Страна подставных

      Робин открыл двери гаража в полседьмого.       Проснувшись, он представил Ская в полнейшем замешательстве в гараже и поспешил на помощь. Подумал, что выпитое спиртное подкосит его память.       Подойдя ближе, Робин обнаружил Ская сладко спящим на его диване. Тот лежал на животе, обняв выданную ему вчера подушку, и пускал слюнки на нее, как ребенок. Робин остановился, рассматривая черты его лица, и, дойдя до губ, ощутил, как что-то сжалось в груди. Где-то между их ненавязчивыми разговорами и автомобильными поездками Робин перестал считать Ская «младшим братом». Черт. Он судорожно вздохнул, оглянувшись по сторонам, будто кто-то прочитал его мысли. Вот бы сейчас сбежать, спрятаться на какое-то время и не видеть… Но нет. Что за ребячество?       Робину предстояло разбудить гостя, проследить, чтобы он благополучно добрался до квартиры, еще и отвезти малышку Луи к врачу из-за сыпи на коже, как просила мать.       Поставив кофе на край столика, заваленного инструментами, Робин в задумчивости потер ладонью шею. Подумаешь, чувства. Для него симпатия к мужчине далеко не всегда перерастала в ухаживания. Робин считал себя осторожным в отношениях — по крайней мере, таким он попал в НЙ, потеряв раскрепощенность по дороге.       Память отчетливо хранила желание не подвести маму после трагедии в Грейспойнте. Это все, к чему он стремился: доказать Эшли, что сын, едва закончивший школу, станет для нее опорой. Молод? Ну и что? Робин видел, как мама разваливалась на куски, и стремился позаботиться обо всем, о чем ей не хватало сил болеть душой.       Он мягко потрепал Ская за плечо, и тот сразу проснулся. Приоткрыл глаза. И уставился в колени Робина потерянным взглядом. Наверное, вспоминал, почему очнулся в запыленном, захламленном гараже вместо привычной кровати из красного дерева под балдахином. Или где он там спал. Сжалившись, Робин опустился на корточки.       — Привет алкоголикам.       Скай застонал:       — Ты еще и издеваешься.       Он приподнялся на локте, взялся за живот. Робин понимал, что после виски с водкой Скай на себе прочувствует все прелести похмелья, но, как говорил его отец, похмелье — лучшая профилактика алкоголизма, так проще научиться соблюдать норму.       — Какое гостеприимство! Еще вчера хотел сказать, но уснул… — начал Скай, вставая на ноги. — Запихнуть меня в гараж…       — Извини, но я сразу предупредил, что будет диван.       — Я думал, это будет диван в доме.       — Ничто не мешало тебе уточнить. Хотя альтернативой была лавочка на улице, я напомню. — Робин с усмешкой подал Скаю чашку горячего кофе, чтобы она подняла ему настроение. — Как ты себя чувствуешь?       — Очень, очень плохо, спасибо, — Скай преувеличенно бодро закивал.       — Не надо было столько пить.       — А ты, я вижу, не только гостеприимный, но и сочувствующий хозяин.       Робин взглянул на дующегося Ская, на то, как он держит чашку кончиками пальцев, почти незаметно вдыхая кофейный аромат. И рассмеялся. Ох, знал бы Скай, что дело вовсе не в комфорте или нежелании пускать его в свою кровать. Робин без проблем провел бы ночь на диване в гараже, тем более ему уже приходилось спать здесь раньше. Бывало, он возился с «хондой» допоздна, часовая стрелка незаметно переваливала за три, и он устраивался на диване, чтобы забыться сном оставшееся до будильника время. Что говорить, если один раз он под машиной и уснул.       Нет, дело в другом.       Робина бросало в крупную дрожь от мысли, что Скай останется в его комнате один, начнет рассматривать его личное пространство, делать выводы, угадывать.       — Так, давай мы…       Его прервал скрип открывающейся двери гаража.       Внутрь заглянула Эшли, позвала Робина, но так и не закончила предложение. Увидела Ская.       «Черт», — выругался мысленно Робин.       Он представил себя и Ская в глазах Эшли. Особенно Ская, расхристанного и помятого. Его рубашка притягивала взгляд расстегнутыми пуговицами, а ее полы выпростались из-за пояса джинсов. Будто бы руки Робина касались тела под ней. «Что за чертовщина лезет мне в голову?» — спросил он сам себя, скривившись пошлым мыслишкам.       