Подарок

Ночь прошла спокойно. Вернее, не совсем спокойно. Перед глазами Гермионы невольно вставал образ замученного экс-министра, томившегося в подвале дома Крауча. Было жутко осознавать, что в доме находится узник, который, возможно, страдает от жажды, голода, боли. Узник, которого ничто не ждет, кроме новых пыток и увечий. Которому она не сможет помочь. Наверняка тюрьма запечатана магическим образом, палочки у нее нет, а попытки применить пусть даже самое слабое невербальное колдовство грозили серьезными неприятностями. Барти мирно спал, счастливо улыбаясь во сне, рука его привычно лежала на талии служанки, а голова на ее плече. Девушка опасалась потревожить его покой. Пусть лучше спит, чем удовлетворяет сексуальные потребности. Зачем лишний раз провоцировать того, кого и провоцировать не надо? Гермионе казалось: Крауч этими несчастными семью месяцами ее плена пытался компенсировать все долгие годы сексуального воздержания. Особенно старательно он снимал сексуальное напряжение в первые месяцы. В прошлом дракклов господин мог взять пленную девчонку три раза за ночь, а после, утомившись, уснуть прямо на ней. Сейчас, спустя некоторое время, пыл его несколько угас, но пожаловаться на недостаток внимания наложница не могла. Уже под утро Гермионе удалось немного поспать. Хотя, лучше бы она, наверное, не засыпала. Глаза слипались, намереваясь закрыться снова, жутко хотелось спать. Хорошо, обычно утром завтрак готовила Винки, обед они чередовали, приготовление ужина было обычно обязанностью Гермионы. Эльфийка внимательно наблюдала за подопечной, давала ценные кулинарные советы, периодически напоминая, что: «Мастер Барти любит есть только самое вкусное». Невольница всегда отмалчивалась, язвительно думая про себя, что «мастер Барти» и так все сожрет. Вряд ли узников Азкабана баловали вкусными кушаньями, наверняка их кормили какой-то бурдой, лишь по недоразумению называвшейся едой. Этот день был явно праздничный. Видимо, пленный Фадж действовал на господина положительным образом. Подумать только, впервые после семимесячного заточения ей разрешили попасть в Косой переулок, купить в аптеке девясил — необходимый ингредиент противозачаточного зелья. Оказаться впервые на воле было прекрасно. Настроения Гермионы не портила ни рана от ножа на ладони — Крауч, опасаясь неприятностей, решил взять образец крови наложницы, чтобы в случае побега можно было устроить поиск по крови, ну, или заклятие наслать, особо темное и опасное, приводящее к смерти либо к инвалидности. Не портила настроение грубая суконная мантия грязно-серого цвета с пришитым на ней маленьким значком в виде головы змеи с раздвоенным языком. Шея змеи заканчивалась небольшой табличкой, на пергаменте золотыми буквами были выведены инициалы пленницы и оскорбительная надпись «грязнокровка». Значки эти полагалось носить по инициативе Министерства не только грязнокровкам, но и сквибам, и даже пленным маглам. Волан-де-Морт теперь позволял своим Пожирателям не просто уничтожать неволшебников, но брать в плен, чтобы впоследствии продать их на невольничьих рынках, которые появились в Лютном переулке после падения Хогвартса. «Маглы как крысы. Но даже крысу можно приручить. Если мы не можем уничтожить всех маглов из-за их многочисленности, то можем некоторую часть превратить в послушных рабов. Пусть эти существа трудятся на благо волшебного мира», — приблизительно такие вещи говорил теперь Волан-де-Морт на собраниях своих приспешников. Парочка таких горемык попалась Гермионе. Первая стройная девушка-блондинка в шерстяной коричневой мантии со значком змеи испуганно оглядывалась по сторонам, явно не зная, куда пойти, к кому обратиться. Вид спешащих по делам немногочисленных волшебников пугал ее, впрочем, не так сильно, как движущиеся на плакатах магазинов, аптек, домов, люди — оставшиеся на свободе члены организации Ордена Феникса, которых теперь разыскивали авроры-изменники вместе с Пожирателями смерти. Вид у пленницы был крайне несчастный, Гермиона хотела помочь