Мир твоими глазами

      Для двойного агента, которым был Итачи, ложь была такой же естественной, как для любого человека вдыхать воздух. Он не видел в этом ничего плохого. Как если бы было что-то плохое в технике замещения или превращения. Иногда ложь возникала сама собой, что даже для Итачи она была сродни правде.       Да и что такое правда?       Итачи пытался разобраться в своём младшем брате, чей взгляд врезался ему в память так, что он искал его у Саске, но не нашёл, тем сложнее, что он редко смотрел в его сторону. Саске после того разговора с ним почти не разговаривал, он по-прежнему ухаживал за ним и Итачи не сопротивлялся этому, в тайне радуясь, но сохранив беспокойство. Такой расклад не входил в его планы. Он не должен был попадаться в плен, а это плен, как ни крути. Пока он ничего не мог придумать, нужно для начала восстановить силы и следить за Саске.       Следить. В этом слове было столько неприятного, но также естественного, как и ложь. — Как ты себя чувствуешь? — неожиданно спрашивает Саске. — Лучше, — Итачи хочет знать, что за этим последует. Нужно сдвинуть их отношения, чтобы лучше понимать, куда их направлять. — Что дальше будешь делать, когда я оправлюсь? — Давай начнём тренировку когда будешь готов, — младший Учиха смотрит на старшего, и в глазах его сквозит интерес… — Я уже готов, — холодно отвечает Итачи. Ему не понравилось, что его отото может думать, что он может быть хоть когда-нибудь не готов. Ему бы не понравилось, если бы хоть кто-то другой так подумал, ну, а сейчас это не нравилось вдвойне. — Тогда выйдем во двор.       Сейчас начало вечереть, но было не так холодно и всё ещё светло. Итачи поймал себя на мысли, что не любит снег, — ему бы в родную деревню, где он любил выходить в лес поблизости, но он очень давно не позволял себе такую роскошь.       При свете фигура Саске, который встал в боевую стойку, приобрела более мужественные очертания. — Ты заметно вырос, — Итачи продолжал следить своими посаженными глазами.       Но глаза заметно его подводили… — Ты в порядке? — кажется Саске начинал догадываться: это ещё из-за того, что Итачи на самом деле до конца не оправился. — Ты должен за собой следить, маленький брат, — колко бросил Итачи, но сам последовал своему совету. Его глаза стали теряться и превращаться в одно тёмное пятно.       Итачи упал. Хуже того: он даже не понял как. — Тебе больно? — тон младшего Учихи стал другим: от беспокойного к слегка издевательскому.       Член Акацуки резко встал, отчего голова закружилась, но он не мог показывать свою слабость в бою — это противоречит его образу! «А так ли он важен?» — Итачи кивнул, — он перестал ему соответствовать, когда позволил себе попасть под лавину и заболеть. Пока он думал, то не переставал биться: занёс руку для удара, которую в один момент сломал Саске. Он повернул кисть руки в сторону Итачи, который застыл в немом крике, а когда Саске ударил его в живот, то с его губ капнул сгусток крови. Прийти в себя брат ему не давал, а сразу откинул в сторону забора. Всё, что мог понять Итачи — это то, что где-то он видел этот сценарий. Он сам писал его, но не думал, что повторит на месте жертвы. — Что, больно? — Саске поднял его за шею и прошептал на ухо, продолжая сдавливать горло: — Мне тоже было больно.       Итачи ощутил ещё один удар, прежде чем ноги перестанут его держать. Он приземлился на мокрый снег, избитый младшим братом, который почему-то остановился. «Почему он стоит? Дальше он должен был поймать меня в цукуёми? Ах да, у него же не пробудился мангекё шаринган» — заметил Итачи: — У тебя всё ещё нет таких же глаз, как у меня.       Слова никак не подействовали на Саске. Он присел на корточки, смотря на братика с детским любопытством: — Что же ты так, кашки мало ел? — младший Учиха говорил с ним, как со своей игрушкой. — Надо это исправить.        Он взял Итачи за шиворот и потащил по снегу к дому, врезая его об ступеньки и дальше волоча по полу.       Так они оказались рядом с кухней. Итачи не мог даже встать, тяжело дыша, пока Саске возился на кухне, и вскоре посадил его на стул: — На, ешь.       Итачи прищурился, он не знал, чего от него ждать. — Это каша, твоя любимая. — … — Открой рот, — голос стал жёстким и требовательным. Саске, не дожидаясь ответа, надавил Итачи на губы и запрокинул его голову. — Давай, глотай! — он зажимал брату рот, тот начинал захлебываться, а Саске уже не давал с ложки, а прямо выливал горячую кашу с тарелки.       Итачи постарался проглотить всё, ощущая как горит горло и как стекает по губам вязкая каша. Его челюсть болит, не говоря уже о переломанной руке и паре рёбер. — Вот так, умница, — Саске вновь проявлял милостивые нотки, протирая его губы салфеткой. — Больше никогда меня не обманывай.       Если бы не эта странная ситуация, то Итачи понравилось бы ощущать бережные пальчики на своих губах. — Ты такой грязный и мокрый. Тебе надо помыться! — Саске взмахнул руками. — Да и мне тоже. Пойдём примем душ?       В этот раз он не стал его дергать, а даже ждал ответа: — Д-да… — сообразил Итачи. — Пойдем искупаемся…