Робин не подскочил навстречу матери, словно та застала его действительно за чем-то неприличным. Он подождал, пока Эшли подойдет, и представил их друг другу:       — Эшли, это Скай, мой коллега. Скай, это Эшли.       — Мама Робина, — добавила Эшли, бросив на сына выразительный взгляд.       Первой подав руку Скаю, другой она поправила прическу.       На ее лице Робин рассмотрел хорошо замаскированное под доброжелательность выражение обеспокоенности. Эшли растерялась, увидев у него в гостях парня впервые за долгое время. Впервые с тех пор, как они разошлись с Кимом, если точнее. Но судя по всему, Скай ей скорее понравился, чем нет (особенно если учесть, при каких обстоятельствах она его встретила).       — Миссис Баррет, так приятно с вами познакомиться, — тем временем произнес Скай.       — Это взаимно, друзья Робина всегда дорогие гости в нашем доме.       Робин замялся, его взгляд блуждал по гаражу и наткнулся на светящийся дисплей телефона на диване. Кто звонил Скаю так рано, если не отец? Робин вздохнул. Джейсон Найт, стремящийся все контролировать, должно быть, обыскался сына с ночи.       — Ну все, хватит церемоний, — Робин ловко втерся между ними, — Скаю нужно привести себя в порядок, а ты пока собери Луи к врачу, окей? Мы же торопимся, да? — Он мимоходом коснулся руки матери и вместе с ней пошел к выходу из гаража.       Оказавшись за дверью, Эшли остановилась.       — Это было невежливо, Робин.       — Ты ведь сама говорила, что у нас нет времени!       — Это твой новый…       — Нет!       — Но, Робин, не кажется ли он тебе… слишком юным?       — Слишком юным, чтобы спать на моем диване? Так, все. Луи. Ждет, — прошипел он и захлопнул за ней дверь.       Робин и сам до конца не понял причин вспышки раздражения, даже если Эшли подумала, что они спали вместе, в этом не было ничего ужасного. Раньше его не смущали и не напрягали подобные беседы. Наверное, раньше он не испытывал таких смешанных чувств к человеку и быстрее в них разбирался.       Повернувшись к Скаю, Робин улыбнулся.       — Ты очень похож на свою маму, — сообщил тот.       — Гены неумолимая штука.       Где-то в глубинах дивана снова напомнил о себе телефон.       — Это, наверное, твой отец беспокоится. Возьмешь трубку? — Робин присел на край, протянув телефон дисплеем вверх. Ради себя самого он должен проявить ответственность. — Да, он.       Но Скай выхватил смартфон раньше, чем Робин хоть что-то предпринял. Он будто испугался, спрятал мобильник в карман, нервно улыбнулся.       Робин так и не понял, что сделал не так.       — Ты чего?       — Ничего, — быстро ответил Скай.       — Не похоже на «ничего».       Скай сел рядом, сцепив руки в замок на коленях.       — Если ты не хочешь говорить с Джейсоном, то могу позвонить я, — отметил Робин, миролюбиво показав ему свой мобильник. — Я прикрою тебя, если так будет удобнее, скажу, что ты остался у меня на ночь. Допустим, работали над аналитикой.       — Нет-нет, ни в коем случае, не нужно. — Глаза Ская стали еще больше.       Робин хлопнул ладонями по коленям.       — Так, знаешь, это все выглядит странно, ты должен объясниться, — искусственно обеспокоенным тоном произнес он. — Почему ты не хочешь звонить, не хочешь, чтобы звонил я, и на звонок тоже не отвечаешь?.. Что у вас там случилось за один день?       — С чего это тебя-то интересует?       — Я позвоню твоему отцу и скажу правду.       — Робин, нет, — взмолился Скай.       — Тогда я слушаю. Ты ведь озвучишь мне причину не делать этого.       Скай поднял голову к потолку и просидел так секунд пять. Внутри у него словно шла ожесточенная борьба: говорить или не говорить. Скрестив руки на груди, Робин молча ждал, пока тот созреет. Он не верил, что Скай сейчас раскроет ему некую опасную тайну. Скорее всего, подростковую чушь, с которой все еще не попрощался.       — Если ты позвонишь отцу и скажешь, что я у тебя ночевал, он не так это поймет, — наконец решился Скай.       — А как он это поймет?       Он опять медлил, а в голове у Робина уже созревала догадка. Но что, если он ошибся? Может быть, Скай вовсе и не смотрел на него по-особенному, не вздрагивал, когда они оказывались слишком близко? Не касался его больше нужного?       Одним озвученным предположением Робин разрушил бы стену умолчаний.       — С парнями мне приходится общаться определенным образом, чтобы не вызвать подозрений. Ты понимаешь, о чем речь?       