Между нами лёд

      В небольшой раздевалке, отведенной для Алексеевой и Громова, царила крайне нервная атмосфера. Евгений был уже полностью готов и одет в свой костюм. Он сидел на скамейке вместе с Ольгой Андреевной наблюдая за тем, как две девушки колдуют над прической и макияжем его партнерши. И его взгляд в который раз зацепился за её слишком обнаженную спину.       — Готово!       Татьяна встала со стула и обернулась к партнеру. Темные волосы были собраны в пышный, но аккуратный пучок, а одна вьющаяся прядь выпущена, кокетливо падая на лицо.       — Прекрасно, — выдохнул Евгений, нисколько не преувеличивая и заставляя Таню довольно улыбнуться.

***

      Алексеева, Громов и ещё три пары вышли из подтрибунного помещения. Евгений взял Татьяну за руку. Такой привычный для них обоих жест сейчас был девушке жизненно необходим. И мужчина осознавал это яснее, чем она сама.       На арене закончилась заливка льда после предыдущей группы фигуристов, и сейчас весь стадион был в предвкушении лучших из лучших. Именно среди последних пар разворачивалась основная борьба за медали, и сейчас им предстояло всем вместе ступить на лёд, чтобы немного раскататься.       Громов ненавидел эти групповые разминки. В такие моменты несмотря на то, что объективно лёд холодный, ему казалось, что он имел свойство накаляться. И особенно ему не нравилось это сейчас, когда впервые за долгие годы он почувствовал себя уязвимым из-за неопытности новой партнерши.       Они с Татьяной выходили на лёд последними. Он ступил туда первым, после взяв Таню за руку. Вместе с парами из Германии, Франции и Польши они нарезали нервные круги по площадке, напряженно переглядываясь и выполняя заходы на различные элементы.       Алексеевой казалось, что она не может дышать. Воздух вокруг стал липким, тяжелым. Было ощущение, что его проще есть ложкой, чем вдыхать. Девушка понимала, что перестает чувствовать своё тело. Пальцы стремительно леденели несмотря на то, что одну её ладонь крепко сжимал Женя.       Над ареной раздавалась какая-то энергичная музыка. Её Таня слышала так, будто она доносится издалека. В висках неприятно пульсировало, а сердце было готово вот-вот выпрыгнуть.       Проехавшая мимо них Волченкова успела игриво подмигнуть Громову, на что тот ничего не ответил, раздраженно вздохнув. Он считал секунды до окончания этой идиотской раскатки и бросил взгляд на сильно побледневшую Татьяну.       — Потерпи ещё немного, — шепнул Евгений, сильнее сжав её хрупкую ладонь.

***

      На жеребьевке им достался тяжелейший, последний номер. Закрывать сильнейшую разминку очень сложно психологически.       На время выступления трех других пар Громов увел Татьяну обратно в раздевалку. Он не хотел чтобы она перенервничала, наблюдая за прокатами соперников и узнавая их баллы. Будет намного лучше, если всё это время она потратит на то, чтобы сконцентрироваться на себе и своём партнере.       В пустой раздевалке Евгений усадил её на скамейку, опустившись перед ней на корточки и внимательно заглядывая в её опустошенные страхом глаза. Он взял её холодные ладони в свои, заботливо сжимая их, желая согреть.       — Есть только ты и я, — тихо, но уверено обратился Громов к партнерше. — Нет этих людей вокруг, нет судей. Есть ты и я. Мы делаем то, что умеем.       Татьяна медленно кивнула, но Евгений видел, что мыслями она глубоко в себе.       — Когда победим — куплю тебе новую кружку, — улыбнулся он, желая оживить Таню. — Можем даже переплавить наши золотые медали и сделать её из них. Как тебе идея?       Алексеева издала нервный смешок, услышав партнера, и её взгляд стал осознанным.       — А читать перед сном про физику будешь? — поинтересовалась она.       — Как я смогу отказать чемпионке Европы? — он поднес её ладонь к губам, нежно поцеловав.       Сердце Татьяны пропустило удар. Прикосновение его теплых губ моментально заставило её почувствовать всё, что происходило вокруг. Она выбралась из глубокого омута своих страхов.       Громов бросил взгляд на часы. 20:40. Им пора.       — Я готова, — кивнула Таня, собираясь с мыслями.       Евгений выпрямился, не выпуская её ладоней, поднимая вслед за собой. Они вышли из раздевалки, направляясь к выходу на лёд. Рука об руку.

