Укротитель мальков

      — Тебе кажется, милый! Тут никого нет, ну что ты так завелся? — едва поспевая за супругом, Солнышко силилась остановить его, но без толку: сын Грозы не желал слушать. Оглашая окрестности раскатистым боевым рыком, он несся сквозь сад, да еще и огрызался, подлец, на пытающуюся его задержать самку. Хотя что еще можно было ожидать от владельца гарема, только-только вернувшегося после многих месяцев отсутствия и сразу же унюхавшего на своей территории чужака?       В этом году Сумрак решил сделать все, чтобы не опоздать к началу Сезона и в итоге слегка переусердствовал — прибыл на три недели раньше. Впрочем не велика беда — гон-то уже наступал, и самки вряд ли были бы против. Встретившая его Солнышко действительно уже вовсю источала соблазнительные потоки феромонов, да только отчетливая вонь некоего конкурента, внезапно перекрывавшая аромат супруги, тут же отбила любовный настрой и породила желание оторвать незваному гостю башку. После этого можно было и с женами разобраться — а то, ишь, какие! Разнообразия вам захотелось? Будет вам разнообразие! И правда, что это он так завелся?       Еще раз предупреждающе рыкнув на всячески пытающуюся его отвлечь дочь Свободы, Сумрак ускорил шаг. Запах вел его мимо основного здания, к большому навесу, где самец так любил собирать старших отпрысков и рассказывать им легенды, а также истории своих побед.       — …Да, представь себе, я волнуюсь, — сын Грозы уже достаточно приблизился, чтобы расслышать обрывки разговора. Говорила Госпожа. Та-ак, интересно… Очень интересно!       — Правильно волнуешься, любовь моя! — стремительно врываясь на площадку и выставляя перед собой копье, рявкнул самец.       Конкурент, сидевший напротив Прорвы, немедленно подскочил и отточенным движением вскинул свое оружие, агрессивно ощерившись в ответ. Отставшая Солнышко, запыхавшись, выскочила из-за живой изгороди несколько секунд спустя и сразу же остановилась, понимая, что приближаться к приготовившимся сцепиться противникам не следует. Сумрак вызывающе вскинул голову и с возмущением заклокотал, показательно раздувая горло и грудь. Чужак отозвался более резкой трелью и коротким кивком. Старше, выше, но уступает по массе, мгновенно оценил соперника сын Грозы. Взгляд скользнул по унизанной золотыми кольцами гриве. Еще и Великий… А пофиг, будь хоть Старейшина, нечего по чужим гаремам шастать!       Сумрак зарычал и ринулся вперед. То же самое сделал чужак, и в следующий миг копья с треском скрестились, а две оскаленные пасти оказались так близко, что самцы ощутили дыхание друг друга. «Позарился на Прорву? Серьезно?» — насмешливо подумал сын Грозы, вглядываясь в желтоглазую харю. Конкурент был жилистый и темнокожий, пожалуй, со слишком крупной головой… Хотя, так могло казаться из-за худобы. Но сильный, чертяка…       Противники замерли, но только на несколько секунд. Затем их руки и спины напряглись, вздувшись буграми мускулов, и древки копий заскрипели, сгибаясь от яростного давления. Низкий рокот раздался враз с двух сторон, и самцы отпрянули друг от друга, чтобы тут же повторно атаковать. Схватка обещала быть долгой и ожесточенной, и ее исход…       Как следует подумать об исходе Сумрак не успел. Чья-то угрожающая тень упала на поле боя, и прежде чем копья перекрестились вновь, сильные руки схватили и развели оба древка, а потом крутанули, вырывая оружие из пальцев опешивших самцов.       Сын Грозы никогда бы не выронил копье в схватке. В нормальной схватке. Но он никак не ожидал, что Глава его гарема вопреки всем правилам и здравому смыслу осмелится ввязаться в поединок! И в той же растерянности, по-видимому, пребывал сейчас чужак. Хотя…       — Госпожа, отойди! — грозно рыкнул Сумрак. — Я предупреждаю!       — На кого голос повышаешь?! — внезапно взвыл темнокожий и рванулся вперед.       — Ша, мальки! — громче их вместе взятых, гаркнула Прорва. При этом ее лицо сделалось таким страшным, что воины и правда присели, точно детеныши, пытающиеся увернуться от оплеухи.       — Госпожа, для тебя здесь нет запретов, — медленно выпрямляясь и разводя жвала, проговорил сын Грозы. — Кроме одного. Никто не давал тебе права мешать мне. Отойди. Отойди, пока тебе не пришлось пожалеть.       