Вот. Оно. Что.       Скай склонился еще ниже, едва не уткнулся лицом в колени. Робин почти решился взять его за подбородок и поднять скорбную голову. Парень находился в ужасном состоянии! Друзей у него не оказалось, как Робин успел выяснить вчера, оставался лишь отец, который вел себя как тиран — даже если он и не промывал Скаю мозги на предмет его ненормальности, так запрещал встречаться с парнями в свое удовольствие.       Робин вздохнул, вспомнив, с какими стремными типами он сталкивался… Если Скай не познал дерьма в процессе поиска партнера, ему повезло! И все же, все же, все же!       Скай признался ему, эти слова так просто не даются. Сам Робин лишь однажды объяснял особенности своей сексуальной жизни лицом к лицу. Джина узнала, увидев у него в телефоне окно приложения для гей-знакомств, например, а Майк подслушал разговор с мужчиной. Но и одного признания в жизни Робина хватило, чтобы ощутить, в какой серьезный момент бытия Ская его занесло.       — Твой отец не хочет, чтобы ты тесно общался с парнями? — Скай почти незаметно кивнул. — Ты гей?       — Это что-то изменит между нами? — ответил вопросом на вопрос Скай.       И Робин едва не выпалил: «Да, и еще как!» — потому что ему, черт возьми, становилось не по себе от всего, что происходило.       Он ведь так и не разобрался, кем для себя считал Ская, кем бы он его посчитал, не будь между ними ограничений. Одной из красных линий должна была стать традиционная ориентация Ская. Или его стремление стать нормальным. Или его брак по расчету.       Робин полагал, что Скай, даже будучи геем, ни за что ему тайну не откроет. Но теперь… Фрагменты складывались в картину, грозящую лишить Робина душевного спокойствия. Ему даже думать не следовало о них, с таким, как Джейсон Найт, шутить опасно, а иначе вылетит Робин из РАЯП, как пробка из бутылки с шампанским.       — Робин?       — Что ты, нет, конечно нет, — он улыбнулся и погладил Ская по спине.       Тот выдохнул с огромным облегчением.       Когда Робин минут через десять провел Ская в душ, ему показалось, что тот пришел в себя и перестал трястись.       Но у самого Робина и в сердце, и в голове творился настоящий кавардак. Его план времени на мысли о чувствах и парнях не оставлял, но то, что произошло со Скаем, и предстоящая встреча с Кимом вынуждали его приняться за анализ ощущений. Как-то все умудрилось свалиться в одну кучу и захлестнуть его эмоциями.       Да и как все-таки не вовремя объявился Ким!       Робин продолжал размышлять об этом, открывая для Ская дверь «хонды», помогая Эшли и Луи устроиться позади.       Застегивая ремни детского кресла, он посмотрел в раскрасневшееся личико Луи. Удивившись про себя, куда делась та сдержанная и молчаливая девочка, которую он знал. Нет, говорить Луи не начала, но, как выяснилось, кричать у нее получалось профессионально, едва уши не закладывало.       Робин сделал лишь шаг от нее, как Луи тут же швырнула коробочку с теплым апельсиновым соком, который он положил ей на колени, в окно.       — Тебе помочь? — вмешалась мама.       — Сиди на месте. — Робин поднял коробочку и вернулся к Луи.       Теперь выкинутая секундой ранее вещь оказалась для нее самой желанной на свете. Девочка вытянула ручки вверх и запищала пуще прежнего, наблюдая за попытками Робина поверх ее пальчиков передать Эшли сок.       — Будешь хорошо себя вести, тогда заедем за вкусненьким, ок? — Луи ответила криком, как настоящая банши. — Ладно, как хочешь, план остается прежним, но без сладкого. Ты потеряла свой шанс. — Робин хлопнул дверью и уселся на место водителя.       Он завел мотор и, даже не посмотрев на Ская, выехал на проезжую часть.       — Скай, как думаешь, из Робина получился бы хороший отец? — заговорила мама, вынуждая Робина резче нужного перестроиться со второй на третью полосу.       — Конечно, миссис Баррет, — ответил Скай.       Посмотрев в зеркало заднего вида, Робин попытался без слов вынудить Эшли остановиться с фантазиями на тему детей, но увидел Луи, занятую новой забавой.       — Луи уже жует найденный на полу целлофан. Может, это лучше обсудим?       Мама тут же занялась ребенком и, к счастью, до конца поездки больше Робина не напрягала.