***

      Выйдя из подтрибунного помещения, они застали момент оглашения оценок пары Волченкова/Квятковский.

«… have earned 78.62 points and they are currently in the first place!»

      Громов уважительно кивнул, понимая, что это отличный результат. Однако он был уверен, что долго эта пара первой не продержится, ведь на лёд выходят они с Татьяной.       Перед самым выходом на площадку, когда Алексеева уже сняла чехлы и отдала их Ольге Андреевне, Громов шлепнул партнершу по ягодице, желая задать ей нужное для их программы настроение.       Татьяна ошарашенно обернулась, видя дерзкий и какой-то дьявольский блеск в глазах партнера. И неожиданно для неё этот взгляд разжег в её глазах и сердце то же самое.       Они сделали небольшой круг по льду.

«Representing Russia — Tatiana Alexeeva and Evgenii Gromov!»

      Услышав свои имена, фигуристы медленно подняли руки вверх, купаясь в приветственных аплодисментах и улыбаясь друг другу.       Они приехали в центр ледовой площадки, вставая в начальную позу. Таня поставила ладони на свою талию, чуть запрокидывая голову и самоуверенно, как того требовал образ, улыбнулась. Однако глаза девушки эту самоуверенность отражали едва ли.       Евгений стоял сзади на некотором расстоянии, и Алексеева чувствовала, как он прожигает её взглядом.       Несколько секунд, в которые на всей ледовой арене воцарилась тишина, показались Тане вечностью. Ей было страшно стоять одной и не терпелось, наконец, оказаться рядом с Женей.

Caro Emerald — That Man

      Началась музыка и первые несколько секунд Татьяна призывно покачивала бедрами в такт, лукаво улыбаясь.

Я попала в небольшую передрягу. Нет, я сильно вляпалась: С начала до конца Он был для меня не больше, чем друг.

      Громов резко подъехал к партнерше, нагло положив свои ладони на её бедра, а затем протягивая ей руку. Татьяна игриво вложила свою ладонь в его, и они начали быстрое скольжение, набирая необходимую скорость.       Евгений положил свою ладонь на обнаженную спину Тани и почувствовал нежную, бархатную кожу. Алексеева от прикосновения его горячей ладони шумно втянула приоткрытым ртом воздух, осознавая, как интимно то, что происходит между ними на этой большой скорости, когда она всем своим телом ощущает движение воздуха вокруг них.       Ей не приходилось заставлять себя думать о том, что они здесь одни. Таня и так чувствовала, будто, кроме них, здесь больше никого нет.

От этой мысли у меня мутнеет перед глазами, Пожалуй, мне лучше присесть, Потому что подобно самой сладкозвучной серенаде, Уверена, он знает, что уже добился меня.

      Находясь в закрытой позиции по отношению друг к другу, когда Евгений ехал спиной вперед, он чуть отдалился от партнерши, отпуская её руку и игриво поманил к себе ладонью.

Крутясь на карусели, Чувствую, что скорость слишком большая, чтобы остановиться.

      Татьяна чувствовала, что они оба движутся на огромной скорости. Она слышала скрежет льда под их ногами, ощущала движения воздуха.       Громов утянул её за собой, уводя их обоих в парную либелу. Во время этого вращения в ласточке ладонь Евгения уверенно была прижата к самому низу живота Тани.

