Страна подставных

      С самого утра Робин пребывал в скверном настроении, узнав накануне вечером, что дело у них забрало ФБР.       Федеральные агенты как натренированные собаки бросились в атаку при упоминании слова «терроризм». Они быстро смекнули, что малюсенький отдел при МАГАТЭ не способен своими силами справиться с диверсантом, проникающим на станции.       РАЯП действительно создавался для другого, но Робин чувствовал себя уязвленным. Он не желал отдавать свое дело, несмотря на то, что он сам и Скай будут в дальнейшем работать вместе с федералами. Он не хотел возвращаться к рутине.       Робин дважды сотрудничал с бюро — первый раз с консультацией накануне съезда ООН в Нью-Йорке и второй раз после похищения четырех контейнеров с обогащенным ураном. Возвращаясь к своей работе, он чувствовал некое профессиональное похмелье — МАГАТЭ и приблизительно не дотягивало по накалу страстей и скорости до ФБР.       Он болезненно переживал напоминание о том, что его детская мечта не осуществилась. В юности Робин стремился пойти в полицию, ловить преступников и работать под прикрытием. Он даже отцу рассказал о своих планах, но тот, выслушав высокопарный монолог, скептически заявил, что в Грейспойнте нет никаких злодеев. Лишь однажды город содрогнулся от жестокости: мясник, державший кафе-барбекю, убил жену кухонным ножом. Но преступление оказалось настолько очевидным, что с ним справился местный шериф.       Пребывая в легкой меланхолии, Робин подъехал к воротам дома Найтов, которые, как и днем ранее, открыл Тодд. Около особняка его уже ждал Скай в своем новом неформальном прикиде: в облегающих джинсах, темной футболке и ветровке. Скай стоял около трех чемоданов, застегнутых на замки с непонятными инициалами, и нескольких коробок с надписями «посуда», «книги и бумага», «прочее».       Он двинулся Робину навстречу, волоча один чемодан, когда тот заглушил мотор.       — Доброе утро.       — Доброе, — улыбнулся ему Робин.       «Либо сумка очень увесистая, либо он не привык брать в руки что-то тяжелее смартфона», — подумал Робин, наблюдая, как, перекосившись, Скай пытался оторвать ношу от земли и кренился, как секундная стрелка.       — Ну что, начнем?       Взяв у него из рук чемодан, Робин задумался, как бы Скай ухаживал за дамой.       Ему бы самому не девушку, а мужчину, и постарше, чтобы чемоданы за ним носил.       «А сейчас их ношу я», — додумал он.       — Спасибо большое, ты мой спаситель.       Робин приподнял бровь.       — Здесь в основном моя одежда и книги, — будто бы оправдываясь, отметил Скай. — Ну и еще парочка личных вещей, дорогих как память.       — Парочка? Или двадцать?       Робин открыл багажник и, придерживая сумку коленом, погрузил ее внутрь. Вчера он тщательно вымыл нишу, и так чистую, желая не ударить в грязь лицом. Он успел даже Скаю мозги проесть о том, как заботится о «хонде», и стремился доказать это на практике.       Затем они вместе перетащили коробки, едва не разбив всю ту посуду, которую так бережно, по его словам, укладывал Скай. В последний момент он вдруг отпустил коробку, и она шлепнулась правым боком в багажник, опасно зазвенев. Скай с тихим «упс» задвинул ее полностью и отправился за следующей.       Робин так и остался стоять у машины.       — Проверять, все ли в порядке, не будешь?       — А смысл? Если там что-то разбилось, я уже ничего не поделаю.       — М-м-м, логично.       Закончив с сумками, Робин пригласил Ская в машину, обошел авто и устроился на водительском сиденье.       Он шумно вздохнул, представив, как это добро им придется тащить на девятый этаж — к счастью, там работал лифт. Робин ненавидел носить тяжести, даже сумки из продуктового магазина становились для него адом. Нежелание с ними таскаться стало одной из главных причин приобрести «хонду», но в этом он никому не признался бы.       — Парк-авеню, значит.       — Парк-авеню, 164, — поправил Скай.       Робин выстроил в уме оптимальный маршрут, чтобы добраться до пункта назначения.       Судя по номеру, Скай выбрал квартиру в здании на пересечении Парковой и восточной части Сорок второй улицы. Рядом находился Центральный вокзал, а вокруг рестораны, бутики и финансовые компании.       — Как прошло с отцом? — Робин потянулся к проигрывателю и включил негромко музыку, чтобы не мешала услышать собеседника.       Он вырулил на дорожку к воротам, махнул рукой Тодду, прощаясь. Медленно повернул на Солт-драйв и взглянул на окна правого крыла первого этажа… Его обухом по голове ударило воспоминание. Робин уже видел Ская, тогда еще незнакомца: лет шесть назад он шел к кабинету его отца, бросив взгляд на сидящего за столом Ская с длинной челкой и столовыми приборами в руках. Они тогда даже не встретились взглядами, ничего такого. Важнее было то, что говорил Скай Максимилиану.       «Не спрашивай у меня об Эйвери Маккензи. Никогда», — произнес он.       Это случилось лет шесть назад, прикинул Робин. Он тогда работал второй год после переквалификации, а Скай окончил школу.       Имя…       Эйвери Маккензи. Тот самый Маккензи?       — Ты меня услышал?       Робин встрепенулся, поудобнее перехватывая руль.       — Прости, завис. Что ты сказал? — быстро спросил он.       — Что отец уехал на работу.       Скай так пристально рассматривал Робина, тот уставился на дорогу, надеясь не выдать своего замешательства. Как он раньше об этом не вспомнил?       — В воскресенье утром — и на работу?       — Ты же знаешь, мир погибнет, если за ним не будет присматривать Джейсон Найт.       