Старшая дочь Свободы на мгновение словно бы заколебалась, и Сумрак уже приготовился продолжить бой, когда она отступит, однако…       — Остыньте, мальчики, — внезапно смягчаясь, пророкотала самка. С этими словами, она повернулась к чужаку, указав максиллами на скамью, где тот сидел прежде, и темнокожий покорно плюхнулся обратно, выжидающе уставившись на Прорву. Та же обратилась к Сумраку, приблизившись и взяв его за плечи: — Мой молодой супруг, отрадно видеть, что ты готов сражаться за меня и сестер, и я бы никогда не нарушила правил, появись здесь твой конкурент. Но Мгла — не захватчик. Мгла — сын Утеса и мой сын.       Они сидели и хмуро взирали друг на друга. Новый самец и повзрослевший отпрыск. Боги, более нелепой ситуации нельзя было себе представить! Вот какого Жесткача он вообще приперся, да еще на границе Сезона? Будь на то воля Сумрака, он и сам бы к Загадке наведывался при каждом удобном случае, но он понимал, что это неприемлемо, а этот Мгла что воротил? Нет, ну мог хотя бы предупредить заранее! Сумрак всегда сперва получал дозволение отца — родного, заметьте, отца! А тут? Гарем давно не принадлежал Утесу, так что прийти сюда вообще было верхом наглости.       Тем не менее Прорва заявила, что ей необходимо пообщаться с сыном, вот что было делать Сумраку? Запрещать из принципа? Вообще-то, он мог, имел право. Но…       — Госпожа, говорите, сколько нужно, — склонившись, произнес он учтиво. — Но с одним условием. Я буду присутствовать. И после сам провожу сына Утеса к его челноку.       — А я уже все сказал, — поднимаясь, фыркнул Мгла. — Спасибо за поддержку, мать.       Только вместо благодарности в этих словах звучала обида.       Прорва лишь отвернулась.       Самцы в молчании взяли копья и двинулись прочь.       — Как тебя вообще угораздило? — Мгла быстро посмотрел на Сумрака и тут же отвел взгляд, сокрушенно качнув головой.       — Не понимаю, о чем ты, Великий, — попытавшись сделать свое выражение максимально непроницаемым, ответил Сумрак. Старший самец горько усмехнулся.       — Не прикидывайся. Готов терпеть ее ради угодий? Имей в виду, мать еще всех нас переживет, если ты надеешься…       — Если мы не можем сражаться за самих самок, это еще не значит, что мы не можем сражаться за их честь. И мою, — предупредительно рыкнул сын Грозы.       — То есть ты ее любишь? Вот без шуток? — скривился Мгла.       — Что удивляет Великого?       — Да то, что я мать свою знаю.       — Позволь спросить… Зачем же ты явился, если вы не ладите? — Сумрак с подозрением прищурил глаз и остановился. До края сада было уже рукой подать.       Раздавшийся неподалеку шорох выдал присутствие мальков. Отец, не оборачиваясь, повелительно рявкнул, и мелочь точно ветром сдуло. Наверняка, Грех и его шайка. Вечно везде лезут.       — Мы не то что бы не ладим, — неожиданно замялся сын Утеса. — Это просто я дурак, наверное. Мать никогда не верила в меня. А я все пытался что-то доказать.       — Ты хотел благословения?       — Что? Нет, что за глупости. Просто хотел, чтобы она знала. Я завершаю служение клану. Вожак Чугун покинул нас…       — Я слышал. Печальная весть, — Сумрак опустил голову.       — Он ушел с честью. Теперь на его месте Великий Серый.       — И об этом слышал.       — Мы не уживемся. Слишком все поменялось. Я ухожу и становлюсь Арбитром.       — Не Вожаком и не Учителем? — вообще-то это не касалось сына Грозы, он сам не понял, зачем спросил. Вырвалось…       — Она задала тот же вопрос, — Мгла поджал жвала. Кажется, он забылся и хотел вздохнуть, но остановился. Отошел на несколько шагов, выдохнул медленно, еле слышно.       — Арбитром может быть не всякий, нормально, что она удивилась…       — Есть удивление, а есть сомнение. Впрочем, где тебе понять.       Сумрак лишь невесело шевельнул максиллами. Но переубеждать не стал. Какой в том был смысл?       Они помолчали. Потом Мгла резко засобирался восвояси.       — Ладно, благодарю, что выслушал. Я больше не потревожу, — сын Утеса встряхнулся, будто бы прогоняя озноб, хотя в разгаре был жаркий полдень, и закинув копье на плечо, приготовился идти. Но сын Грозы вдруг его окликнул.       — Мгла?       — Что?       Сумрак немного поколебался.       — Ты торопишься? — наконец спросил он.       — Пара часов есть.       — Не желаешь… Посетить отмели?       — Зачем?       — Арбитр… Серьезный шаг. Ну надо же хоть как-то отметить?