Мой свет
26 апреля 2018 г., 11:46
13 января, ледовый дворец. 22:10.
В небольшой комнате допинг-офицеры ждали Татьяну и Евгения для сдачи проб. Там же стояла Ольга Андреевна, помощник которой несколько минут назад доложил, что не нашел фигуристов в раздевалке. Тренер была удивлена подобной халатностью подопечных. И если Тане такое она могла бы простить, то вот опытного Громова не узнавала совсем.
Через несколько секунд они буквально прибежали, часто дыша. Евгений судорожно застегивал верхние пуговицы рубашки, а Таня нервно приглаживала выбившиеся из прически пряди. Ольга Андреевна бросила на них подозрительный взгляд. Они откатались больше чем час назад, но выглядели так, будто их прокат закончился только что.
— Женя, ты даже коньки не снял? — сорвалась тренер, когда Таня села за стол, чтобы сдать кровь. — Где вы были? Что за безответственность?
Громов перевел взгляд на партнершу, ничего не отвечая Ольге Андреевне. Он понимал, что она права.
— Флажок захотелось? — продолжала ругаться тренер, напоминая Евгению о предупреждениях, которые получают спортсмены в случае неявки на допинг-пробы.
— Да, — огрызнулся Громов, не сводя глаз с партнерши. Таня отвернула голову от своей руки, не желая видеть кровь, и встретилась взглядом с Женей. Мужчина игриво подмигнул ей, едва заметно улыбнувшись. — В жизни нужно всё попробовать.
***
23:15. Татьяна лежала в своем номере и смотрела в потолок. Громов забрал у неё телефон и даже договорился на ресепшене о том, чтобы у неё в номере отключили телевидение. Мужчина желал максимально исключить её из информационного поля. Он знал, что всё медиапространство, связанное со спортом и фигурным катанием, сейчас утопает в обсуждении их проката. По своему опыту Евгений был уверен, что перед произвольной программой лучше ничего не знать. Сейчас Тане было необходимо собраться с силами, мыслями и эмоциями, но она не могла прийти в себя. Два сильнейших потрясения, случившихся с ней сегодня, абсолютно лишали сна, несмотря на физическое изнеможение. Когда Громов проследил, чтобы Татьяну никто не вывел из хрупкого психологического равновесия, для которого он с трудом смог создать необходимые условия, мужчина зашел в свой номер. Он позвонил Ксюше, предупредив её, чтобы та не беспокоила свою подругу. Одиночница переживала за Таню, так как видела их прокат и то, что было после, но была солидарна с Громовым и разделяла его методы. Парникам было сложнее. У них, в отличие от одиночников, не было дня отдыха между короткой и произвольной программой. Они должны были выкладываться сразу на следующий день, и Ксении оставалось только гадать, насколько это изнурительно. После первого проката ты чувствуешь себя выжатым до невозможного, а уже завтра нужно найти в себе новые силы и откатать ещё более тяжелую, долгую и насыщенную программу. — Знаешь, — в конце их разговора вздохнула Ксюша, сидящая в своем номере. Тренер строго-настрого запретил ей выходить и велел соблюдать режим. Ей было запрещено идти на сегодняшний прокат пар, потому что было необходимо готовиться к своему старту, который будет уже завтра днем, но Ксения не могла пропустить прокат подруги, а потому сбежала и впоследствии получила за это. — Ты хороший партнер. Я знаю, что иногда ты бываешь редкостным козлом, но… — В википедии прочла? — устало усмехнулся он. — Да, — засмеялась Ксюша. — Это было где-то между «заслуженным мастером спорта» и «бронзовым призером Олимпийских Игр». А если серьезно, то я просто берегу свою подругу. И тебе, как оказалось, можно доверять. Евгений вспомнил то, что случилось между ним и Таней в раздевалке. После такого он не был уверен в том, что ему можно доверять. Он сорвался, как мальчишка, и ненавидел себя за это. Но Ксюша этого не знала. Она делала свои выводы, полагаясь на то, что видела после их проката в пределах льда и зоны kiss&cry. — Спасибо, — выдохнул он, утомленно проводя ладонью по лицу. — Доброй ночи и… удачи завтра. — Спасибо. Надеюсь, завтра мы все сделаем всё возможное. Желаю выспаться и набраться сил.***
14 января, 9:30. — Доброе утро, — Таня вышла из своего номера в назначенное время. Громов, как и обещал вчера, зашел за ней, чтобы вместе позавтракать и отправиться на тренировку. — Доброе, — без эмоций ответил он, с каким-то сожалением посмотрев на партнершу. Он чувствовал себя виноватым за вчерашнее, но при этом страстно желал повторить и зайти намного дальше. И за это злился на себя ещё больше. За завтраком они почти не разговаривали, за исключением небольшого обсуждения того, что Тане на телефон позвонила мама, ужасно встревоженная тем, что увидела по телевизору. Громов признался партнерше, что принял вызов и поговорил с ней, успокоив и объяснив ситуацию, а затем отметил, что у них очень похожи голоса. Евгений видел, что Таня боится даже поднять глаза на него. Сейчас, за несколько часов до проката произвольной программы, такое напряжение между ними было совсем не желательным, но Женя не мог, а точнее, не хотел с этим ничего делать. Он не хотел сближаться с ней, не хотел мириться. Не хотел видеть её счастливой и улыбающейся, потому что в такие моменты она была ещё красивее чем обычно. Они партнеры. Они вместе работают. На этом всё.***