Наверняка воскресные дела Найта связаны с Невидимкой. Они ведь так и не нашли ничего общего между первым и вторым взрывом, кроме факта взрыва бомбы, конечно. На станции в Сент-Луисе Невидимка проник в подвальное помещение и оставил взрывчатку с детонатором там. «Точнее, кто-то проник туда», — поправил себя Робин. Разумеется, Невидимка не стал подставляться сам. Он не сумел — или не захотел — внедрить в систему вирус? ПО они проверили сразу, надеясь, что, обнаружив вирус сразу после внедрения, программистам удастся выжать из него больше.       Но его там не оказалось.       Невидимка использовал стандартный детонатор. Ничего замудренного, без игр с пропусками и вирусами.       Робин посмотрел на своего пассажира: Скай надел солнцезащитные очки-авиаторы и ловил ветерок, выставив руку в открытое окно. Робин много в чем считал Ская незрелым, но его решение переехать полностью поддерживал. Поживет один, привыкнет к быту в одиночку, будет сам распоряжаться своим личным временем и впускать в свое личное пространство — читай: квартиру — только тех, кого ему там хочется видеть.       — Много ты вещей дома оставил?       — Взял все, что могло поместиться в твою «хонду», — пожал плечами Скай.       Какую же квартиру выбрал Скай? Фешенебельную — без сомнений. И, скорее всего, огромную, как и дом, в котором он жил прежде. Вероятно, с кучей техники, которая делает все самостоятельно. С дизайнерскими штучками, скатертями от именитых ательеров и брендовой мебелью, похожей на его родной особняк.       Доехав до дома номер сто шестьдесят четыре на Парк-авеню, Робин припарковался на бесплатной стоянке прямо напротив девятиэтажного дома из красного кирпича. Если каждый из них унесет за один раз хотя бы коробку или чемодан, придется сделать три ходки, прикинул он.       Робин уступил Скаю более удобные чемоданы с мягкими ручками, а сам взял первую коробку с надписью «прочее».       Неся ящик наверх, он находил все больше совпадений в обустройстве дома с отелем. На входе их ждал приветливый консьерж на ресепшене, лестницы покрывали толстые красные ковры, квартирки располагались в один ряд в длинном коридоре.       Для кого-то гостиницы становились гнездом приватных встреч на одну ночь, для других — местом свиданий, для третьих — атрибутом путешествий. Но Робин в них ощущал лишь пустоту, тянущую к нему лапы, и могильный холод похорон Стива. Единственный раз он снимал комнату в отеле, оказавшись в Нью-Йорке, сразу после похорон Стива, а Джейсон Найт, словно случайно, положил ему на прикроватную тумбочку книгу. Названия Робин не помнил, только пару идиотских утверждений о бессмертии души.       — Что, настолько тяжело? — спросил Скай. Они уже добрались от лифта к квартире девятьсот четырнадцать.       Робин понял, что бессмысленно пялился на стену последнюю минуту. Если Скай и говорил с ним, он этого не услышал.       — Нет-нет, задумался.       Скай открыл дверь настежь, гостеприимно пропуская Робина внутрь.       — Это уже второй раз за сегодня!       — Точно, — признал Робин извиняющимся тоном.       Он оглядел квартиру, переступив порог.       Первое, что его поразило, — размер жилья. Он предполагал, что квартирка будет немаленькой, но чтобы настолько! Один коридор чего стоил, в нем без проблем расходились два человека с вытянутыми в стороны руками, даже не зацепив друг друга. Все двери хозяин оставил открытыми, так что из многочисленных окон внутрь струился свет. Робин видел часть спальни с огромной высокой кроватью, кусок кухонного стола, большой холодильник, тихое гудение которого разносилось по комнатам, и большой зал для приема гостей с кожаными диванами и столиком между ними.       Он ступал по полу, сделанному под мрамор, мимо настенных светильников с позолотой.       — Довольно скромно, да? — спросил его Скай.       — Прямо бюджетно.       Подняв голову вверх, Робин ужаснулся модерновой люстре с семью или даже десятью маленькими лампочками. Она нависала сверху, убеждая отступить в сторону. Без вещей квартира казалась пустоватой, как будто покинутой в спешке. «Так, наверное, выглядит и моя комната в глазах окружающих», — подумалось Робину. Но в свой дом он никого не приглашал.       Только Кима.       Робин привел его к себе лишь на третий месяц отношений, и первым делом Ким профессиональным взглядом оценил кровать.       — Заниматься сексом будем у меня, — сказал он, — творцу необходимо свободное пространство и кровать побольше.       — Ты сам настаивал на ночевке, — ответил ему Робин.       — Конечно, я хотел увидеть, как ты живешь. И меня все устраивает! — смягчился Ким.       «Ну да, кому ты врешь», — про себя подумал Робин, а ему — улыбнулся.       — Так, а теперь я хочу показать, почему мой выбор пал именно на эту хибару, — заявил Скай, вернув Робина в настоящее.       Пару раз моргнув, Робин сфокусировал взгляд на застенчивой улыбке собеседника. Скай в приглашающем жесте отставил ладонь и отодвинул штору, закрывающую окно: стоило Робину увидеть панораму, как Ким окончательно вылетел у него из головы.       Наверное, за квартирку просили, как за пентхаус, как раз потому, что вездесущие небоскребы не успели загородить вид на пролив Ист-Ривер.       — Вау.       Скай просиял:       — Всегда мечтал жить высоко, чтобы каждый вечер рассматривать город и… — Он вздохнул. — Не знаю, откуда это у меня. Сколько себя помню, старался подняться повыше, на крышу или на колесо обозрения… взглянуть на город с высоты.       — Впечатляюще, — только и выдавил из себя Робин.       С такого расстояния он разглядел пенящиеся гребни волн, солнечные блики на них. Люди маленькими мошками кружили по побережью. Даже днем пейзаж приковывал к себе взгляд, а вечером и ночью здесь, наверное, творилась настоящая сказка.       Робин поймал себя на желании выйти на балкон, который он заприметил в другой комнате, и постоять на нем в темное время суток.       Но вместо того, чтобы любоваться пейзажем, Робин отвернулся. Он хлопнул Ская по плечу, напомнив ему о коробках и чемодане, которые они не успели перенести.