***

      По дороге в МАГАТЭ они заехали к врачу на Пятьдесят четвертой, и Робин высадил маму вместе с маленьким чудовищем по имени Луи у клиники.       Скай ничего не имел против детей, ему так казалось, но вопли, умноженные на похмелье, едва его не доконали.       Всю дорогу он исподтишка бросал взгляды на Робина, ища ответ, какое же впечатление произвела на того новость о его предпочтениях. Но внешне казалось, что Робин мгновенно выбросил признание из головы. Скай же сам так и не определился, правильно ли поступил, рассказав. Он такого не планировал, признание вышло спонтанным.       Скай подумал, что более уместного момента, наверное, не появится, а ведь если представить, лишь вообразить, что у них с Робином могут быть близкие отношения, то без этого разговора не обойтись. Конечно, в самых смелых мечтах Ская Робин тут же заключал его в объятия, говоря, что влюблен. Но и за такую спокойную реакцию он был благодарен.       Сколько вокруг бродило гомофобов и еще больше скрытых гомофобов, взять того же Майка — на работе он пару раз грубо высказывался об актерах-гомосексуалах. И хотя подавал заявления под соусом шутки, Скай улавливал его хорошо скрываемую неприязнь, чувствовал, что ему неприятно.       У ФБР Скай все еще мучился от головной боли. Сидя в офисе на Федерал-Плаза, он даже не старался насладиться моментом.       Напротив него за столом вчитывался в бумажки Робин, а вокруг сновали с деловым видом агенты. Скай наблюдал то за одним, то за другим, строя дурацкие гипотезы, что их всех где-то учили выглядеть так. Авторитетно, профессионально и одинаково.       Сотрудничество, как выразился Робин, больше походило на кураторство. Им указывали, что придется сделать, а чего делать не стоит, и передавали письменные инструкции с рекомендованными сроками. Чаще других с ними контактировал агент Картер, который в какой-то момент даже уселся за их стол, подперев рукой дряблую щеку.       — Я вам честно скажу, — вдруг начал он, — у нас на носу Генассамблея ООН, понимаете? Мы должны сделать все возможное и невозможное тоже, чтобы диверсий не произошло во время сессии ООН. Сюда съедутся все мировые лидеры, и диверсия на таком важном объекте, как атомная станция, это худшее, что может случиться.       — А расследовать вы это дело вообще собираетесь? — отреагировал Робин.       — Вы читали наши рекомендации? — Картер указал на распечатки, Робин кивнул. — Тогда тут обсуждать нечего. Мы настолько ужесточим режим, что Невидимка просто не проскочит. Мы будем обыскивать сотрудников, установим дополнительные камеры. Превентивные меры — лучшее, что мы можем противопоставить ему. Ну и, как я уже сказал, Генассамблея должна пройти на фоне спокойной и умиротворенной атмосферы.       Робин умильно улыбнулся Картеру и скривился, когда посмотрел на Ская.       — Чертовы бюрократы, лоббисты и политики, — съязвил он.       — Это правильно. Если Невидимка не попадет на станцию, он там ничего и не взорвет, о диверсии в итоге забудут, — возразил ему Скай.       — Дурость полагать, что Невидимка этого не предусмотрел.       Побросав распечатки ФБР в рюкзак, Робин закинул его на плечо и оставил Ская наедине с фразой, граничащей с грубостью.       В машине они почти не разговаривали. Робин вел «хонду», как гроссмейстер спокойствия, хотя вокруг них водители то и дело давили по клаксонам. Видимо, мыслями он находился не здесь, голову Ская также занимало кое-что другое. Он никак не решался позвать Робина к себе домой на ужин. Ну вот, это даже в его голове звучало как приглашение на свидание, хотя Скай был бы рад и дружеской встрече. Он хотел увидеть Робина, поговорить с ним без дорожного или офисного антуража, в спокойной атмосфере, располагающей к чему-то личному и интимному. Принимая решение переехать в новую квартиру, Скай здорово загорелся идеей провести с Робином вечер. Но его признание в гомосексуальности спутало карты…       — Приехали, Скай, — сообщил Робин, паркуясь на Парковой авеню.       Прозвучало мягко, но не без намека на то, что пора уходить. Скай взглянул на водителя, вспомнил их прогулку по дороге, шутки о музыке, улыбку, способную поднять ему настроение даже в самые темные дни, и проговорил на одном дыхании:       — Может быть, встретимся вечером? У меня.       Скай рисковал.       Он осознавал, что такими темпами и напором угрожал себе потерей даже друга-Робина, не говоря уже о любовнике-Робине. Но будь он проклят, если хотя бы раз в жизни демонстрировал выдержку и терпение. Ская самого доставала его жажда получить все и сразу, но иначе вести себя он не умел. Даже когда обещал себе, даже решая подождать. Все всегда заканчивалось одинаково — он не выдерживал.       — Мне правда скучно в той квартире одному, и я сейчас как раз получу новый комплект ключей, — с неловким смешком закончил он.       — М-м-м, почему нет? — протянул Робин. Он посмотрел Скаю в глаза и снова уставился на дорогу. — Но сегодня, наверное, не получится. Я дам знать, когда смогу.       — Супер. — Скай вышел из машины.