Тренировка на льду, 10:50. — Таня! — крикнул хореограф, прерывая фигуристов и вынуждая их остановиться. — Я тебе не верю! Алексеева обернулась к молодому мужчине, стоящему у борта, призывая пояснить претензию. — В тот момент, когда ты проводишь ладонью по его щеке, — начал хореограф, — посмотри на него так, будто он — всё, что тебе нужно в этой жизни. Тянись к его лицу своим. Тянись к нему душой! Татьяна вздохнула. Сейчас ей как никогда раньше хотелось отрабатывать элементы, а не артистическую составляющую, и она считала минуты до прихода Ольги Андреевны. Хореограф требовал смотреть на Громова с любовью, а здравый смысл — с холодным безразличием, надеясь, что это поможет забыть вчерашний вечер и похоронить всё, что зарождалось в душе по отношению к этому мужчине. — Женя! Тебя это тоже касается! — обратился к нему постановщик. Евгений кивнул, догадываясь о том, что Тане это не нравится так же, как не нравится ему. — Помни идею программы и неси её в себе весь прокат! — эмоционально произнес хореограф, всплеснув руками и продолжая раздражать фигуристов, желавших скорее отделаться от подобных замечаний. — Таня — твой свет! Она пришла в твою жизнь и напомнила, что ты живой! Смотри на неё с нежностью и любовью! Я должен поверить вам! Давайте ещё раз с самого начала! — Рад знакомству, мой свет, — ядовито проворчал Громов на ухо Тане, вставая в начальную позу. — Плюша осталась в прошлом? — с такой же интонацией поинтересовалась Алексеева, крайне натянуто улыбнувшись. — Не дождешься.***
— Просто тебе нужно попробовать начать этот кусок с внутреннего ребра, — поясняла Громову Ольга Андреевна, подозвав его к борту. — А ойлер, который перед сальховым… — Евгений не успел задать вопрос до конца. Он услышал звук удара об лёд и резко обернулся. Таня лежала на боку, и по её позе Громов понимал, что она упала с прыжка и весь удар пришелся на тазовую кость и внешнюю поверхность бедра. Он видел, как Алексеева жмурится от боли, дрожащими руками приподнимая себя со льда. Ни один фигурист не будет рад видеть падение партнера. Это всегда неприятно. Но сейчас Громов поджал губы, чувствуя, будто боль Тани передается и ему тоже. Вместе с этим ощущением к нему пришло внезапное желание сделать так, чтобы Таня больше никогда не падала и не знала, что такое боль. Слишком она нежна для льда, который никогда не отличался мягкостью. Она не должна быть здесь. Не должна лежать на холодном, твердом льду, корчась от саднящей боли. Но Евгений понимал, что его желание невыполнимо. Она спортсменка, и физическая боль — то, что так или иначе будет преследовать её всю жизнь. Громов несколько секунд наблюдал за тем, как Таня медленно поднимается со льда, потирая ушибленное место ладонью. Неожиданно для себя он осознал, что причина, по которой она так нежна и привлекательна для него, является именно то, что Таня не обезображена спортом высших достижений так, как обезображен им он и его последняя девушка. Тане не приходилось постоянно бороться с другими и, в первую очередь, с самой собой. Раньше она каталась в некотором смысле для себя. Её устраивало то, что она получала, не прикладывая особых усилий. Сейчас же ей придется много бороться, и это, по мнению Громова, рано или поздно выбьет из неё всю робость и нежность. Этим чувствам не место в спорте. А, значит, Таня в скором времени станет такой же упертой и голодной до побед, как Алиса или Лена, потеряв своё нынешнее слишком доброжелательное мироощущение. И тогда она точно перестанет ему нравиться. Вступая в отношения с Леной, Евгений был уверен, что это правильно. Они оба фигуристы. Они понимали друг друга и знали специфику своей работы. Тогда он считал, что обычная девушка, далекая от мира спорта, ни за что не станет мириться с постоянным отсутствием Евгения дома, с бесконечными сборами, соревнованиями и тренировками. К тому же, его вид спорта всегда оставлял бы ей место для ревности, учитывая то, что ему приходится находиться в очень тесном физическом контакте с партнершей. Поэтому Лена казалась ему хорошим вариантом как минимум для стабильной разрядки либидо. Евгений был рад, что они состояли в разных парах, потому что отношения непременно мешали бы работе. Но, как оказалось позднее, Елена думала иначе и затевала всё это именно для того, чтобы встать с ним в пару. Сейчас же, смотря на Таню, в голове Евгения зарождались противоположные мысли. Возможно, ему стоит попробовать себя в отношениях с девушкой не из мира спорта. Пусть она будет такой, какая Алексеева сейчас. Это смогло бы отвлечь его от партнерши и дать ей возможность дальше развиваться в спорте высших достижений, набивая