***

      Случайные встречи, случайные места и время, выбранное без оглядки на рабочее расписание.       Робин надеялся, что так они улизнут от слежки.       Если за ними следили.       Чтобы выяснить, где они встретятся, Робин разворачивал карту и наугад тыкал в нее карандашом. Со временем сложнее: оба свободны в выходные, но своими отлучками привлекали внимание родственников, друзей и других людей в окружении, а в будние дни Робин по десять часов торчал на работе, пока его подельник — девятнадцатилетний студент — проходил стажировку. Но им все же приходилось выкраивать время.       Робин выдумал легенду даже для Ская, чтобы отвертеться от приглашения остаться на маленькое новоселье, где ему выпала честь стать единственным гостем.       Сожаление, охватившее Робина в момент отказа, стало неожиданностью для него самого.       Он держал путь в Митпэкинг, а конкретно — на улицу Генсвоорт, знаменитую своими наркопритонами и проституцией.       Полицейские патрулировали район круглосуточно, но брали только тех, кто вел себя конкретно неадекватно. Брали и отпускали в обмен на денежные поощрения.       Робин, не поднимая головы, дошел до угла Генсвоорт, остановившись под вывеской ночного клуба для хипстеров.       Стараясь выглядеть естественно, он засунул руки в карманы, будто каждый второй вечер проводил здесь и ждал друга. Ну да, как же. Робин фыркнул и тогда заметил человека, ради которого пришел в это захолустное место. Итан, быстро перебирая ногами, шел по темному тротуару мимо ресторанчика для яппи. В конверсах, джинсах (не слишком узких и не широких, чтобы дать ему хоть какую-то характеристику), парке цвета хаки, прикрывающей бедра, и шарфе, закрывающем половину лица.       Дождавшись, пока Итан перейдет дорогу, Робин заговорил первым:       — Привет, чудик. Добрался без происшествий?       — Вы — мое происшествие.       Скривившись, он достал небольшую коробку из куртки и протянул ее Робину.       Тот ненавязчиво оглянулся по сторонам, не наблюдали ли непрошеные свидетели, — к счастью, в их сторону никто не смотрел. Группка подростков справа договаривалась о том, какое пиво купить в ближайшем супермаркете «Алди», а слева от них устроилась парочка в кожаных куртках, увлеченная лишь ртами друг друга.       — Это оно?       — Прах моей бабушки.       — Смешно. — Робин выхватил коробку из протянутой руки.       Итан пожал плечами:       — Так не задавайте глупых вопросов. И вы, ну, не подорвитесь там.       — Кто научил тебя так по-идиотски шутить?       — Дар от рождения.       К девяти вечера к клубу нескончаемой вереницей текли парни с девушками, и молодежный гвалт усиливался с каждой минутой.       — Окей, ты можешь уже идти, — напомнил Робин. — Заплачу как обычно.       Итан промолчал, махнул ему рукой и зашагал через стихийную стоянку перед клубом, разрастающуюся по мере прибытия клиентов. Вот и все. Дело сделано. Снова. Смотря ему вслед, Робин диву давался. Странно все-таки получилось, что наиболее важную в жизни миссию ему помогал реализовывать фрик. Студент-химик, переехавший из уютной Аляски в Нью-Йорк и отказавшийся от всяких контактов с семьей, отцом и братом.       Из досье на Итана Робин узнал, что в двенадцать он пережил аварию, в которой погибла его мать, Кэрри Боннэ. Такси вынесло на встречную полосу — следователи пришли к выводу, что из-за скользкой после дождя дороги и попытки рискованного обгона. Кэрри сидела на переднем сиденье, а Итан позади водителя, только он один и выжил. Тело его матери превратилось в месиво, с которым мальчику пришлось иметь дело до приезда парамедиков и полицейских. Читая эту историю, Робин даже обрадовался, что не видел мертвого Стива или тем более его изуродованное тело.       И ему не удавалось игнорировать то, что Итан, как и он сам, пережил потерю близкого человека в юности. Может быть, поэтому они и пошли по кривой дорожке?        Было в парне что-то необычное. Выглядел он типичнее некуда, отвернешься и тут же забудешь его лицо, но глаза… Зеленые, большие и мудрые. Если бы Робин верил в переселение душ, он бы решил, что в молоденькое тело Итана попал какой-то старый ворчун. Давно Робин не встречал студентов, которым ему становилось физически сложно смотреть в глаза.       Рефлекторно коснувшись коробочки в кармане куртки, Робин пошел обратно.