Одно мгновение мне кажется, что я испытываю страсть, Но затем я чувствую гораздо большее…

      Они вышли из вращения, выполняя заход на поддержку. Их руки снова вместе. Громов чуть присел, а затем выпрямился. Татьяна взмыла вверх буквально за доли секунды. После первого оборота девушка переместила свой центр тяжести на правую руку, поднимая левую вверх и Евгений выполнил ещё два оборота.

Этот мужчина как огонь, Он играет со мной как в игру.

      Евгений крепко прижал к себе Татьяну, выполняя заход на тройную подкрутку. Он чувствовал, как напряжено её тело в ожидании этого элемента. В следующую секунду мужчина высоко подкинул девушку. После выполнения трех оборотов, Таня безошибочно точно вытянула вверх руки, выходя из группировки. Громов уверенно поймал её за талию, бережно поставив обратно на лёд.

Мой единственный грех в том, что я не могу победить, О, я хочу его любить! О, этот мужчина в моём списке, Я хочу его целовать!

      После небольшой дорожки шагов Таня с Женей снова в самом центре катка. Она положила ладони ему на шею, и мужчина обхватил её за колено левой ноги, отрывая ото льда и раскручивая. Таня согнула ногу, за колено которой её держал Женя, а другую красиво оттянула назад. Она ближе наклонилась к лицу партнера, соприкасаясь с ним лбами. В этом вращении их глаза встречались предельно близко. Своими губами Таня ловила горячее дыхание Жени.       Эта маленькая, красивая «вкусность», добавленная в программу Ольгой Андреевной, нравилась им обоим.

Сейчас я будто на задании, Двигаясь сразу во всех направлениях. А если это займёт чуть дольше? А если это кажется немного неправильным, кого это волнует?

      Евгений с Татьяной выполняли заход на выброс. Мужчина положил ладони на её талию, а затем резко кинул в сторону. Этот элемент Алексеевой всегда давался с поразительной легкостью. Однако ей пришлось привыкать к тому, что Громов из-за своего роста и силы, выбрасывал её на очень большую высоту, с которой приземляться на одну ногу было поначалу тяжело и непривычно.       Но она в который раз с этой высотой справилась, идеально приземляясь на одну ногу, выполняя красивый и долгий выезд. Громов, обрадовавшись такому успеху, послал ей красноречивый воздушный поцелуй. Татьяна довольно улыбнулась, а затем призывно провела ладонями вверх от бедер, подчеркивая линии своего тела.       Евгений качнул головой, хищно улыбаясь и поражаясь сексуальности партнерши.

Мой малыш отвечает всем требованиям, Когда он танцует, у меня захватывает дух.

      Они разъехались друг от друга, выполняя длинную дорожку шагов. Громов заигрывал с судьями и в числе прочего выполнил резкий замах ногой, который отчего-то всегда впечатлял девушек.

Кто-нибудь, вызовите доктора! Помогите, спасите меня! Одно мгновение мне кажется, что я потерялась, Но он продолжает находить меня.

      Они снова держались за руки, выполняя заход на тодес, во время которого Евгений, находясь под большим углом, держась только на внешнем ребре одного конька, успел поцеловать ладонь Татьяны.

Мой единственный грех в том, что я не могу победить, О, я хочу его любить! О, я добьюсь этого мужчину, Конечно, я добьюсь этого мужчину,