шишки и переставая быть мягкой, нежной, робкой и, черт возьми, бессовестно красивой. Впрочем, последнего её будет, кажется, невозможно лишить. Громов едва заметно кивнул своим мыслям. О Тане ему нужно забыть. Только так он сможет остаться с ней в жестоком мире спорта. Только так сможет завоевать золото своих последних Олимпийских Игр. Он не может поставить под сомнение всё, к чему шел многие годы ради отношений с партнершей. Если же позволить чувствам взять верх, то работать станет в сотни раз сложнее, когда каждый раз при её падении у него будет останавливаться сердце. Он никогда не испытывал влечения к партнершам, но догадывался, что это мешает работе. Однако только сегодня понял насколько. Сейчас ему не хотелось исполнять никакие элементы, особенно выброс. Он не хотел изо всех сил кидать её высоко и далеко от себя, а затем с тревогой наблюдать за тем, сможет ли она приземлиться. Если бы у него была возможность, он бы просто катался с ней по льду, держа на руках, чтобы точно контролировать её и не дать испытать боль. Никогда. Но такие размышления были губительны для карьеры их обоих. Громов снова мысленно повторил себе, что о Тане нужно забыть. Иначе им не видать медалей высшего достоинства. Алексеева тем временем начала новый заход на прыжок. Евгений видел, что она допустила ошибку перед толчком и понимал, что падение не заставит себя ждать. Поэтому он отвернулся, возвращаясь к разговору с тренером. В следующую секунду Таня снова упала. Евгений не шелохнулся. Он не собирался оборачиваться и, тем более, не собирался помогать ей вставать. Пусть борется сама. Пусть перестает быть нежной.***
14:40. — Может, ты всё же разрешишь мне если не сходить на стадион, то хотя бы посмотреть трансляцию на телефоне или по телевизору? — с надеждой обратилась к партнеру Таня, когда они подошли к своим номерам, располагавшимся рядом. — Я должна видеть прокат Ксюши. Я смотрю все её прокаты. После обеда, у них было немного свободного времени чтобы собраться перед вечерним прокатом произвольной программы, назначенным на восемь часов. Однако Таню перспектива провести два часа в полном одиночестве, без малейшей возможности хоть на что-то отвлечься, совсем не радовала. В такой обстановке она, вопреки замыслу Громова, начинала ещё больше копаться во вчерашнем не до конца удавшемся прокате и в том, что случилось после него. — Посмотришь и этот, — строго ответил он, открывая дверь в свой номер. — Вечером. После нашего.***
Раздевалка в подтрибунном помещении, 18:50. Евгений сидел на скамейке и размышлял о том, как изменилась их произвольная программа, пока Татьяну готовили к прокату. Изменений произошло немало. Начиная даже с платья его партнерши. Алиса должна была быть в черном платье, в тон простой черной рубашке и таким же брюкам Громова. Таню же решено было облачить в нежное белое платье, которое очень ей шло, чтобы ещё больше подчеркнуть контраст между партнерами. Изначально эту программу они с Алисой задумывали как насмешку над критикой в их сторону по поводу того, что они катаются как два сильных одиночника, что они оба будто неживые. И им с Калининой ужасно нравилась эта идея. Им хотелось показать, что они якобы переживают по этому поводу, хотя на самом деле ничего подобного не испытывали, будучи сильнейшей парой страны и одними из лучших в мире. Эта программа под лиричную музыку казалась им смешной и забавной. Эдакая шалость и попытка надавить на эмоции судей и общественности. Сейчас же эта программа больше не казалась ему ни смешной, ни хоть сколько-нибудь забавной. Ольга Андреевна изменила её концепцию, перекроив программу под Татьяну. Тренер понимала, что образ железной и неживой женской копии Евгения, которой была Алиса, ей совсем не подойдет, а вот на роль девушки, способной разбудить у Громова чувства, она прекрасно подходила. На тот момент Ольга Андреевна даже не догадывалась, как сильно она попадет в точку со всеми этими изменениями. — Женя? — обратилась к нему Таня, подойдя к нему и положив ладонь на плечо, желая вывести из глубоких размышлений, в которых он начинал тонуть. — Нам пора. Громов медленно поднял на неё взгляд, оценивающе осмотрев. Светлое платье, нежное и летящее, очень ей подходило и как-то по-особенному гармонировало с белыми коньками. Темные волосы, снова собранные в пучок, были украшены небольшим белым цветком. — Неплохо, — выдохнул Евгений, а затем перевел взгляд на большие настенные часы, понимая, что им действительно пора идти на ненавистную групповую разминку.***