***

      Ким предложил встретиться в «Старбакс» на Шестой авеню, где продавали кофе и выпечку.       Перед тем как ответить на ту многообещающую эсэмэску, Робин еще раз набрал Джину и, лишь удостоверившись, что она не передумала, позвонил Киму. Он ни капли не сомневался, что Джина стала причиной появления его экс-бойфренда, ведь Ким не давал о себе знать, и вдруг теперь, когда отдел Робина оказался в центре скандала, ему пишет журналист Седьмого канала с предложением поужинать. Совпадение?       Робин думал, какие слова подберет для разговора с Кимом, пока ехал по забитой автостраде. В его планах вырисовывалось лаконичное предложение.       Без торгов, компромиссов и уступок.       Либо Ким получает интервью по их правилам, либо остается без него.       История тянула на миллион, открывала сундук сомнений в честности правительства и приближала сроки выполнения плана самого Робина. Но он был готов блефовать — например, сказать Киму о том, что у них уже есть договоренность с другим изданием, если тот не согласится на предложенные условия. И риска он тоже не боялся.       Если придется и вправду отказаться от услуг Кима, они найдут другого, более лояльного репортера.       Свернув к нужному зданию в центре Мидтауна, Робин втиснул «хонду» между внедорожником и «мерседесом». Он вытащил один наушник из уха. Вздохнул. Повернув к себе зеркало заднего вида, Робин поправил пиджак и убедился, что галстук не перекошен. Ким уже ждал его, в паре метров с двумя картонными стаканами в руках.       Посмотрев на него, Робин почувствовал, как к щекам прилил жар.       «Просто мы давно не виделись», — подумал он.       Театрально захлопнув дверь машины, Робин медленно пошел к кафе, небрежно оглядывая Кима. Тот почти не изменился, да и разве должен был за полгода? Ким стоял по-прежнему, улыбался по-прежнему, кокетливо вздергивал бровь по-прежнему и по-прежнему намеренно угощал Робина чем угодно, но не черным кофе, который тот любил. А Робин, как и раньше, хотел делать ему комплименты. Блестящим в лучах солнца волосам, выразительным скулам или глазам-уголькам.       — Тебе нужна Джина. — Робин остановился за малый шаг до Кима.       — Разве ты не ощущаешь ностальгию? Мы снова встречаемся во время обеденного перерыва в центре Нью-Йорка.       Начав кружить вокруг Робина, Ким рассматривал его с ног до головы. Будто лев добычу.       И Робину такое положение вещей не понравилось: он медленно поворачивался вслед за ним, изучая в ответ. Обычный черный кардиган и синие джинсы. Простая, но наверняка недешевая одежда, которая так нравилась Киму, желающему вне работы подражать стилю беззаботной молодежи, попивающей кофе на Манхэттене.       Наконец, они сделали полный круг, оказавшись на исходных позициях. Робин забрал у Кима предназначавшийся ему латте.       — Ты все еще злишься на меня? Я же извинился тысячу раз!       — Ты позвал меня на встречу из-за Джины, верно? — не сдавался Робин, хотя видел, что Ким строил ему глазки, черт возьми.       — Может быть, я соскучился.       — Едва ли ты умеешь.       — Мы же не будем вспоминать старые обиды?       — Разве только они у тебя остались.       Примирительно выставив руки перед собой, Ким предложил пройтись.       И в тишине, медленно попивая латте, они добрались до перекрестка Седьмой и Двадцать четвертой. Спустя пару неловких столкновений взглядами и локтями Ким все же признался:       — Я хочу встретиться с Джиной. Как ты догадался? Я что, предсказуем? Часовое интервью. А взамен проси что хочешь.       — Мне ничего от тебя не надо, — самоуверенно заявил Робин.       И тут же понял, что сморозил ерунду. Ведь ответил на смс Киму и пришел к нему на встречу. Но хотя бы на ужин не согласился, Робину казалось, что так их разговор максимально приблизится к деловому бранчу.       — Ты можешь помочь себе, — добавил он.       — Почему нет? Взаимовыгодное сотрудничество, я за.       — Джина расскажет тебе о внутренней кухне МАГАТЭ, расскажет, как ее сделали козлом отпущения и многое другое, ты получишь эксклюзив.       Приоткрыв рот от удивления, Ким мягко остановил Робина, взяв его за запястье.       — Что же потребуется от меня за такой подарок?       Лукавые глаза и проказливая улыбка.       — От тебя требуется выпустить ее интервью. Не надо меня клеить, пожалуйста. Джина должна быть не виновницей, а жертвой. И так оно и есть, я знаю все о расследовании и знаю, что оно притянуто за уши. А с этой стороны еще никто не копал, сечешь?       — Но, Робин…       — Или так, или интервью не будет.       Ким притворно покорно улыбнулся:       — Ты, как и прежде, не приемлешь компромиссов.       — Похоже на то. — Робин отпил латте. — Подключи свои источники, покопайся в этом деле, и сам поймешь, что я говорю правду. Джина невиновна.       Закусив губу, Ким ждал, что он первым продолжит партию.       — Что?       — А у тебя и доказательства есть, что Джина ни при чем?       — Разумеется.       Робин понимал, что Ким не поверит ему на слово. Он же репортер, да еще и подозрительный до чертиков. Робин не давал ему повода усомниться в себе, а Ким раз за разом доказывал, что он не нуждается в такой мелочи, как повод. Он будто намеренно искал драмы, чтобы разнообразить свою жизнь и добавить в нее соли и перца. С Кимом Робин так и не познал прелести быть уверенным в завтрашнем дне, тот устраивал ему сцены в любых публичных местах и бросал, бывало, по несколько раз на дню (а потом приходил и садился на колени, словно ничего не произошло).       Наверное, отчасти Робин любил его за это какой-то изощренной любовью. Если кто-то из его парней и умел ненавязчиво начать целовать его прямо на центральной улице Нью-Йорка, послав в одно место невольных свидетелей момента, так это Ким.       — Хорошо, я согласен на интервью.       — На моих условиях.       — Да, конечно, — Ким закивал под пронизывающим взглядом Робина. — Может быть, поужинаем? Обсудим твой подход к интервью более подробно и с деталями.       — Я позвоню.       — Чтобы договориться об ужине, детка?       Робин коротко посмотрел на улыбающегося Кима.       — Не называй меня так.       — И все же?       — Я позвоню, чтобы договориться об интервью.       — Хорошо, детка, — бросил вслед ему Ким.       Робин не оглянулся, пошел в обратном направлении, выбросил в урну пустой стаканчик и с разгону уселся на сиденье своего автомобиля. Завел мотор.       Его посетило почти забытое ощущение, квинтэссенция страсти и бешенства.       «Это ради Джины», — повторил Робин.       Он знал, что почувствует что-то, потому избегал встреч с Кимом. Короткий разговор, как он и ожидал, разбередил раны, которые только закрылись, оставив Робина наедине с явным желанием увидеть Кима снова. Сидя в своей комнате с книгой в руках, а затем склонившись над машиной в гараже, Робин нехотя признавал, что хотел бы видеть Кима каждый день в своей кровати, исследовать каждый сантиметр его голого тела и проверять, изменился ли он на вкус, его язык, его шея, его член…       Впервые за долгое время Робину снился не мертвый брат.