      Таня и Женя перешли к параллельным вращениям, выполняя их безошибочно чисто и удивительно синхронно.       Дело оставалось за последним каскадом прыжков, который они поставили в конец программы, рассчитывая получить за это больше баллов.       Женя и Таня заходили на каскад, состоящий из тройного риттбергера, тройного и двойного тулупа.       Первые два прыжка дались им обоим идеально, но при выполнении двойного тулупа Татьяну «выкинуло из круга» и она потеряла контроль над прыжком, через секунду упав на лёд.       Громов, правильно выполнивший весь каскад, быстро протянул ей руку, помогая встать. Татьяна не раздумывая поднялась. Они снова разъехались в разные стороны буквально на несколько секунд и встретились в финальной точке, оказываясь лицом к лицу.       Евгений прижал к себе Таню, а она закинула свою ногу ему за поясницу. Они на мгновение замерли, фиксируя положение.       Музыка стихла. Прокат окончен.       Громов собирался обнять Таню, но она резко оттолкнулась от него, отъезжая на некоторое расстояние и пряча лицо в ладонях, проклиная себя за падение с элементарнейшего прыжка.       — Тише, — мужчина подъехал к ней, пряча в объятиях и счастливо улыбаясь. — Всё было хорошо, всё было прекрасно!       Евгений слышал, как рукоплескал им зал, как многие люди встали, желая поддержать их первый совместный прокат. Но Татьяна больше не слышала и не видела ничего. Она чувствовала только то, как часто дышит Женя, к груди которого была прижата. В её голове была пустота, белый шум.       Громов поцеловал её в макушку, не выпуская из рук и желая скорее успокоить. Он понимал причину её слёз, но сам не злился на глупую, случайную ошибку. А вот в воспоминаниях Тани стремительной каруселью проносились все крики партнера, вызванные её падениями на тренировках именно с этого злосчастного последнего прыжка в каскаде.       Алексеева отстранилась от партнера, краем сознания понимая, что им нужно уйти со льда.       Женя взял её за руку и развернулся к судьями, сдержано кивнув. Татьяна с трудом смогла сделать реверанс на ногах, которые отказывались гнуться.       Они развернулись в другую сторону к зрителям и сделали то же самое.       Громов потянул их обоих к выходу со льда. Там их ждала Ольга Андреевна. Забывая обо всем, Татьяна проигнорировала протянутые тренером чехлы и вышла со льда не надевая их.       — Та-анечка! — видя её потерянные глаза ласково произнесла женщина, заключая в свои объятия. — Моя птичка! Всё хорошо!       Громов надел чехлы и вышел со льда. Он забрал из ладони тренера чехлы Тани и опустился на корточки, сгибая поочередно её ноги, надевая на лезвия защиту, пока партнерша находилась в объятиях Ольги Андреевны.       Со стороны это выглядело забавным и милым, но совсем не для них троих. Тренер понимала, что Таня себя ненавидит после падения на лёд, Громов не знал, как её успокоить, а сама Алексеева не понимала ровным счетом ничего. Она будто видела всё это со стороны, а не ощущала сама.       Вокруг много людей. Камеры. Журналисты. Болельщики с трибун что-то кричат. Татьяна пыталась разобрать, но не могла. Все звуки, царящие вокруг, сливались воедино.       Женя снова взял её за руку, уводя в зону kiss&cry, где спортсмены ждали оглашения оценок.       Евгений, Татьяна и Ольга Андреевна сели на небольшую скамейку, смотря на монитор перед ними, на котором повторяли их прокат. Алексеева понимала, что их сейчас снимают и ей нужно держать лицо, а потому она попыталась улыбнуться, но вышла у неё кривая, измученная улыбка. Громов, пристально смотря на монитор, положил ладонь на её обнаженное бедро.       Таня увидела на мониторе повтор подкрутки. На крупном плане показывали Евгения после того, как она взмыла в воздух. Он медленно запрокидывал голову и взгляд его холодных, донельзя сосредоточенных на партнерше глаз, на несколько секунд отрезвил Алексееву. Выглядело впечатляюще.

«Tatiana Alexeeva and Evgenii Gromov have earned 77.68 points and they are currently in the second place.»

