Просто Мария, женщина-врач

Оставшееся до вечера время прошло относительно спокойно, если не считать разбитого мячом окна в административном корпусе. Порядок действий для таких случаев был уже годами отработан, поэтому шофёр Михалыч, по совместительству занимавшийся на базе различным мелким ремонтом, тут же принёс из хозблока запасное стекло и вставил взамен разбитого, а виновники инцидента были выявлены тренером и оставлены без компота на ужин в качестве наказания. Озвученную Марией проблему нового спирометра Гомельскому тоже удалось решить вполне оперативно и не без помощи того же Михалыча, который завтра утром, доставляя продукты из города, вполне мог захватить по пути и коробку с прибором. К счастью, спирометр считался оборудованием медпункта, поэтому доктору не было необходимости получать его в городе лично и под расписку. Если же речь шла о лекарственных препаратах, перевязочных материалах и медицинских инструментах, то Мария была вынуждена для их доставки ехать в город лично, сделав перерыв в своём графике, без преувеличения напряжённом – ведь ей приходилось единолично совмещать на базе должности врача сразу всех специализаций, медсестры и диетсестры. И в тот же вечер за ужином баскетболисты наглядно убедились, чем им это может грозить в случае конфронтации с Марией. Едва успев устроиться в столовой на своих постоянных местах, под прикреплённым к стене трафаретным предупреждением «Яйцами и пальцами в солонку не лазить!», Белов и Паулаускас не смогли не заметить бросающееся в глаза различие в их рационах - перед Сергеем красовалась внушительная миска с макаронами по-флотски, а на половине столика, отведённой Модестасу, стояла тарелка с такой невразумительной мешаниной, что никто из них двоих не смог опознать не только видовую принадлежность блюда – как оно называется и из чего сделано, - но и родовую, то бишь первое это, второе или салат. Пробовать этот кулинарный шедевр на вкус тем более ни один из них не решился. Нахмурившись, литовец схватил поднос и направился с ним в сторону раздаточного окна, за которым гремела посудой необъятная повариха Катерина. - Что это вообще такое? – раздражённо спросил Модестас, предъявив ей тарелку с неопознанным содержимым. - Паулаускас? – уточнила повариха, бросив взгляд на какие-то настенные графики. – Память, что ли, отшибло на радостях, не узнаёшь? Это ж твой любимый бурбузябль! - Моё что? – опешил Модестас. - Блюдо литовской национальной кухни, - снисходительно пояснила повариха. - Это тебе доктор специальную диету предписал. Говорит, надо тебя на общий режим питания постепенно переводить, а то загнёшься с непривычки. Ты же от нашей обычной еды со вчерашнего дня себя плохо чувствуешь, поэтому надо пока для тебя отдельно бурбузябль готовить, а через неделю, глядишь, сможешь есть то же, что и все. - Какой ещё бурбузябль? – вспылил Паулаускас. – Нормально я себя чувствую! Просто хочу узнать, что это такое и из чего сделано? - Как это из чего – всё, как в рецепте написано! - с достоинством ответила повариха. - Капуста с селёдкой и сгущёнкой, варить два часа на медленном огне! А ты чего тут раскричался, неужели не понравилось? Сгущёнки, что ли, маловато? Так давай прямо в тарелку добавлю, было бы из-за чего шум поднимать. - Не надо мне ничего в тарелку добавлять! – окончательно разъярился Модестас. – Просто этой бурдой вы своего доктора кормите, а мне дайте нормальной еды! - Не положено, - категорично отрезала повариха. – Рационы доктор составляет, это не моя ответственность. Я тебя накормлю тем, чего тебе нельзя, а ты потом тапки отбросишь? Нет уж, я под суд не хочу! Сообразив, что сочувствия и понимания ему здесь не дождаться, Паулаускас подхватил «бурбузябль» и широким шагом двинулся к столу, за которым Мария в одиночестве поглощала нехитрый ужин, зачарованно уставившись в лежащую перед ней медицинскую книгу с фотографиями какого-то кожного заболевания, сопровождающегося обильной сыпью и язвами по всему телу больного. Не приходилось удивляться, что другие стулья за её столом пустовали – у любого нормального человека вид этих ужасающих картинок мог надолго отбить не только аппетит, но и сон. - В литовской кухне нет такого блюда! – во всеуслышание заявил Модестас, размахивая тарелкой с очевидным намерением вывалить её содержимое на голову новоявленного диетолога. Докторше явно не понравилась диспозиция с нависающим над ней громадным баскетболистом, поэтому она сначала встала со стула, но, быстро сообразив, что этого недостаточно, забралась на него ногами и, теперь уже глядя на Паулаускаса сверху вниз, наставительно изрекла: - Если ты о чём-то не знаешь – это ещё не значит, что этого нет! - Мне плевать! – упорствовал Модестас. – Я такое есть не буду! - Если ещё будешь выделываться – будешь и есть бурбузябль по три раза в день, семь дней в неделю! – пригрозила Мария. – А если и дальше будешь ломать людям носы, а мне приборы – то я тебя ещё и на массаж запишу! Сидевшие за соседним столиком Яак Липсо и Юрий Селихов при слове «массаж» нервно вздрогнули и посмотрели на Модестаса как на Дон Кихота, бросающегося под боевой танк с учебной гранатой. - Что здесь происходит? – подскочил обеспокоенный тренер. - Ничего не происходит, всё в порядке, - ответил ему незаметно подошедший сзади Сергей Белов и потянул литовца за локоть. – Модя, успокойся, пойдём за наш стол. - Кто? – окончательно растерялся Паулаускас. – Как ты меня назвал? - Пока я на площадке выговорю «Модестас Феликсович Паулаускас», игра уже закончится, - рассудил Сергей. – Поэтому будешь Модя. А что, тебе так не нравится? - Нет! – яростно выпалил литовец, резко останавливаясь на полпути к их совместному столику и вырывая руку. - Ничего, привыкнешь со временем, - спокойно отозвался Белов, вновь подхватывая его под локоть и уводя. – А теперь садись и ешь, - он толкнул Модестаса краем стула под колени, вынуждая сесть, сам опустился рядом и придвинул на равное расстояние к ним обоим тарелку с макаронами, хлебную корзинку и две вилки. Разумеется, у литовца вполне хватило бы запала на то, чтобы продолжать скандалить и дальше, но он слишком устал и проголодался, поэтому без лишних церемоний схватил предложенную вилку и принялся за еду, не забыв, впрочем, ехидно пробурчать: - Только вы, русские, можете макароны с хлебом есть! Вдоволь налюбовавшись эпичной картиной укрощения строптивого Модестаса, Гомельский не удержался от того, чтобы повернуться к докторше и наставительно сказать: - Вот видите, Машенька – кратчайший путь к сердцу мужчины всегда лежит через желудок! - Кратчайший путь к сердцу лежит через вскрытую грудную клетку, - меланхолично отозвалась Мария, на секунду подняв голову от тарелки. – Всё остальное – романтическая чепуха. С этими словами она перевернула очередную страницу своей книги, на всю оставшуюся жизнь впечатлив Гомельского крайне реалистичными изображениями опоясывающего лишая во весь разворот.