Евгений, Татьяна и Ольга Андреевна стояли возле выхода на лёд. Они торопливо обсуждали моменты, на которые стоит обратить особое внимание, но притихли, как только были оглашены оценки Волченковой и Квятковского. — Почему так мало? — не понял Громов, услышав, что на данный момент они вторые. — Что-то было не так? — Лена приземлилась на две ноги с выброса, и в целом программа была исполнена грязно, с недокрутом прыжков — ответила Ольга Андреевна, видевшая их прокат. — На первом по сумме двух программ теперь немцы. Но это пока. Алексеева и Громов сняли чехлы и по традиции отдали их тренеру, переступая на лёд. — Вчерашнего дня не было, Таня, — успела сказать ей Ольга Андреевна у борта. — Есть день сегодняшний, в котором всё будет хорошо. — С любовью катайтесь! С любовью! — громко крикнул отъезжающим фигуристам хореограф. — Я его сейчас убью, — тихо произнес Евгений, сжимая ладонь Тани. — А я помогу, — добавила она, улыбнувшись.«Representing Russia — Tatiana Alexeeva and Evgenii Gromov! »
Партнеры подняли руки вверх и улыбнулись, посмотрев друг на друга. Таня чувствовала волнение, но оно не сковывало её так, как это было вчера, когда она не могла думать ни о чем, кроме своего страха. Сегодня волнение смешивалось с какой-то странной пустотой внутри. У неё было плохое предчувствие касательно их с Женей взаимоотношений, но сейчас они были на льду, и здесь она могла позволить себе смотреть на него так, как хотела бы смотреть и за его пределами. Алексеева почувствовала внезапную радость от того, что здесь Евгений полностью принадлежит ей и больше никому. И она будет этим наслаждаться. — У тебя всё получится сегодня, — Громов взял её ладони в свои, пристально смотря в карие глаза партнерши. — У нас всё получится, — поправила его Таня, улыбнувшись. Ещё несколько секунд они безмолвно смотрели друг другу в глаза, разговаривая без слов и вспоминая всё, что успели пройти вместе по дороге на этот чемпионат. Они синхронно кивнули друг другу, и Евгений отпустил её ладони, оставаясь в центре площадки. Он скрестил руки на груди и, закрыв глаза, наклонил голову, будто выключая себя из всего, что происходит вокруг. Так, как делал это последние годы. Таня отъехала на большое расстояние от него, повернувшись к борту. Считанные секунды тишины. Глубокий вдох чтобы набраться сил. Глубокий выдох чтобы отпустить всё напряжение.Sixx: A.M. — Skin
Татьяна медленно развернулась и на секунду замерла, увидев Евгения. Грациозно держа свои мягкие, нежные руки, она подъехала к нему, заглядывая в лицо. Никакой реакции со стороны Громова не последовало, и Таня сделала небольшой круг вокруг него, разглядывая его, будто видела впервые.Нарисуй свой портрет, такой, каким ты себя видишь, Может, тогда они смогут понять чуточку твоей боли.
Алексеева снова остановилась напротив него. Она положила свои ладони на его руки, раскрывая их и разводя в стороны, утыкаясь лицом в его грудь. Евгений от этого поднял голову и открыл глаза, приоткрывая губы, изображая глубокий вдох. Он почувствовал знакомое тепло её желанного тела.Будь в центре внимания, выйди из тени.
Таня отстранилась от него, счастливо и действительно искренне улыбаясь, радуясь его «пробуждению», а затем взяла партнера за ладони, потянув на себя, уводя в скольжение по кругу для набора скорости.Это проигрышный бой, незачем стыдиться.
Находясь в закрытой позиции, скользя лицом друг к другу и видя теплую улыбку на лице Тани, Громов пожалел, что он по своему образу не может улыбнуться ей в ответ, потому что сейчас ему безумно хочется это сделать. Он понимал, что бой с самим собой и своими чувствами, внезапно его одолевшими, заведомо проигрышный, потому что противостоять этой прекрасной девушке с каждой секундой всё сложнее, но признавать поражение — не в его характере. Он будет продолжать бороться с собой.Потому что они тебя не знают, они видят лишь шрамы, Но не видят ангела, живущего в твоем сердце.
Громов крепче прижал к себе Таню, выполняя заход на подкрутку. Он зачем-то лишний раз перестраховался, шепотом спросив, готова ли она. Получив в ответ едва заметный кивок головой, он присел и резко выпрямился, отрываясь ото льда на несколько сантиметров и кидая партнершу максимально высоко. Он наблюдал за тем, как она выполняла три оборота в воздухе и понимал, что ангел здесь один. И это, вопреки идее программы, не Евгений, а Таня. Особенно когда находится в воздухе в этом прекрасном белом платье. Громов поймал её и бережно поставил на лёд. Они на большой скорости заходили на тройной сальхов. Скольжение вперед на опорной ноге, затем поворот и скольжение на ней же, но уже назад. Свободной ногой партнеры сделали замах, а затем ударили ею по льду, отталкиваясь от него внутренним ребром лезвия. Через несколько секунд в воздухе, выполнив три оборота, Таня и Женя синхронно приземлились на наружную часть ребра, чисто исполнив прыжок и красиво выставив руки в стороны. Считанные секунды скольжения за руки вдоль борта, и они приступили к заходу на каскад прыжков. Тройной тулуп и сразу следовавший за ним двойной партнеры выполнили чисто, что не могло не порадовать Ольгу Андреевну. Прыжковые элементы в программе были окончены — в этом плане ей можно было вздохнуть с облегчением.Позволь им узнать тебя, похороненного внутри, Пусть они знают, что ты не только оболочка.