      Громов кивнул, соглашаясь со справедливой оценкой. Его даже не испугало то, что на данный момент, после короткой программы, они вторые. Он знал, что разница в меньше чем балл это несерьезно, и был уверен, что завтра, в произвольной, они откатаются блестяще.       Но Таня была уверена только в том, что Евгений, привыкший быть первым, убьет её за то, что случилось сегодня.       — Не-ет, — успела простонать она, услышав оценку и снова закрывая ладонями лицо, наклоняясь к коленям.       — Уводи её отсюда, — строго обратилась к Громову Ольга Андреевна, понимая, что Таня не в силах прийти в себя.       Евгений согласился. Он по-хозяйски закинул Татьяну себе на плечо, быстрыми шагами направляясь в раздевалку. Ему было плевать на журналистов, на фотографов, на всех, кто был вокруг и сопровождал их всю дорогу в подтрибунном помещении.       Алексеева безвольно повисла на его плече, всё ещё не убирая ладоней от лица. Сумасшедшее чувство. Ей было спокойно в руках этого мужчины, но в то же время она его боялась.       Зайдя в пустую раздевалку, Евгений облегченно выдохнул. Они одни. Это радовало. Он аккуратно посадил Таню на скамейку и собирался поговорить с ней, но его прервала Ольга Андреевна.       — Поговори с журналистами, — попросила она. — Иначе они сами напридумывают.       — Мне сейчас не до этого, — прорычал Громов, не имея малейшего желания оставлять партнершу.       — Иди, я побуду с Таней, — строго произнесла тренер, вынуждая Евгения послушаться.