***

      Скай закончил раскладывать книги, вытер лоб и поднялся на ноги.       Осталось еще два чемодана и коробки. Лениво подойдя к сумке, он вздохнул и дернул за молнию.       После бегства Робина Скай чувствовал себя потерянным.       Новая квартира и факт переезда не казались такими значимыми, наверное, потому, что маленькую победу над авторитаризмом отца он делил с одиночеством. Правда, как раз таки отец с ним уже связался. Сказал, что запланировал празднование на День благодарения и хочет взглянуть на квартирку. Скай ответил, что скинет ему адрес в мессенджер, но не сейчас. Разговор вышел коротким и неловким, что опустило настроение Ская еще ниже. Но разве он так легко сдастся?       Нет уж.       Скай включил торшер, уселся на диван в гостиной и подтащил к себе ящик. Открыл его и взял первый попавшийся лист бумаги. Он развернул клочок и прочитал несколько слов прежде, чем понял: послание было последним, что ему требовалось сегодня.       Спасибо большое, Скай, за все твои старания испортить мою жизнь. Спасибо, что подставил в решающий момент и убежал теперь, как самый последний трус!       Не знаю, что у тебя было на уме, гнусный, наивный лицемер. Неужели ты думал, что я не выкручусь?       Я жалею о каждом дне, каждом часе и каждой минуте, которые я потратил на тебя! Ты должен забыть обо всем, иначе я найду тебя, из-под земли достану, ты же знаешь, и убью. Больше никогда не попадайся мне, забудь мое имя и забудь остальное. А лучше просто убей себя. Говорят, снотворное — самый легкий способ.       Встретимся в аду, не раньше.       С ненавистью, Эйвери.       Скай дочитал записку и вернулся к началу. Он знал ее наизусть, но все равно остановился лишь на третьем разе. Эмоции казались почти такими же свежими, как и пять лет назад. Боль ударила его, как электрический ток. Он швырнул письмо на пол и стал ожесточенно искать другой листок, на котором он составил план разбора вещей. Словно движение не давало ему сосредоточиться на травмирующих воспоминаниях.       Это же несправедливо.       Несправедливо!       Все написанное Эйвери — мнение лишь одной стороны, итог того, что у них отняли шанс поговорить о случившемся. Эйвери так и не узнал, как у Ская разрывалось сердце, когда он собирал вещи… Не узнал, как сильно Скай пожалел о своих словах. Нет. Прекрати. Он не позволит себе расклеиться и расстроиться из-за трагедии, произошедшей столько лет назад. Эйвери и так превратился в живого призрака, преследовавшего его и издевательски ухмылявшегося в ответ на попытки выбросить его из головы.       Хватало всего секунды, на миг потерянной бдительности, чтобы Эйвери появился.       Скай зарылся в коробку, выбрасывая оттуда плюшевую собаку, блокноты, шампунь, лосьон для бритья… Наконец-то! Он достал бумажку: первым делом надо разложить костюмы.       Одежду Скай положил в синий чемодан.       Как-то Эйвери ему сказал, что в заботе об одежде Скай переходит границы. Плюнув на воспоминание, Скай принялся развешивать костюмы в новый гигантский шкаф. На расстоянии около восьми сантиметров друг от друга. Скай разложил рубашки по цветам, повесил штаны на вешалки за отвороты, чтобы не образовались заломы, а потом его снова накрыли эмоции, и он, все бросив, вернулся к холодильнику.       Кухня оказалась просторной, в приятных желто-сиреневых тонах. Скай с ходу насчитал одиннадцать ящичков, которые он никогда не заполнит приправами и продуктами.       Он открыл морозильную камеру и достал ванильное мороженое.       — Проблема всего на килограмм мороженого, м-м-м, — фыркнул он и вывалил себе в чашку треть упаковки.       Но этого Скаю показалось недостаточно. Он вспомнил о бутылке виски, о которой ему говорил арендодатель. И поплелся к ящичкам. Вот оно. Бутылка алкоголя в ладони ощущалась непривычно. Скай засомневался, стоит ли прибегать к лечению градусами. Он не часто пил и не догадывался, чем лечить похмелье, но учитывая, что придется провести вечер в одиночестве, Скай решился.       Он поставил стакан для виски, бросил в него два кубика льда из морозилки и плеснул янтарного напитка.       Стоя около окна, он залюбовался оттенком спиртного. Подумать только, как красиво выглядела окаменевшая смола хвойных деревьев. Янтарь. Да и ценна она лишь из-за возраста, как и напиток, который он собирался пить. Скай не разбирался в том, сколько должен выдерживаться виски, полагался на его стоимость. Он включил музыкальный центр в гостиной и улегся на диван, положив ноги на подлокотник.       — Ну что, с новосельем меня! — Сделав глоток прохладного виски, Скай попытался ощутить все оттенки его вкуса, но почувствовал только жжение.       Мороженое так и осталось нетронутым.       — Я жалкий. Моя жизнь жалкая. Сижу здесь в своей квартире один и разговариваю сам с собой! — воскликнул он.       Немного пошатываясь, он встал в центр комнаты, медленно покачиваясь в такт The Birthday Massacre. Увидев, что стакан пуст, он импульсивно наполнил его еще раз. К концу пятой песни он уже ощутимо опьянел и почувствовал желание подпевать.       — Ты прячешься за идеальной жизнью, за картинкой, я слышу, как ты нашептываешь оправдания…       И тут в его дверь кто-то постучал.       Стук оказался настолько внезапным, что Скай выронил из рук стакан, тот упал, но не разбился, выплеснув виски на низ его брюк.       Ская прошиб холодный пот. Кто заявился так поздно? Разве что отец. Но кто дал ему адрес? Ответ очевиден: лишь один человек знал адрес — Робин. Неужели доброжелательность Робина имела вынужденный характер? Отец проделывал подобный маневр раньше, он просил или шантажировал людей, вынуждая становиться другом Ская, чтобы так выведывать информацию.       — Это так гадко, — сказал сам себе Скай.       Дотянувшись до стакана, он поставил его на стол и поплелся в направлении двери. Что скажет отец, увидев его таким? Скай рассмеялся, держась за косяк двери. С чего его теперь должна волновать реакция отца? Хватит слепой зависимости.       