Женя и Таня оказались в центре льда, на несколько секунд останавливаясь. Подобные вставки помогали фигуристам немного перевести дух. И, конечно же, раскрыть художественную составляющую программы. Громов снова замер, безвольно опуская голову, а его партнерша нежно провела ладонью по его щеке, делая это с любовью и нежностью, которая свойственна ей и вне льда. Это прикосновение подействовало на Евгения, и он поднял взгляд на девушку, видя полные заботы глаза. Он надеялся, что он видит это просто потому, что Таня приняла к сведению все замечания хореографа, но от этого подобный взгляд Алексеевой не начинал ему нравиться меньше. Женя положил свою ладонь поверх её, а затем потянул на себя, набирая скорость для тодеса.Когда они будут тебя судить, покажи свое истинное лицо. Делай другим то, что сделал бы себе, будь выше всего этого.
Партнеры набирали скорость для захода на параллельные вращения, и Таня за долю секунды поняла, что ей нужно реабилитироваться за вчерашнюю ошибку. Она приняла решение сблизиться с Женей больше, чем обычно. Она полагала, что они неплохо друг друга чувствуют, и это поможет им выполнить элемент максимально синхронно на небольшом расстоянии и получить за это надбавки. Во время вращения в либеле Громов видел, что Таня слишком близко, но ничего не мог с этим поделать. Когда его лезвие пронеслось в нескольких сантиметрах от лица Алексеевой, та даже не ощутила страха, который преследовал её при выполнении этого элемента раньше. Теперь она чувствовала только сумасшедший адреналин, бежавший по телу, разогревая его. Из параллельного вращения в ласточке они сразу же перешли во вращение сидя, а затем последовало вращение стоя.Покори их своей добротой, ведь невежество — безрассудство. Они идут на верное поражение.
Волнительный для них обоих заход на выброс. Женя положил ладони ниже её талии во время их скольжения назад. На долю секунды он прикрыл глаза, собираясь с мыслями и волнуясь больше, чем волнуется при этом элементе его партнерша. Громов резко развернулся, высоко выбрасывая Татьяну, которая безошибочно выполнила три оборота и приземлилась на одну ногу, продемонстрировав судьям долгий и чистый выезд на заднем наружном ребре.Потому что они тебя не знают, они видят лишь шрамы, Но не видят ангела, живущего в твоем сердце.
Громов притянул Таню к себе, поставив её на ботинок своего конька. Она обняла его за спину, положив голову на его грудь и он, расставив руки в стороны, продолжил скольжение. Таня была готова поклясться, что этот связующий элемент их программы был самым приятным для неё. Среди круговерти сложнейших элементов возможность передохнуть несколько секунд, прижавшись к груди Евгения, была настоящей роскошью. После этой красивой передышки круговерть элементов продолжилась, включая в себя ещё один выброс, поддержку обратное лассо, совместное вращение и ещё одну сложнейшую поддержку.Позволь им узнать тебя, похороненного внутри, Пусть они знают, что ты не только оболочка.
В финальной точке Громов в которой раз опустил голову, расслабляя руки. Таня приложила ладонь к своей груди и зажмурилась, изображая, будто вынимает оттуда своё сердце, которое в следующую секунду отдает Жене, приложив руку к его груди. Евгений резко вдохнул, открывая глаза и успевая поймать Таню, которая бездыханно, но картинно красиво падала на лёд, прогнувшись в пояснице, за которую её теперь держал Громов. Несколько секунд они стояли так. Евгений держал тело партнерши, с болью в глазах смотря на неё. Положение было зафиксировано, программа — окончена. Люди, присутствовавшие на трибунах, встали со своих мест, аплодируя стоя. Женя поднял Таню, прижимая к себе и довольно улыбаясь. Несколько секунд они просто стояли в самом центре льда, обнимая друг друга и часто дыша, восстанавливая дыхание. Громов поцеловал партнершу в макушку, ласково поглаживая её по спине. — Да? — с надеждой и улыбкой спросила Таня, немного отстранившись от Жени и положив ладони на его плечи, сильно сжимая их от нахлынувших эмоций. — Да! — кивнул Громов, видя блеск в её глазах и понимая, что она хотела у него узнать. Таня подпрыгнула от накрывшего её счастья, и Евгений поймал её в этом прыжке за талию, поставив на свои коньки, чтобы им было удобнее обнять друг друга. Алексеева уткнулась носом в его шею, закрывая глаза и желая оставаться в этом миге счастья как можно дольше. Они слышали свои имена, слышали болельщиков, но всё это звучало как-то далеко и глухо, не проникая до конца в их сознание. Женя поставил Таню на лёд, а затем они обернулись к судьям, держась за руки. Таня исполнила реверанс на ногах, которые не гнулись так же, как и вчера, но уже по другой причине. Громов сдержанно кивнул, в привычной для него манере. «Кланяться судьям — ниже его достоинства!» — шутили по этому поводу коллеги по сборной. — Моя птичка! — счастливо воскликнула Ольга Андреевна, как только Таня вышла со льда, и сразу же заключила ученицу в крепкие объятия. — Красавец! — хореограф приобнял Громова, похлопав его по спине. — Вот сейчас я вам поверил. Пробрало до дрожи! — Спасибо, — улыбнулся Евгений, отстраняясь от него, а затем целуя в щеку тренера, после этого не упуская возможности сделать то же самое с Таней. Сейчас он мог целовать её подобным образом сколько угодно, и никто не углядел бы в этом ничего особенного. Это в какой-то мере стандартная процедура у партнеров. Своего рода благодарность за то, что они сделали друг для друга, чисто откатав программу. Таня, Женя и Ольга Андреевна заняли места в kiss&cry, смотря замедленный повтор некоторых моментов их проката. Среди самых зрелищных элементов режиссеры вставили ещё и, пожалуй, самый чувственный момент, когда Таня медленно провела ладонью по щеке Евгения, с необычайной любовью и теплой улыбкой смотря на него. Партнеры, увидев это на экране, переглянулись и оба почувствовали себя неловко. Зная, что их в этот момент снимают, они заставили себя улыбнуться.«Tatiana Alexeeva and Evgenii Gromov have earned for the free program 152.43 points. The total competiton score is 230.11 and they are currently in the first place!»
