Мир твоими глазами

      Искать логику в действиях Саске — дело не из лёгких. Итачи перестал это делать. Он понял, что нужно не следить за его настроением, а создавать его. Осталось не так много времени, но до этого надо выстоять, а он даже не мог ходить. Хотя… Итачи считал, что ему это не так уж и нужно — ходить, но он чувствовал невероятную связь, когда брат помогал ему делать шаги.       Это было трудно. Очень. Но как приятно ощущать поддержку! Итачи не сделал и шага, подозревая, что так и не успеет, как бы не хотелось дойти до Саске. Ему недолго осталось, сердце болезненно сжималось и он стал часто харкать кровью.       Только четыре месяца.       Ему нужно всего четыре месяца, он больше не просит. Он сам найдёт способ снять блокираторы.       Ему нужно только три месяца.       Осталось только три. Месяц был тяжел, но он справился. «Саске, подожди, ещё немного» — даже в мыслях он разговаривал с ним, но надо признать, что в жизни опасно сказать лишнее. — Ну же, братик, давай иди… — Саске держит Итачи, поставив его руки себе на плечи.       У старшего Учихи дрожат ноги. Он цепляется в сильные руки брата и чуть не падает, но Саске его ещё держит в этой жизни.       Три месяца идут очень долго. И всё не хотят пройти, а брата Итачи видел плохо: сплошными тёмными пятнами. Его оставшийся глаз можно считать ослепшим.       Три месяца.       Три. — Ты чего-то ждёшь?       Плохо. Саске что-то замечает. Его младший брат — «с каких пор перестал быть глупым?» — с Итачи капает пот. Он не придумал ничего лучше, как вложить свои оставшиеся силы в поцелуй: «Я жду любви». И его брат дарит осторожно, целует будто лепестки, но не заходит дальше… — Саске как-будто боится… или что-то скрывает, или просто не поддаётся.       Или просто не любит.       Итачи знает, что заслуживает только его ненависти, но если бы он знал, как он его любил, ответил бы взаимностью? — такие мысли непозволительная роскошь, которую он не допускал на расстоянии, но сколько они уже вместе… — настолько, что впитали запах отчаяния друг друга!       У Итачи есть цель. А какая она у Саске?       Чего он добивается теперь?       Итачи хотел, чтобы Саске ничего не делал, а просто ждал, когда он его направит.       Два месяца? Нет, всё ещё три.

Терпи и жди.

— Я скоро приду, ты не волнуйся, — Саске целует его в лоб.       А Итачи может только приглушенно дышать, он хотел было открыть рот, но Саске останавливает его пальцем… — Тс-с… не трать силы понапрасну.       Его младший брат и так уходил, но раньше не предупреждал. Значит ли, что это надолго? Значит ли, что он что-то задумал?! «Подожди, Саске, прошу, подожди…»       Ещё три месяца. — Я люблю тебя, прошу, останься.       Чёрное пятно у входа оборачивается и, кажется, улыбается дьявольской улыбкой.        — Это не может быть его братом. — Подожди, брат, только подожди.       Подожди. Осталось только три месяца. Итачи ждёт, а его сердце обливается кровью. А может он неправильно посчитал и вместо трёх месяцев — два или, или все ещё четыре! Голова гудит, а сил никаких. Его воля ослабла и только шанс на его последний план поддерживает её. Он бы попробовал снять блок сейчас, но нельзя раньше времени. — Саске сразу заметит, а он не должен ни о чем догадываться…       Перед сном Саске гладит его по голове и напевает колыбельную: — Помнишь, мама нам её пела. Почему ты красная, Летняя Звезда? Прошлой ночью мне приснился страшный сон…       «Мне приснилось, что ты всех убил под красной луной» — выживший из клана Учиха всё ещё гладит Итачи по головке, тихо напевая:

Я плакал и говорил. С красными глазами. Я видел, ты плакал.

      Итачи напряг своё обмякшее тело. Ему не нравилось к чему всё это идет — он не выдержит ещё одного выпада. И слушал дальше очень туманно:

Почему летняя звезда потеряла свой путь?

      «Почему, как и мы с тобой, брат? — Саске еле заметно улыбается, горько грустно, — мы потерялись…»

Я знаю такие детские истории.

      «Мы переиграли в прятки, глупый, глупый, нии, ты же был моим идеалом. Но ты ни в чем не виноват, ты всё ещё мой брат, Итачи, — мой идеальный неидеальный брат. Что же ты натворил?».