Он убрал цепочку, щелкнул замком и уставился на неожиданного гостя.       — Робин?       — Похоже на то. Ты что, пьян?       — Нет, — оскорбленно ответил Скай. — Нет, нет, нет, нет…       Он отошел в сторону, пропуская Робина. Тот остановился напротив, подцепил подбородок Ская указательным пальцем, притянув его лицо к своему, и…       — От тебя несет спиртным.       Скай возвел глаза к потолку, потянулся закрыть дверь, а когда оглянулся, Робин усаживался на его диван.       Несмотря на то, что Скай внутренне ликовал от радости, он демонстративно недружелюбно скрестил руки на груди.       — Чему обязан?       Вскинув взгляд, Робин неопределенно дернул плечами, тогда Скай плюхнулся рядом, укладывая голые лодыжки ему на колени.       В трезвом виде он бы не сотворил ничего подобного, но в крови резвились градусы, и накатывала прекрасная уверенность в себе, чувство безнаказанности и неудержимое желание творить глупости.       — Хотел поддержать компанию, но-о… ты и сам отлично справляешься, — обронил Робин.       Скай видел, как его взгляд медленно переходил от бутылки виски к стакану, но мысли застыли на том, как он пятками чувствовал бедро Робина. Неужели все, что им требовалось, — алкоголь, чтобы Скай предпринял решительные действия?       Руки Робин раскинул по спинке дивана и, склонив голову, повернулся лицом к Скаю. Тем временем проигрыватель добрался до песни Amaranthe — «365».       — Робин, — позвал его Скай.       — Что?       — Ро-бин. Робин, — рассмеялся он. — Мне так нравится твое имя. Робин Баррет. Узнав твое имя, я…       — Давно мне не говорили настолько странные вещи.       — …я обрадовался. Мне захотелось познакомиться с тобой, — закончил Скай.       Между ними возник волнующий момент, зрительный контакт, который продолжался и продолжался. А потом он разрушился несвоевременным звонком. В воскресенье вечером! Скай протестующе замычал, подумав, что Робина заберут у него на работу или еще куда-то. Но, взглянув на экран, Робин удивился и сообщил Скаю, что звонит Джина.       Скай не отреагировал, его восхищало мелодичное звучание имени Робина. Если бы он жил в Европе в, скажем, семнадцатом веке, стал бы каким-нибудь королем. Робином Первым, например. И расхаживал бы по дворцу в шелковых одеяниях…       — Я у Ская.       — Пусть тогда и он идет с тобой, — донесся до Ская голос Джины. — Майку я уже позвонила. Собираемся через полчаса.       Скай встрепенулся.       — Я за! Скажи ей, что я за! — он поднял руку, будто голосуя.       Робин шикнул, ладонью столкнул ноги Ская со своих коленей и поднялся. Попытался спрятаться в ближайшей запирающейся комнате.       Скай улегся обратно на диван. Несложно догадаться, что Робин скажет Джине. Упомянет, что он, Скай, якобы пьян… Его всерьез раздражало, что Робин иногда вел себя как воспитатель бойскаутов.       Вернувшийся Робин застал Ская предающимся пессимистическим размышлениям.       — Ну что, мы едем? — с вызовом поинтересовался тот.       — Едем.       — Серьезно?       Скай тут же вскочил на ноги и огляделся. Что взять с собой? Ключи? Мобильник? Деньги? Метнувшись в сторону коридора, он задел коробку с посудой, и она снова звякнула. Они с Робином встретились взглядами и одновременно рассмеялись.       — Многострадальная коробка, — отметил Робин.       — Я такими темпами без посуды останусь, — Скай захихикал громче прежнего.

***

      Тащась со Скаем вниз, Робин сомневался, что принял правильное решение.       Но Джина предложила, так что он уступил. Ей и так в последнее время приходилось несладко. Она вместе с дочкой переехала в отель, ее дом осаждали репортеры, и конца и края проблемам не предвиделось. Чтобы выбраться в клуб, Джина наняла няню для Мелиссы.       Плюс ко всему ее муж, Тодд, предсказуемо подал на развод, состроив невинно оскорбленного и потрясенного.       Она позвонила Робину вчера среди ночи как раз в момент, когда он, взмокший, со спутанным сознанием, пытался прийти в себя после очередного кошмара с участием мертвого Стива. Поприветствовав Джину, Робин потер глаза, чтобы видение отступило. Он услышал сдерживаемые рыдания. Днем раньше Робин и Джи сошлись на том, что развод неизбежен, и он даже попытался морально подготовить Джину, однако видимых успехов не добился — разве самому Робину уж так легко дался разрыв с Кимом?       Ночью он посоветовал Джине поговорить с Майком, оказавшимся, если упрощая, в такой же ситуации, но Джина наотрез отказалась и почему-то снова зарыдала.       — С ним точно обсуждать не буду, — сказала она.       — А как насчет психолога?       — Я сейчас отключусь.       Услышав это, Робин принял на себя весь удар и попробовал успокоить Джину самостоятельно.       Звонок, заставший Робина и Ская в его квартире, стал первой весточкой от Джины за день, и ее бодрый голос приятно удивил Робина.       Он решил, что поможет ей отвлечься от ситуации с Тоддом и Невидимкой.       Спустившись на стоянку, Робин заметил внедорожник Майка. Он попытался придумать оправдание для друзей, почему они кутили в воскресный вечер у Ская. Сказать, что праздновали новоселье?       — Привет!       — Привет, Скай, Робин, рада вас видеть! — поздоровалась с ними Джина.       Майк махнул в знак приветствия, продолжая гордо восседать за рулем.       Робину со Скаем пришлось размещаться на заднем сиденье. И у Ская, который был изрядно навеселе, возникли с этим проблемы: он промахнулся мимо ступеньки. Робин придержал его за спину, дабы тот не стукнулся о дверцу, а в салоне Скай буквально свалился на сиденье. Когда Робин сам залез в авто, Майк уже злобно сопел.       Для Робина с Джиной предвзятое отношение Майка к Скаю секретом не было.       — Так куда едем, команда? — спросил Скай.       — Надо выбрать что-то фешенебельное и дорогое, — отозвалась Джина.       — За это не переживайте!       