— С ума сойти! — громко вырвалось у Тани от услышанного. Она приложила ладони к голове, округлив глаза и отказываясь верить в происходящее. Громов и Ольга Андреевна, сидящие с двух сторон от неё, залились смехом. Им такие оценки видеть было не впервой, а вот искренний и детский восторг Алексеевой очень их развеселил. Однако их смех носил всё же немного нервозный оттенок. Евгений отметил, что чемпионаты Европы он уже давно не считал серьезными, но с Таней всё же испытал волнение. А Ольга Андреевна и вовсе перенервничала после вчерашнего падения Алексеевой. Тренер знала, что под таким давлением общественности, и особенно после досадной и глупой ошибки, Таня могла не собраться. Но эта хрупкая девочка собралась и доказала, что она здесь не просто так, и она не красивый балласт на шее Громова, а вполне соответствующая его уровню партнерша. А теперь ещё и чемпионка Европы.***
В тесном подтрибунном помещении царила невероятная и неведомая ранее Татьяне атмосфера. Журналисты, фигуристы, тренеры — все сновали из стороны в сторону, обнимаясь, поздравляя друг друга и что-то эмоционально обсуждая. Несколько раз к ней и Жене подходили какие-то люди. Тане казалось, что она не видела их лиц. Чьи-то руки обхватывали её, обнимали, поздравляли на разных языках. После очередного такого объятия с итальянской фигуристкой, Таня как-то неосознанно прижалась к Громову. — Боюсь потеряться во всем этом, — шепотом пояснила она ему. Евгений тепло улыбнулся, приобняв партнершу за плечи. — Ты не можешь в этом потеряться. Ты сейчас — главная звезда, — кивнул он, поглаживая пальцами её обнаженное плечо. — Это всё какое-то сумасшествие, — устало улыбнулась Таня, приложив голову к груди Евгения и забывая о том, что вокруг них люди и объективы камер. — Согласен, — задумчиво ответил Громов, имея в виду скорее не происходящее вокруг, а это странное ощущение тепла, когда Алексеева рядом с ним, от которого он не мог избавиться. А так хотелось.***
Три сильнейших пары Европы стояли у входа на ледовую площадку. Свет на ней был приглушен, а в центре виднелся пьедестал. Фигуристы с волнением ожидали церемонию награждения. Евгений сделал шаг к Волченковой, стоящей неподалеку, и наклонился к её плечу. — Напомни-ка, когда у тебя последний раз была бронза чемпионата Европы? — ядовито шепнул он. — Ах, да! Сегодня! Громов довольно и как-то по-мальчишески улыбнулся, возвращаясь к Тане. — О чем говорили? — не смогла не поинтересоваться она. — Поздравил Лену с бронзой, — кивнул Громов, пытаясь сдержать смех. — Её ведь тоже нужно было заслужить.«Ladies and gentlemen, we are starting the ISU European figure skating championship victory ceremony in pairs!»
Татьяна волнительно поджала губы, посмотрев на Евгения. Царящий во всем ледовом дворце полумрак добавлял происходящему какой-то особенной, по мнению Алексеевой, магии. Заиграла торжественная, красивая музыка. По ковровой дорожке к пьедесталу подошли девушки, облаченные в длинные платья и держащие в руках подносы с медалями и букетами. Таня наблюдала за этим как в замедленной съемке. Она пыталась собраться с мыслями перед тем, как назовут их имена, но это случилось всё равно внезапно.«First European pairs champions representing Russia — Tatiana Alexeeva and Evgenii Gromov!»