***

      — Евгений, здравствуйте! — громко обратились к нему журналисты, поджидавшие фигуриста в подтрибунном помещении. Они сразу же направили в его сторону микрофоны, камеры и освещение.       — Здравствуйте, — без улыбки ответил он.       — Поздравляем вас с Татьяной с первым стартом в совместной карьере! — произнес журналист с российского спортивного канала. — Считаете ли вы его успешным?       — Более чем, — серьезно кивнул Евгений. — Таня замечательная партнерша, мне с ней комфортно.       — А как же досадное падение в конце? Считаете ли вы это следствием низкого уровня мастерства Татьяны?       — Фигуристы с, как вы выразились, низким уровнем мастерства, в последней разминке не катаются, — осадил корреспондента Громов. — На тренировках Татьяна выполняет все элементы на высшем уровне, полностью соответствуя оказанному ей кредиту доверия от Федерации и нашего тренерского штаба. Все элементы во время сегодняшнего проката были выполнены безукоризненно, за исключением ошибки на последнем тулупе, но думаю, что, посмотрев весь прокат, ни у кого не должно оставаться сомнений в том, что Татьяна умеет выполнять тулупы, которые объективно легче, чем тройной выброс, который она выполнила идеально. Сегодня она немного перенервничала, к тому же каскад стоит в самом конце программы, когда мы физически чувствуем себя хуже, чем вначале.       — Может, вам стоит переставить каскад в начало программы так, как у пары Волченкова/Квятковский?       — Мы не смотрим на то, как у других, — злился от подобных вопросов Громов. — Если им комфортно выполнять прыжки в начале — это их дело. Мы будем бороться не с ними, а с самими собой. Поэтому каскад останется на прежнем месте.       После ещё нескольких дурацких, по мнению Евгения, вопросов, он торопился вернуться в раздевалку. В коридоре подтрибунного помещения он встретил Волченкову, сияющую от счастья.       — Напомни-ка, когда у тебя последний раз было серебро чемпионата Европы? — неприятно улыбнулась она.       — Лучше готовься примерить его на себя завтра, — резко ответил Громов, не останавливаясь.       Зайдя в раздевалку, он обнаружил Татьяну в одиночестве. Ольги Андреевны здесь не было. Скорее всего, она была вынуждена пойти к судьям, чтобы забрать протоколы и разобрать их позже на тренировке.       Таня всё так же сидела на скамейке, но в этот раз она не просто плакала. Её тело дрожало, и Громов понимал, что у неё начинается истерика.       — Так, — вздохнул он, опустившись перед ней на корточки. — Давай снимем с тебя коньки.       Татьяна ничего не ответила. Она убрала ладони от лица, наблюдая за тем, как Евгений расшнуровывал её ботинки.       — Не трогай, — дрожащим голосом попросила она. — Не трогай меня. Отойди.       Женя непонимающе посмотрел на партнершу, но просьбу выполнил. Он поднялся и отошел к стене, прислонившись к ней спиной и с тревогой наблюдая за Татьяной. В такие моменты как никогда становилось ясно, что натренировать тело порой куда проще, чем сделать то же самое с психикой.       В следующую секунду Громова словно ударило по голове. Он внезапно осознал, что в истерике Татьяны виновата не её психика, не её падение, а он сам. Он повышал на неё голос каждую тренировку и всегда заострял внимание на последнем прыжке в каскаде. Он был уверен, что поступал правильно, потому что ошибиться на простейшем прыжке было никак нельзя.       За всем этим Евгений просто не оставил Татьяне права на ошибку, забывая о том, что ошибаются в этой жизни все. Особенно вне льда.       Женя собрался с мыслями, чтобы подойти к ней и попросить прощения, но она не дала ему этого сделать.       — Это всё из-за тебя, — тихо произнесла Таня, снимая тот конек, что успел расшнуровать Громов, и со злостью принимаясь за шнурки второго.       Услышанное сильно задело Евгения, в корне меняя его настроение.       — Ты имеешь в виду то, что ты здесь, на чемпионате Европы? — язвительно уточнил он, делая пару медленных шагов к скамейке. — Да, это из-за меня.       Татьяна освободила вторую ногу и, положив коньки на скамейку, поднялась с неё. Она без страха почти вплотную подошла к Громову и запрокинула голову, чтобы видеть его лицо. Алексеева теперь была практически босой, а Евгений всё ещё оставался в коньках, и это делало их и без того немалую разницу в росте ещё больше.       — Все твои крики, всю твою агрессию! Вот, что я имею в виду! — выпалила Татьяна, повышая голос. Её апатия резко сменилась яростью. — Ты не давал мне проходу с этим долбанным двойным тулупом! И вот, что вышло!       — То есть, это я виноват? — приподнял брови Громов, понимая, что он действительно был виновен, но не в том, что придирался, а в том, как это делал.       — Ты! — крикнула она, намереваясь отойти от партнера, но он не дал ей этого сделать и развернул к себе лицом, крепко сжимая ладони на обнаженных предплечьях.       — В глазах твоих горящих тоже я виноват? — прорычал он. — В твоих соблазнительных движениях тоже? В том, что твоё тело говорит само за себя?       Таня приоткрыла губы, с испугом смотря партнеру в глаза. Громов озвучивал то, в чем Татьяна боялась признаться сама себе. И Евгений был прав. Причиной всего, что он перечислил, был он.       — Н-нет, — голос Татьяны дрогнул, и она опустила голову вниз. — Это просто образ.       Громов обхватил пальцами её подбородок, приподнимая лицо партнерши, но она опустила глаза вниз, боясь встретиться с ним взглядом.       — Образ этот был весь последний месяц, — констатировал Евгений. — Но с каждым днем ты каталась…       — Это просто образ! Отпусти меня! — резко воскликнула она, перебивая Громова и ударив ладонями по его груди, пытаясь отстраниться. — Со Стасом у нас тоже были подобные программы, — слукавила она, пытаясь оправдать себя.       Евгения неимоверно злила эта ситуация. Злили упоминания Стаса.       — Такие программы у вас с ним тоже были? — с яростью спросил он, резко обхватывая Таню под ягодицами, отрывая её от пола и прижимая спиной к стене.       Таня не успела ничего понять. У неё перехватило дыхание, а сердце начало бешено стучать, отзываясь где-то в горле. Обнаженной спиной она чувствовала холодную стену, а грудью — разгоряченного Громова. Этот контраст температур запустил по телу Тани россыпь мурашек, количество которых возросло в следующую секунду, когда Евгений без промедления поцеловал партнершу в губы.       Он целовал её горячо и требовательно, кусая пухлые, давно манившие его губы, выказывая страсть. Татьяна сразу же начала инстинктивно отвечать, обхватив мужчину ногами за поясницу. От её действий Громов начал издавать какие-то глубокие, утробные звуки, походящие одновременно и на рык, и на стон, имевший животную, хищную природу. Эти звуки будоражили Таню, от них у неё бежали мурашки, а кровь разливалась по всему телу, разжигая сексуальное желание внизу живота.       Не прерывая поцелуя, Евгений с остервенением снял с себя ненавистную бабочку, откидывая её в сторону. После этого ладони мужчины вернулись к изучению упругих бедер и тонкой талии. Удивительно возбуждающее чувство — заново открывать для себя уже знакомое тело. От уверенных действий Громова Татьяна издавала частые вздохи, переходившие в тихие стоны.       В это время в раздевалку зашел один из помощников Ольги Андреевны, которого та послала позвать фигуристов для проверки на допинг. Но они были слишком заняты друг другом, поэтому молодой человек ушел, стыдливо прикрыв за собой дверь и стараясь никак не обозначать свое присутствие.       Татьяна и Евгений, в накрывшем их обоих желании, не замечали уже никого и ничего. Не замечали стресса и усталости, не замечали того, что Евгений всё ещё был на коньках, не замечали того, что оба были мокрые от жары и пота. Наоборот, природный запах сильнее разжигал неудовлетворенное долгое время либидо.       — Женя… — тихим стоном сорвалось с истерзанных сладкой мукой губ Тани. — П-пожалуйста…       Но дальше она не смогла сформулировать свою просьбу, так как сама не знала, чего просит. Она чувствовала страх и в то же время желание подчиниться сильному мужчине. Все мысли спутались, а язык хотел не произносить слова, а лишь ласкать губы Евгения, то страстно нападая, то отступая, призывая на свою территорию. Её пальцы, дрожа от возбуждения, расстегнули жилетку Громова, а затем и рубашку. Мужчина был весь напряжен и буквально горел, так же лихорадочно пытаясь снять с девушки платье, расстегивая небольшую молнию на её шее. Когда он оказался обнаженным по пояс, Татьяна вплотную прижалась к его груди своей, ощущая испепеляющий их обоих жар.       Жар, такой непривычный для людей, проводящих большую часть своей жизни в плену холода.       — Так… Горячо, — тихо прошептала Таня, задыхаясь от желания, которое её топило и ультимативно требовало разрядки.       Громов пытался обуздать себя. Краем сознания он понимал, что поступает неправильно. Он немного отстранился, стремясь прервать происходящее, но когда нежные ладони Тани скользнули по его накаченной обнаженной спине, он с новым порывом принялся целовать её.       — Что ты делаешь? — часто дыша от возбуждения, прошептал в губы партнерши Евгений.       — Я? — задыхаясь уточнила Татьяна, приоткрывая глаза, окутанные желанием.       — Ты… — выдохнул он и его низкий голос сейчас звучал как никогда возбуждающе. — Не могу… — часто дыша продолжил он. — Не могу себя контролировать.       Он прикоснулся своим лбом ко лбу Тани, заглядывая в её глаза.       — Нам нельзя, малышка, — произнес он, неожиданно для самого себя называя партнершу таким ласковым словом. Однако отметил, что ей оно очень подходит в силу миниатюрной комплекции. Особенно в сравнении с ним.       — Потому что мы партнеры? — с внезапно появившейся тревогой в глазах, спросила Татьяна.       Этот вопрос Громова рассмешил. В контрактах он ни разу не видел подобного пункта, запрещающего интимные отношения между партнерами. Но в целом направление Татьяна выбрала верное. О пользе сексуального воздержания для спортсменов во время ответственных соревнований написана не одна книга. И Евгений считал это верным. Чем меньше удовлетворены были подобные потребности, тем сильнее и злее становился он сам. Меньше чем через сутки им предстояло биться за золото, поднимая себя со второго места на первое. На данный момент это было важнее.       — Не сейчас, — с грустью в глазах ответил он. — Не сегодня.