Скай достал из кармана стопку купюр и по-киношному начал разбрасываться ими. Одна банкнота застряла у Майка в волосах, Джина залилась смехом.       Смотря на них, Робин снисходительно улыбался, так до конца и не определившись: он поехал ради Ская или ради себя. Конечно, давая добро на выход Ская из квартиры в пьяном состоянии, Робин брал на себя ответственность за его благополучное возвращение. Но и он сам нуждался в разрядке. Напряжение последних дней сковало его по рукам и ногам, Робин даже еще не отошел от встречи с Итаном.       — И много у тебя денег для эффектного разбрасывания? — поинтересовался Майк.       Джина опередила Ская с ответом:       — Никогда не говори, сколько у тебя с собой наличных. Эми Данн* на этом погорела!       Майк свернул с Адельфи-стрит и поехал по Миртл-стрит. Одной рукой он вставил флешку в гнездо и выбрал на панели первую попавшуюся песню.       — Я знаю ее! — отреагировал Робин.       — Ты все на свете песни знаешь?       — Только хорошие, — щелкнув пальцами, он запел: — «В своей голове я прокручиваю картинки, такого мира, в котором все страдания мертвы…»       Они припарковались у ночного клуба «Адель», Майк втиснул внедорожник на свободное парковочное место, впритык к «форду».       — Ты в курсе, что тут выйти нереально? — пожаловалась Джина.       Она приоткрыла дверь на тридцать градусов, легонько стукнув соседнее авто.       — Выйдешь через мою сторону.       «Адель» оказался двухэтажным зданием с неоновой вывеской на всю длину постройки. Из приоткрытых дверей до них доносились басы играющей внутри музыки. Робин выбрался из машины вслед за Майком и, пока тот помогал Джине перелезть с пассажирского сиденья на водительское, придержал дверцу для Ская.       Тот с горящими глазами уставился на «Адель», как ребенок в парке аттракционов.       — Давайте быстрее, а то все места займут!       — Стоять, пойдем вместе, — Робин ухватил Ская за локоть.       На входе Скай широким жестом заплатил за каждого, а Майк прошептал Робину на ухо довольное: «А это даже неплохо, что мы здесь тратим деньги Джейсона, он-то нам за столько лет мозг вынес неслабо». Зайдя в зал, Робин мгновенно перенесся в легкомысленный мир ночной жизни, молодой бурлящей крови. Пока посетители танцевали под быструю мелодию, они шли друг за другом змейкой, громко разговаривая. Скай — прихватив Робина за плечо пальцами.       Джина и Майк устроились за барной стойкой по обе стороны от Робина на высоких стульях, в унисон принявшись заказывать выпивку.       — Стоп, а где Скай? — спохватился Робин.       — Вон он, танцует. Кажется, это ему нравится больше, чем пить, — Майк кивнул вправо.       Робин вгляделся и согласно промычал — Скай обосновался на танцполе. Повернувшись, он обнаружил перед собой стакан с «Кровавой Мэри».       — Так что, ты уже заделался наставником Ская? — с вызовом произнес Майк.       В его руках Робин заметил шот с водкой. Он бы и сам от нее не отказался, но Джина сделала выбор за себя и за него тоже. Услышав о Скае, она подвинулась ближе с другой стороны. Робин почувствовал себя в моральных и физических тисках.       — Дружеское одолжение.       — Или ты уже принялся развращать парня? — подхватила Джина.       Робин с мучительным стоном выдохнул, скрывая румянец.       — Обязательно искать в каждом моем решении тайный смысл и второе дно?       — Но они там есть, — заявил Майк.       — Ладно, тогда я вам их озвучу, — решился Робин, готовясь вытащить туз из рукава и уйти от скользкой темы. — Я помогаю Скаю по просьбе его отца.       — Он попросил перенести его вещи?       — Нет, он попросил присмотреть за ним, подружиться… Стать эдаким старшим братом.       — Зачем?       — Откуда мне знать?       — Он думает, что Скаю нужен кто-то, кто поможет ему адаптироваться к новым условиям, — рассудительно заявила Джина, отпивая «Кровавую Мэри». — Это логично — почувствовав поддержку, Скай станет увереннее.       — Если честно, я так и вовсе не думаю, что ему нужна эта работа… — признался Робин.       В теории наследник, шедший по стопам преуспевшего отца, выглядел логично, но только не будь наследник… Скаем. «Куда ему ядерная физика и офис РАЯП?» — размышлял Робин. Такому романтичному, капризному, эмоциональному человеку.       Мелодия в зале стихла, Робин задним числом понял, что музыка не мешала беседовать у бара. Майк и Джина рассеянно смотрели перед собой, попивая свой алкоголь.       И тогда Робин решился заговорить о появившейся идее и Киме.       — Послушай, Джи, на днях мне писал Ким…       — О нет, — она не дала договорить. — Нет и нет, Робин… Хватит и двух разбитых сердец на нас троих, верно, Майк? — Перегнувшись через Робина и громко чокнувшись с Майком стаканами, Джина лихо влила в себя остатки коктейля.       — Не то чтобы мне было комфортно говорить про эти гейские штучки…       Робин остановил Майка на полуслове:       — Успокойтесь, пожалуйста, меня с Кимом давно ничего не связывает.       — Очень давно, действительно. Со времен динозавров? А эсэмэска к чему?— полюбопытствовала Джина. — Поудалял его со всех мессенджеров, да?       — Я не удалял, я просто… За ненадобностью.       — Ну-ну. И что эсэмэс?       — Пытаюсь объяснить, да все никак не прорвусь сквозь гомофобию и ненависть к Киму… И кто сказал, что он разбил мне сердце? Вздор!       — Говори.       Робин открыл рот, но Джина, порядком пьяная, заметила барменшу и начала яростно жестикулировать, заказывая им добавку.       — Итак. — Она повернулась и поставила перед Робином второй бокал с «Кровавой Мэри». Он успел сделать лишь глоток из первого и заподозрил, что попробовать водку ему не придется. — Что там с Кимом? Мне даже интересно, самую малость.       — Я почти уверен, что он хочет с тобой встретиться, — начал Робин без обиняков.       — Боже, зачем?       — Чтобы взять интервью.       Их взгляды на мгновение встретились, и Робин почувствовал, что Джина, как и он сам, вспомнила их полуночный разговор.       