближе и ярче, что только придавало ещё больше сил. Он сможет. Они смогут. Никогда не сдаваться, верно? Эрен схватился за край и потянулся, вытягивая своё тело наружу и падая на землю, вымазав при этом ноги. Он быстро встал с места, чтобы помочь Микасе выбраться тоже. Дыхание было сбитым, по лбу стекал пот, несмотря на весь холод тела. Эрен съежился от подувшего на него ветра, а затем сделал глубокий вдох чистого свежего воздуха, дав себе минуту насладиться им. Он и не понимал ранее, как это прекрасно, дышать именно уличным воздухом. Он осмотрел местность: они находились на территории старого амбара, окруженного забором, а за ним скрывалась лишь гуща деревьев. Во дворе стояла машина, возможно, та самая, которая оставила следы от шин в месте, где похитили Армина. Эрен думал, что где-то видел её прежде, но не мог вспомнить, где именно, да и времени у него на это не было. Если машина здесь, значит похититель тоже всё ещё рядом. Только успев об этом подумать, Эрен увидел, как дверь амбара растворяется, и появляется темная фигура с битой в руке, стремительно направляющаяся к ним. — Чёрт, чёрт, скорее бежим отсюда. Парень хватает под локоть ещё ничего не осознающую Микасу, заставляя её встать, и тянет её за собой к забору. Забору с колючей проволокой. Этот день не переставал подкидывать ему всё больше проблем, но другого выхода не было. Либо вперёд к неизвестности в лесу, либо назад прямиком в руки к извергу. От соприкосновения с проволокой кожа на руках и ногах раздиралась, Эрен взвыл и с силой воли продолжил терпеть, взбираясь наверх по забору. Он заглянул через плечо: темная фигура была совсем рядом, а Микаса стояла на месте. — Ты что делаешь? – закричал он. – Давай быстрее! Микаса покачала головой в стороны, сделав два шага назад. — Я- я не смогу, - дрожащим голосом выдавила она из себя. – Спасайся. Её тело отлетело в сторону и упало на землю. Ударивший её не замедлился и зашагал к Эрену, сжав биту обеими руками и заводя её за плечо, намереваясь нанести удар. Времени соображать не было, времени обращать внимания на боль не было, и Йегер успел схватиться за забор ещё выше. Ошеломляющий удар по ноге, хруст кости, крик, распугавших ворон с деревьев, и шум зашевелившихся веток деревьев. Руки вмиг ослабли и отпустили забор, Эрен спиной вниз приземлился на землю. Воздух застрял в лёгких, и парень испугался, что это его конец. Прямо здесь и прямо сейчас. Он взглянул на нависшую над ним фигуру, на свою искривлённую ногу, и закрыл глаза от отчаяния. Ему вспомнились слова мистера Аккермана, сказанные им когда-то. — Надежда делает тебе намного больнее, чем что-либо другое. Это самое ужасное чувство на свете, поэтому я отказываюсь хоть когда-либо надеяться на что-то или кого-то. Лучше уж быть готовым ко всему, чем наивно верить, что всё будет в твоей жизни идти как по маслу. Так не будет. Никогда. Никогда… Это всё было зря. Абсолютно всё. Как бы он ни был силён духом, как бы он ни верил в свои силы, как бы ни старался, он так и не смог достичь своей цели. Эта реальность была слишком мерзкой и жестокой. Ему хотелось только одного – напиться таблеток, которые заглушат всё.