Они переступили на лёд и, ощутив на себе свет прожектора и аплодисменты всего дворца, приехали к пьедесталу, держась за руки. Татьяна не могла надышаться этим воздухом, который в одночасье стал таким сладким. Не могла до конца осознать происходящего. Партнеры переступили на ковровую дорожу и сделали по ней буквально два шага, подходя к пьедесталу. Обычно Евгений подавал Алисе руку, помогая ей подняться первой, но сейчас изменил традициям. В конце-концов, Калинина/Громов это совсем не Алексеева/Громов. Он положил руки на талию Тане и с легкостью поднял её, поставив на пьедестал. Держа партнершу изо дня в день на одной руке, делая это двумя, ему казалось, что он вовсе не чувствует её веса. Такая воздушная, красивая и счастливая. Евгений смотрел на неё снизу вверх несколько секунд, забывая о том, что ему нужно встать рядом. Таня протянула к нему руки, будто он не мог самостоятельно сделать шаг наверх. Однако он всё же ответил на этот жест и сжал её ладони своими, поднимаясь на пьедестал и вставая за её спину. Сразу после этого они победно подняли руки вверх, помахав болельщикам.«Second place and silver medalists representing Germany — Elsa Hermann and Thomas Schulz!»
На льду появились немецкие фигуристы, и Таня вспомнила разговор Томаса и Евгения, который она подслушала на сборах в Кёльне. Это было так недавно, но сейчас кажется, будто с того момента прошла целая жизнь. В следующую секунду немцы переступили на ковровую дорожу и подошли к чемпионам. Евгений и Таня наклонились к серебряным призерам. Громов довольно улыбнулся, пожав руку Томасу, а затем приобнял его. Мужчины успели сказать что-то друг другу на немецком, но Таня сейчас была не в состоянии понять, что именно. Даже родной язык в этот момент она воспринимала с трудом через призму происходящего. Эльза поцеловала Таню в щеку, и Алексеева крепко обняла её, будто обнимала свою подругу. На накрывших её эмоциях она была готова обнять, кажется, кого угодно. Даже Волченкову, которая готовилась выйти на лёд вместе со своим партнером, с которым они завоевали бронзу. Татьяна наклонилась для того, чтобы официальный представитель международного союза конькобежцев надел ей золотую медаль. Ни с чем не сравнимое чувство. Совершенно незабываемый момент. После она пожала руку немолодому мужчине в костюме, благодарно улыбнулась и выпрямилась, наблюдая, как медаль надевают на шею её партнеру. Им вручили букеты, и Таня крепко сжала стянутые тканью стебли, чувствуя, что ей нужно куда-то деть руки, нужно куда-то выплеснуть все эмоции, всю эту энергию. — Поздравляю, — нежным шепотом произнес Евгений, запуская одним словом мурашки по спине партнерши. Алексеева приоткрыла губы, обернувшись к партнеру и желая поздравить его в ответ, но попросту не нашла слов. В голове абсолютная пустота. Нет мыслей. Есть только чувства и эмоции, пробирающие до кончиков пальцев. Громов продолжал тепло улыбаться, любуясь тем, как остро Таня реагировала на всё происходящее, как захлебывалась в этом моменте, как ярко блестели её по-детски наивные глаза.«Ladies and gentlemen please rise for the national anthem of the champions!»
Таня сделала глубокий, полный гордости вдох, слыша первые ноты гимна своей страны. Ей казалось, что если бы не стоящий за её спиной Евгений, придерживающий её за талию, она и вовсе не устояла бы на ногах.***
21:00, подтрибунное помещение. Сразу после церемонии награждения в коридоре Таню с Евгением обступила большая группа журналистов из разных стран, желая взять интервью на самом пике их эмоций. — Татьяна! — громко обратился к ней корреспондент. — Это ваш первый чемпионат Европы и сразу же — золотая медаль! Расскажите, что вы сейчас чувствуете. Таня сделала глубокий вдох, улыбаясь и стараясь собраться с мыслями, чтобы ответить. Она всё ещё чувствовала ладонь Евгения на своей талии, и это придавало ей уверенности и спокойствия. — Я чувствую себя потрясающе, — произнесла она, сияющими от счастья глазами посмотрев на журналистов. Громов улыбнулся, понимая, что его партнерша своей искренностью и эмоциональностью очаровала, кажется, всех корреспондентов. Даже тех, кто не понимал по-русски. — Я абсолютно счастлива, — продолжила Таня, кивнув и обернувшись к Евгению. — И всё это благодаря моему самому лучшему партнеру. — А ещё я хочу передать привет моей маме, — опомнилась Алексеева, повернувшись обратно к камере и снова заставляя умилиться всех журналистов. — Мамочка, я тебя очень люблю! Она послала ей воздушный поцелуй, а затем обхватила ладонью медаль, висевшую на шее, приподнимая её. — Скоро привезу тебе домой! — продолжая счастливо улыбаться, произнесла Таня.***