Вот почему мне снятся страшные сны

      Старший Учиха заплакал, признавая, что они потеряны. Они оба связаны проклятием клана, они оба братья, не в силах ни найти друг друга, ни спрятать, ни уцелеть, ни узнать. Какой путь они потеряли? И что их ждёт?       «Ха, три месяца?» — Итачи усмехается. — Хочешь вернуться в Коноху? — Это… невозможно, — член Акацуки чувствовал очевидный подвох. — Почему? — Саске поправлял пряди волос Итачи. — Мы же отступники, — ещё ему интересно, что думают об исчезновении команды Наруто. — И что? Думаешь, нас схватят?       Старший Учиха уверен, что Саске улыбнулся в этот момент, он чуть ли не мурлыкал, играя с ним — Итачи ощущал себя его игрушкой. — А если некому будет схватить, м? Что тогда? Мы вольны будем делать, что захотим, как и должны потомки основателей деревни, — Саске видел, что Итачи старается ему не отвечать. — Почему бы просто не убить тех, кто будет мешать? Или спроси, а не сделал ли это уже я?       И тут время остановилось.       Если это так, то Итачи больше ничего не может сделать. Он бессилен. Итачи не хотел в это верить, вся его опора разваливалась на части… — Ты врёшь. — Хэ, просто спроси меня и посмотрим сможет ли твой глаз отличить правду от лжи. Ха, ха, Итачи, ты же ослеп и полностью в моей власти. Почему бы тебе не принять ту реальность, которую создаю я? — Ты видел его, ты видел человека в маске. Это не твоя, а его иллюзия, Саске. — Человека в маске, — младший Учиха издевался, — Я не понимаю, о ком ты? — Почему ты вдруг решил напасть на Коноху? — Не напасть, а вернуться в Коноху. — Убив всех, кто там — это и есть нападение, а оно приводит к разрушениям. А разрушения приводят к уничтожению. — Как ты уничтожил наш клан? — Саске, речь о всей деревне. О сохранении мира. Ты не можешь делать так, как хочешь! — Мир не рухнет, если убить несколько жизней, разве ты так не считаешь? — Вся деревня — это не несколько, как ты не поймешь. — А кто считает? Для кого-то клан — это несколько, для кого-то деревня, а может целая страна, а кто-то перестает считать сразу после одного. И вот вопрос, этот кто-то останавливается или уже не видит разницы между одним и несколько? — Саске наклоняется к брату, ощущая, как тот напрягается. — Я не могу остановиться, брат. Ну что тебе их жизни?       Дыхание Саске обжигает кожу. Итачи старается справиться с давлением «капкана» и говорит, как загнанный зверь, пытавшийся вырваться, отрезанием ноги: — Ты всё знаешь… Ты всё знаешь… Проклятый Мадара* тебе всё рассказал. Но я не отдам ему тебя. Он — самая настоящая тьма. Я не дам ей поглотить тебя! — Итачи вытащил у Саске катану, которая была слишком тяжелой для только восстанавливающиеся руки, но не для того, кто всем сердцем желал остановить тьму, даже если…       Старший Учиха замер. — Тьма?       Глаза Итачи во тьме.       Во тьме его душа.       И лишь Саске мог разжечь огонь в его сердце.       Тьма всё ещё была, но ушла на второй план, а может она слилась с Саске в дуэте, глаза Итачи не видят этого, но он чувствует! Чувствует, как воздух бьёт в грудную клетку. Чувствует, как слабо его тело. Чувствует, как беспомощен, как никогда прежде.       Он разжимает пальцы. Эти чувства стали часто овладевать им с тех пор, как он не мог ходить, а может и раньше, когда он попался к нему в руки… а может он всегда был пойман им. Вот только видят они по-разному, по-слепому, но так по-своему. — Куда подевалось твоё хладнокровие? — Саске хватает брата за подбородок. — Скажи мне, ты сдался?       Свеча погасла. Больше ничто не поддерживает его волю огня. Итачи утонул во тьме. — Даже если и так, то что? — И это всё, а что же те три месяца, которые ты так долго ждал? — сказал с презрением Саске. — Откуда…? — Я видел это в твоём глазе. Спросишь, как я смог распознать? Я вспомнил, что ты хотел отстрочить на четыре месяца, а значит у тебя есть план. И ты о нём думал всё это время.       «Верно, …но что теперь, когда Саске всё знает» — Учиха-старший улыбнулся своему поражению. — Так ты готов продолжить нашу игру? — Кажется, в начале мы не обговорили правила. — Это начало положил ты, — ты и должен лучше всех знать правила. — Да, — Итачи вздохнул, но ему приятно оттого, что Саске пытается вновь разогреть его, — правила устанавливает тот, кто водит. И сейчас водишь ты. — «Ты ведь хотел, чтобы я сказал именно это». — Хм… — Саске криво улыбается, а чакра холодеет. — Я дам тебе возможность осуществить твой план. Через три месяца я сам сниму блокираторы, а пока ты попробуешь научиться заново ходить.       Итачи не знал, радуется он сейчас или нет, но всё складывается не так плохо, как могло быть. И он ждал, что попросят… — Взамен ты сделаешь кое-что для меня перед нашим боем. Это наш уговор, — «Я ведь тоже долго ждал и теперь хочу получить всё. Посмотрим, что ты припас… мой гениальный брат, но как и я, ты тоже не знаешь на что способны мои глаза» — ведь Саске не останавливал тренировок для победы над Итачи. — Уговор, мне ведь нечего терять.       «Кроме тебя» — про себя добавил гений проклятого клана.