***

      Скай не находил себе места третий час подряд.       Он старался занять себя чем-нибудь, но ни просмотр телевизора, ни «Нетфликс» не отвлекли его настолько, чтобы он хотя бы на секунду забыл о визите Робина. Он согласился прийти! Сам позвонил и предложил провести время вместе на второй день после своего «я дам знать, когда буду свободен». Скай готовился так усердно, словно принимал королевскую особу, сидя в кресле, он принялся вспоминать все, что успел узнать о Робине.       Чем же его порадовать? Нутеллой? Водкой? Лучшим на всем Восточном побережье кофе?       Но ведь Робин придет к нему не ради угощения.       Эта мысль послала по телу Ская волну умиротворения, и он перестал постукивать ногой по ножке стола. Но ненадолго. Когда настенные часы показали шесть, Скай подорвался, расставляя на столе бутылку водки и стаканы. Он остановился, так и не донеся второй до деревянной поверхности. Стоп. Не будет ли выглядеть слишком вызывающе? Будто бы Скай пригласил Робина в гости, чтобы напиться. Вслух застонав, Скай унес весь натюрморт на кухню, где оставил на самом видном месте.       В без четверти семь Скаю позвонил отец, но разговор с ним предсказуемо не склеился. Скаю пришлось сказать, что он находится в душе, и включить воду для достоверности. Вернувшись в комнату, он потянулся к верхней полке шкафчика из светлого дерева, кончиком пальца достал до диска Delain и тут же получил по затылку чем-то тяжелым.       — Твою мать, — не удержался он.       И мгновенно переменился в лице, увидев, что именно на него упало.       Обложка альбома с фотографиями напоминала книгу. Эйвери специально выбрал такой, помня, что в то время Скай с ума сходил от красивых фолиантов.       Он постоял-постоял, вздохнул и поднял альбом.       Скай уже сотню раз пожалел, что взял его с собой на новую квартиру. Но какой у него оставался выбор? Отец мог найти фотографии в бывшей комнате Ская и сжечь к чертям собачьим. Скай не собирался пересматривать альбом, потому и засунул подальше сразу, как дошел до второй коробки, разбирая вещи. И все-таки сегодня он его открыл.       Молочная бумага с едва различимыми узорами, а на ней в самом низу от руки написаны два имени: «Скалли и Эйвери». Писал, разумеется, Эйвери. На лицо Ская без спроса наползла улыбка, он дошел до фотографии, приклеенной в центре. Да еще и криво! Обычное селфи, которое они сделали в комнате. Позади виднелся кусок стены Эйвери, значит, на его кровати они и сидели. Скай, завернутый в плед, и Эйвери в темно-синей футболке. Он смеялся, нажимая на кнопку «камера» на смартфоне.       Перевернув страницу, Скай увидел четыре фотографии их европейского путешествия. На одном снимке Эйвери примерял на себя дурацкую соломенную шляпу, на второй они стояли, облокотившись о столик в закусочной во Флоренции…       Он хорошо помнил этот момент, тогда Эйвери впервые заговорил о будущем, в котором в его планах было не только мировое господство, но и Скай.       В дверь постучали, и Скай захлопнул альбом.       Его бросило в жар.       Убрав фотографии в стенку, он медленно пошел к дверям, на ходу потирая лицо. Только воспоминаний об Эйвери сейчас не хватало.       — Выброси из головы, просто выброси это из головы…       В коридоре Скай коротко взглянул на себя в зеркало, на меланжевую футболку и прямые хлопковые штаны черного цвета, все уместное и удобное. Все еще тяжело дыша, он крутнул замок и потянул дверь на себя. Робин. Расслабленный и немного улыбающийся Робин в момент вернул Скаю землю под ногами.       — Это ты.       — А ты еще кого-то ждал?       Скай молча пропустил Робина и провел его в комнату. И только он набрался смелости предложить ему выпить, как Робин заговорил первым:       — Ты будто нервничаешь в моем присутствии. Или нервничаешь сам по себе.       — Ты так думаешь?       Скай сглотнул. Он мог бы сказать, что неожиданный каминг-аут стал тем еще стрессом, но неужели Робин сам не понимал?       До чего же хотелось с ним поцеловаться, в конце-то концов!       — Так я переживаю похмелье, — соврал Скай.       — До сих пор?       …Ощутить вкус его губ, схватить Робина за затылок, а другой рукой шарить по его телу, сминая худи бордового цвета.       