Она тогда сказала, что в отеле чувствует себя жутко дискомфортно и ненавидит прессу за то, что сделали ее дом непригодным для жизни, но задумывается о том, чтобы рассказать СМИ свою историю. Молчать жертве невыгодно, молчание сочтут за признание своей вины. Давая Джине время, Робин обернулся, ища Ская.       — Я дам интервью Киму лишь в том случае, если он останется последним репортером на земле!       — Знал, что ты так скажешь. — Робин вернулся к стойке. — Но я уверен, Ким многое сделает за эксклюзив и возможность поговорить.       — Хочешь опять затащить его в койку, так и скажи.       — Джи, я же о деле.       — К чему ты клонишь? — вклинился Майк.       — Ты точно решила уходить из МАГАТЭ? Если так, то хочешь ли ты громко хлопнуть дверью? Я могу договориться с ним, дать тебе возможность рассказать правду — о том, как правительство сделало из тебя козла отпущения, как сломало твою жизнь, ведь информация просочилась в СМИ. Она всегда просачивается. Интервью будет на твоих условиях, — выпалил Робин на одном дыхании.       Джина задумалась, сжав плотно губы и нахмурив брови.       — Стоп, ты хочешь, чтобы Джина напоследок полила грязью всех нас?       — При чем здесь ты, Майк? Робин говорит о другом.       — О каком другом? Мы там работаем, Джина. Если общественность после твоего интервью всполошится, то под удар попадем все мы.       — Что-то я не заметила, чтобы ты сильно переживал, когда под удар попала я! — мгновенно вспыхнула Джина. Робин откинулся назад, чтобы эти двое посмотрели друг другу в глаза. — Ты уже забыл, к чему это привело, да? О, ведь это так легко забыть, что я теперь брошенка, одинокая мать, шлюха с клеймом террористки.       Майк миролюбиво выставил ладони вперед, но Джина ударила по его руке:       — Ты переживаешь о репутации долбаного РАЯП после того, что со мной произошло?       — Я ни при чем, ты сама изменила мужу!       — Ах вот как ты заговорил, — Джина замахнулась сумочкой, и Робин поверил на секунду, что она нападет на Майка. Но бежевый клатч стукнулся о стойку, Джина принялась ожесточенно вытаскивать из кармана доллары за спиртное.       Она поднялась на ноги, швырнула деньги в сторону Майка.       — Джи, Джи, полегче, ладно? Я к тому, что ты должна подождать. Все образуется, это не навсегда…       — Робин, — она проигнорировала миротворческие потуги Майка, — как можно скорее свяжись с Кимом и скажи, что я согласна на интервью. Буду с нетерпением ждать твоего звонка, в любое время суток, — саркастично раскланялась она.       Робин оглянулся вслед Джине, утонувшей в потоке двигающихся тел, и перевел взгляд на Ская.       Он, разумеется, спросит, но Робин ограничится отмазкой, не станет пересказывать их ссору. Тем более он сам до конца не понял, почему Джина и Майк, которые неплохо, если учесть разность их характеров, ладили, внезапно собачились не переставая несколько дней подряд. Майк рядом с ним тяжко вздохнул.       — Иди и успокой ее, — сказал Робин.       Когда тот с понурым видом поплелся к выходу, Робин решительно подозвал к себе барменшу:       — Водку, пожалуйста, и быстро.

***

      Ская переполняла энергия.       Эмоции в его голове перетекали одна в другую и смешивались во взрывной коктейль. Свобода. Вот она!       Когда он так клево отрывался? Почему раньше не отправился в клуб? Кажется, на третьей песне Скай почувствовал, что немного запыхался, и развернулся в поисках друзей. Чего они там расселись, пусть идут танцевать! Между взмывающими вверх руками и двигающимися головами он рассмотрел черную куртку Робина, но два высоких стула по обе стороны от него пустовали. Куда же подевались Джина и Майк?       Скай остановился, прекратив танцевать, и девчонка рядом тут же ткнула его локтем. Тела напирали на него: или танцуй, или уйди. Громко извиняясь, Скай направился к Робину, игнорируя участившееся сердцебиение. Джина и Майк могли банально пойти к машине или еще куда-то, их отсутствие вовсе не значило, что Скаю удастся побыть с Робином наедине хотя бы полчаса. Но сейчас-то их не было рядом.       Скай с разгону хлопнулся на стул справа от Робина и пододвинул к себе стакан с малиновым коктейлем.       Обернувшись на шум, Робин предсказуемо улыбнулся. Ох, как Скаю это нравилось! Он мечтал о том, чтобы прижаться ко рту Робина своим и наконец ощутить его губы.       — Скай, — констатировал Робин. — Ты уверен, что тебе это нужно? — он кивнул в сторону стакана.       — Почему нет? А где Джина и Майк?       — У Мелиссы поднялась температура, незначительно, но Джина решила удостовериться, что все не станет хуже.       — Понятно.       Скай поудобнее уселся у стойки, задев своим коленом ногу Робина. Он инстинктивно отстранился, а затем с мысленным «что же ты делаешь, идиот?!» вернул ее в исходное положение.       Открыться Робину полностью Скай пока боялся, потому руководствовался тактикой «бери что дают». Робин не отталкивал его, позволяя не всегда однозначно устроиться рядом. И он одинок. Даже без любовницы или любовника. Это вдохновляло Ская на беспрецедентно смелые для него поступки: он подвинулся еще ближе, прижавшись.       — Ты меня сейчас со стула столкнешь, что такое? — со смехом произнес Робин. Он взял Ская за плечо, заглянул в глаза. — Ты в порядке? Если хочешь домой или что угодно…       — Но мы же только приехали!       Робин согласно закивал. Так до конца и не поборов стеснение, Скай заговорил:       — Ты знаешь, я целый век не был в ночном клубе!       — Как так? — восхитился Робин, отставив пустой стакан. — Кажется, ты тот еще любитель потанцевать.       — Но я не мог пойти в клуб сам!       — Погоди, ты же вырос в Нью-Йорке, у тебя должны были здесь друзья остаться.       Скай горько рассмеялся.       