незнакомке, как вдруг рядом с блондинкой возник высокий волшебник в черном балахоне, лицо его скрывал капюшон. Обозвав пленницу магловской дурой, незнакомец схватил жертву за руку, аппарировав вместе с ней в неизвестном направлении. Второго, совсем мальчика, лет девяти-десяти на вид, долговязого, с бледным заплаканным лицом, с взъерошенными темными волосами волок на веревке за шею крепкий седоволосый волшебник. Мальчуган упирался изо всех, но веревка, врезаясь в шею, заставляла беднягу идти вперед. — Сэр, — умолял несчастный пленник. — Пожалуйста, сэр, купите мою сестренку. Она не переживет разлуки со мной. Наших родителей убили люди в белых масках. — Шагай быстрей, проклятый мальчишка, — отвечал жестокий старик. — Думаешь, мне есть дело до какого-то магловского отродья? — Сэр, — обратилась к неприятному типу Гермиона. Ей было не по душе обращаться к противному старику. По крайней мере, называть его «сэром». Обращение «мистер» подошло бы к нему гораздо больше. Но порой, чтобы тебя услышали, нужно соблюдать вежливость, покривив при этом душой. — Что тебе надо, дрянь? — обратился к ней старый волшебник. — Вы не можете разлучать мальчика с его сестрой. Нет разницы, магл он или волшебник. Главное, он — человек. — Говорит существо, человеком не являющееся, — хмыкнул собеседник. — Иди своей дорогой, безмозглая девка. Твой хозяин, видимо, совсем не следит за твоим воспитанием. Гермиона почувствовала, что начинает злиться. Наверное, все-таки в глубине души она осталась безрассудной гриффиндоркой. В школе она научилась не замечать насмешек чистокровных засранцев, не представляющих собой ничего, считавших себя выше других лишь потому, что они родились в волшебной семье. Но сейчас совсем другая история. На ее глазах разлучают семью. Разве можно остаться равнодушной в ситуации, когда будут страдать невинные дети, у которых отняли все, кроме друг друга? — Отпустите на свободу ребенка или мне придется применить силу. Заявление было поспешным. Гермионе не были известны магические силы незнакомца, а своих сил пленница не знала. Слишком давно не колдовала. Рассчитывать на чужую помощь тоже не приходилось. Волшебники, верные прежде Дамблдору, опасались за свою жизнь и жизнь своих близких. Впрочем, не только за жизнь, за свободу тоже. В Косом переулке теперь не останавливались поболтать, обсуждать дела. Запуганные законопослушные обитатели старались поскорее разделаться с покупками, чтобы поскоре укрыться в домах, боясь лишний раз выглянуть на улицы. Заколоченные досками, некогда работающие магазины и патрулирующие Косой переулок егеря тоже не внушали спокойствия. Переулок стал крайне малолюден. Никому не хотелось проблем. — Что! — заорал престарелый волшебник, брызгая на Гермиону слюной. — Да как ты посмела угрожать мне? Ты — грязнокровка! Он поднял волшебную палочку, собираясь наказать виновницу своего гнева. Как вдруг дверь ближайшего магазина открылась и… — Петрификус тоталус. — Диффиндо. Обидчик Гермионы рухнул на мостовую, как подкошенный. Конечности его склеились, лишая возможности двигаться. — Я свободен, свободен! — заорал мальчуган, откидывая от себя веревку, за которую был привязан. — Теперь я смогу освободить сестру! — Да-да, ори громче, — съязвил кудрявый темнокожий паренек по имени Дин Томас — это был именно он. — А то вдруг тебя не все егеря услышали. — Гермиона, как ты здесь оказалась? — спросил Симус Финниган. Девушка открыла рот, собираясь что-то сказать. Она была рада видеть двух знакомых, участвующих в битве за Хогвартс не со стороны Пожирателей, на которых за семь месяцев плена успела насмотреться с лихвой. А защитников школы, храбро сражавшихся вместе с родителями, аврорами, кентаврами, домовыми эльфами, но, к сожалению, потерпевших сокрушительное поражение. — Я был бы крайне благодарен, если вы все заткнетесь, пока нас не переловили, — заметил голубоглазый курносый парень в мантии аврора. — Почешете языками в более безопасном месте. Держись, малой, — обратился он к мальчику. — Придется нам всем аппарировать.