21:30, отель. После церемонии награждения чемпионы Европы ещё несколько долгих минут были в плену журналистов и даже не успели нормально переодеться. Из дворца их увез автобус, поэтому в отеле Таня появилась в своем белом платье, поверх которого была олимпийка с символикой страны, а вместо коньков на ногах уже были кроссовки. Громов также остался в том, в чем катался, накинув поверх черной рубашки олимпийку, такую же, как у Тани. Выглядели они, наверное, смешно, но никого из окружающих это не волновало, а у них самих просто не было сил думать о том, как нелепо смотрятся их наряды с подобными изменениями. Татьяна и Евгений зашли в здание и сразу же на ресепшене их окружили товарищи по сборной, обнимая и поздравляя. Ксения, крепко обняв подругу, и вовсе оторвала её от пола. — У меня монополия на подобные действия по отношению к Татьяне! — картинно возмутился Громов, буквально забирая из рук одиночницы свою партнершу, боясь, что Ксения на эмоциях может переломать ей ребра. — Как ты сама? Как твой прокат? — с волнением спросила Алексеева, проведя ладонью по плечу подруги. — Как будто были варианты! Первая после короткой! — гордо вздернув нос, ответила одиночница, после этой фразы оказавшаяся в объятиях счастливой Тани.***
22:00. — Господи, ну и день, — выдохнула Таня, вместе с Громовым направляясь к своим номерам. Эмоции, нахлынувшие на неё пару часов назад и накрывшие с головой, начинали немного отступать на второй план, сменяясь опьяняющей усталостью. С каждой секундой и каждым шагом она начинала всё хуже ощущать своё тело. Оно становилось ватным и совсем не податливым. Евгений, будто почувствовав это, подхватил её на руки, намереваясь доставить в номер именно таким способом. Его голова отключалась, заставляя забыть о том, что он решил для себя сегодня днем. Он убедил себя, что поговорит с ней завтра, а, может, и вовсе послезавтра… Но только не сегодня, когда она так счастлива. Он просто не имеет права портить такой волшебный вечер. И не имеет права им не воспользоваться и не насладиться происходящим. Завтра он уже не сможет этого сделать. Завтра он скажет, что всё, что успело произойти между ними — большая ошибка, совершенная на эмоциях. Таня обняла его за шею, совсем не сопротивляясь такому порыву партнера. — Я тебе ещё не надоела? — устало улыбнулась она, положив голову ему на плечо и прикрывая глаза. Долгожданное спокойствие, расслабление и тепло. Если обычно нахождение в руках Громова обязывало её к исполнению элементов, то сейчас оно обязывало её разве что к получению удовольствия от этого. — Ни капли, — честно ответил Евгений, ногой открывая дверь в номер партнерши и аккуратно заходя в него. Таня ничего не ответила. С каждой секундой сил становилось всё меньше. Она расплачивалась за то, что её тело выдало на льду несколькими часами ранее, и теперь была не в состоянии даже что-либо ответить. Женя бережно положил её на постель. Он видел, что она уже находится в полудреме и перестает понимать, что происходит. Громов и сам ощущал, как начинает слабеть. Как сила, которой обычно наполнено его тело, начинает будто стекать вниз, убегая через кончики пальцев, оставляя полное опустошение. Он аккуратно приподнял голову Тани, снимая с её шеи медаль, а затем снял и свою, положив их рядом на небольшую прикроватную тумбочку. Громов провел ладонью по волосам партнерши, вынимая из прически, которую она не успела распустить, белый цветок и положив его к завоеванным сегодня наградам, а затем бережно и медленно снял с её стоп кроссовки, понимая, как сильно нужен отдых её ногам. Он снова окинул спящую Татьяну взглядом, грустно улыбнувшись, а затем направился к двери, собираясь уйти в свой номер. Весь сегодняшний день Алексеева была рядом с Громовым. Во время тяжелейшего проката, во время сильнейшего эмоционального всплеска. Весь день она как никогда, за всё время их знакомства, нуждалась в ощущении его рядом с собой. И сейчас, когда он начал отдаляться, она буквально своей кожей почувствовала это, с трудом приоткрывая глаза. — Нет… — обессиленно прошептала она, не имея возможности говорить в полный голос. — Не уходи. Её затуманенные изнемождением глаза снова закрылись. Громов медленно обернулся и понял, что не может сопротивляться. На это, как оказалось, сил требуется не меньше, чем на чистый прокат. Но сейчас у него их не было, а потому он, словно завороженный, подошел к постели и сел на неё, снимая кроссовки. Евгений лег на бок рядом с лежащей на спине Таней и прикрыл глаза, понимая, что он совершает ошибку, идя на поводу у её просьбы. Но он понимал и то, что, даже без её слов, он совсем не хотел уходить. Вся Европа в эти минуты чествовала новых чемпионов, называя их самой красивой парой и пророча большое будущее, уверенно предвещая им золото Олимпийских игр. Эксперты в фигурном катании поражались такому алмазу в лице Тани, который Федерация смогла отыскать в своих недрах, и который, безусловно, превращался в бриллиант в уверенных руках Громова. Все социальные сети пели оды их двум таким разным программам, в которых была и страсть, и любовь. Болельщики восторженно обсуждали химию, которую разглядели между ними. Химию, которой не суждено было существовать за пределами льда...