Хороша концепция! «Друзья должны…» При слове «друг» ему на ум приходил лишь один человек, тот самый, который пожелал гореть в аду в последнем послании. Дружба с привкусом адского огонька. Но рассказывать кому-то об Эйвери Скай не решался. Наверное, прошло слишком мало времени, чтобы говорить о нем без ощущения, что у тебя из груди вырывают сердце. Эйвери стал его величайшим упущенным в жизни шансом, так что стоило произнести его имя — грусть тут как тут.       — Я учился в пансионе в окрестностях Нью-Йорка, — сдержанно произнес Скай. — Так что фактически мало времени проводил в городе.       — А в том пансионе завел друзей?       Скай застыл. Вот, наконец, Робин интересовался им, и повезло же ему, что тема выбрана столь неудачно.       С Эйвери Скай творил ужасные подростковые вещи, смеялся, как никогда прежде, путешествовал и был счастливым. Но Эйвери его ненавидел. Имел ли Скай право вспоминать их прошлое с чувством ностальгии и теплотой?       Поднеся ко рту нагревшийся от тепла его рук стакан с коктейлем, Скай сделал глоток на пробу.       — Господи, какая гадость, томатный сок? — Выплюнув все обратно в стакан, Скай отставил его подальше.       Робин откровенно расхохотался:       — Привереда, виски ему подавай.       — Нет, виски я уже сегодня пробовал. А ты что пьешь?       — Водку, Скай.       — И я хочу!       Робин заказал ему шот.       Выпив, Скай продолжил болтать о том, что в голову приходило. Старался держаться от темы Нокс и своей юности подальше.       Он рассказывал Робину о любимой музыке, страхе темноты, даже о своей матери обмолвился несколькими словами. Хотя то время казалось для Ская черной дырой, пучком боли, в сторону которого даже смотреть не следовало. Он так сильно корил себя за то, что не успел сделать вместе с мамой, так злился на нее за то, что она не обратила внимание на боли, слабость, похудение… А как он ненавидел Вселенную за то, что выбрала именно ее, его маму, и наградила ее раком.       Скай знал, что, если будет думать об этом достаточно долго, сойдет с ума от горя.       — Она работала в галерее, очень любила живопись. И разбиралась в ней, понимаешь?       — Я сочувствую тебе.       Смотря на стенку позади бара, Скай щурил глаза и старался найти в приспособлениях для коктейлей что-то интересное, чтобы не поддаться сантиментам. Не разрыдаться, как ребенок. И тут они начали расплываться и двоиться. Водка стукнула ему в голову, по рукам и ногам разлилась мягкость, и Скай незаметно для самого себя съехал на плечо Робина. Он махнул перед собой рукой, но странная дымка никуда не делась.       Зашевелившись, Робин взял его за предплечье.       — Вот об этом я и говорил. Ты же нечасто пьешь?       Скай умиротворенно помотал головой.       — Хорошо, мы вызовем такси и доставим тебя домой, окей? А теперь давай… — Робин расплатился за всех и подхватил Ская за бок.       Его теплая рука взбодрила. Стараясь делать вид, что все окей, Скай наслаждался моментом. Они вместе шагали через танцпол, и близость Робина убаюкивала и возбуждала одновременно. В голову упорно лезли многочисленные «а что, если…»: а что, если бы они сейчас зашли в подворотню и поцеловались…       Тепло внизу живота вынудило Ская задышать медленнее.       В метре показались входные двери, и Робин пошел вперед, продолжая крепко держать Ская.       Прохладный воздух освежил его, но процесс поиска такси все равно прошел мимо. Скай жался к Робину, притворяясь, будто едва стоит на ногах, пользуясь возможностью оставаться настолько близко. Пару раз Робин даже притискивал его к своему телу, да так, что становилось не по себе. В сексуальном смысле не по себе.       А потом они уселись в такси, и Скай вспомнил о «хонде».       — А почему ты не за рулем?       — Скай, я же пил. Пьяным и за руль?       Скай промолчал, его мозг отказывался сводить факты. Он знал, что едет домой с Робином из клуба, где веселился вместе с Майком и Джиной… Он почти помнил разговор с Робином, но уже не мог поручиться, что не сболтнул лишнего об Эйвери. А «хонда» ведь была еще утром, когда они перевозили вещи.       Его память проваливалась.       Одним словом, Скай сильно напился.       — Любитель железячек, — хохотнул он.       — Прошу прощения?       — Ну, машины. Железячки. Ты их любишь.       Откинувшись на спинку сиденья, Скай упал в блаженную дрему (кажется, ему снилось неприличное). А проснулся оттого, что кто-то лез ему в штаны. Скай встрепенулся, отстранился от расплывчатого темного пятна и махнул рукой перед собой. Конечно, никто его не лапал, чужая рука пыталась проникнуть ему в карман джинсов.       — Скай, я не могу найти твои ключи от квартиры.       — М-м-м?       — Ключи от квартиры, — четко повторил Робин.       Скай поморгал и распознал свою тайную любовь, нависающую сверху.       Они находились вроде бы в том самом такси, а за окном виднелось его новое пристанище.       Скай опустил глаза, заметив, что Робин упирался в сиденье, обыскивая его. Колено Робина находилось точно между ног Ская, и поза казалась немного пикантной. Но, конечно, Робин думал о сраных ключах, кому они сдались…       Ключи от квартиры. Ах, ясно. Лицо Ская просветлело, когда он схватил за хвост мысль о том, куда он их положил.       — Ключей нет в штанах. — Он легонько толкнул Робина, стараясь нашарить внутренний карман куртки. Расстегнул его, обследовал пальцами и нахмурился. — И здесь тоже нет.       — Ты потерял ключи?       — Нет!       Робин уселся рядом.       — И где же они?       Скай молча рылся в карманах, вспоминая, когда видел ключи в последний раз. Он вышел из дома вместе с Робином и засунул их куда-то. Куда?       Может, он мимо кармана промахнулся? Боже, да плевать он хотел на связку тогда, его затопило предвкушение вечеринки. Пока он занимался поисками, Робин перекинулся несколькими словами с таксистом, и Скай услышал, продиктовал адрес.       — Ключей нет.       — Ладно, — миролюбиво ответил Робин. — Какие у нас есть варианты?       — Буду ночевать здесь на лавочке.       — Не драматизируй, поедем ко мне. Диван вас устроит, мистер?       Уже снова засыпая, Скай улыбнулся и ответил:       — Да.