Чтобы не натворить глупостей, Скай выступил с предложением:       — Ты голоден?       — Не особо.       — Я собирался готовить пасту с креветками в винно-томатном соусе.       — Ну, звучит великолепно.       Перемещаясь на кухню, Скай держал дистанцию, будто одного касания хватило бы, чтобы между ними что-то произошло. Может, Робин уже давно прочел вульгарные желания на его лице. Если так, почему никак на это не отреагировал? На днях Джина недвузначно намекнула ему, что в жизни Робина периодически появляются парни, а не девушки...       — Кстати, отец ни о чем не догадался? —  выдернул Робин Ская из задумчивости своим вопросом.       — Он поверил, что ты помогал мне искать ключи.       — Видишь, я произвожу впечатление хорошего парня, на которого можно положиться.       — Это точно.       «Даже слишком», — мысленно отметил Скай.       Он включил кухонное освещение, достал из холодильника креветки и спагетти, на автомате добавил в кастрюлю две столовые ложки оливкового масла и взялся нарезать чеснок.       Почему Робин не из тех, кто стремится сразу затащить понравившегося парня в кровать, а потом уже разбираться по ходу? Это бы так упростило дело. Но нет. Робин с моральными принципами. Или же Скай банально его не интересовал как мужчина. Второй вариант начисто выбивал его из равновесия, так что Скай предпочитал убеждать себя в правильности первого.       Робин не хотел подставляться Джейсону под удар, или, как он сам сказал, предпочитал спокойную жизнь холостяка без волнений.       — А плохие парни у тебя были, Скай?       Он застыл с ножом:       — В смысле?       — Как-то же так получилось, что отец узнал о тебе. Был кто-то? Или тебя застали за просмотром гей-порно?       Нервно рассмеявшись, Скай промолчал. Он ощущал взгляд Робина кожей. Жгучий взгляд, от которого становилось душно.       Почему он спросил? «Почему он спросил?!» — почти истерично вопрошал Скай самого себя. Вот бы остановить момент, пойти посоветоваться с психологом, вернуться и продолжить беседу на прерванном месте.       — Не застали, — решился он.       Отойдя к плите, Скай отправил в кастрюлю кое-как нарезанный чеснок. Тот приглушенно зашипел, соприкоснувшись с разогретым оливковым маслом.       — Скай, ты хоть кому-то рассказывал о себе? — заговорил Робин, склонившись ниже над столом. — Ты такой зажатый, скованный. Я хочу тебе помочь, понимаешь?       — Я никому не говорил.       — А стоило. Твоя ориентация такая же нормальная, как и у всех остальных. Это не повод стесняться и смотреть на меня, как олень на несущуюся на него машину. — Оглянувшись, Скай наткнулся на улыбку Робина. — Мы же друзья, помнишь об этом?       — Я тебя понял. — Скай взял штопор и положил его рядом с бутылкой.       — Я помогу тебе подыскать хорошего парня.       — Прости, подыскать? — повторил Скай. — Ты… Боже, удивительная способность все портить. — Он выпустил из рук ложку, которую взял, чтобы помешать соус.       Робин собирался подыскивать ему парня!       Все еще хуже, чем Скай думал. Скорее всего, до Робина так и не дошло, что Скай сох по нему второй месяц.       — В чем я уже успел провиниться?       — Ни в чем. Просто прекрати, ладно? Я в порядке, не нужно проводить сеанс психоанализа. Эта тема сложно мне дается.       — Хорошо, — согласился Робин.       Какое-то время он молча наблюдал за тем, как Скай пытался совладать с бутылкой вина, а затем встал с места и обошел стол.       — Давай я помогу? — Взяв штопор и придержав бутылку, Робин начал завинчивать стержень в пробку.       Взгляд Ская приковали к себе руки Робина. Красивые, сильные мужские руки.       Любопытно, насколько они могут быть нежными, касаясь чужого тела? С кем Робин бывал чутким? Какой секс он любил? Как вообще себя вел с тем, кто ему нравился?       — Ты правда не видишь, что происходит? — прошептал Скай.       Робин повернулся. Уставился ему в глаза, не отодвинувшись.       Вот они и подошли к моменту истины. Скай снова импровизировал, ведь не планировал же признаваться в своих чувствах сегодня! И сразу.       — О чем ты?       — О нас.       Нож сомелье уже наполовину вошел в пробку.       Робин молчал.       — Я принимаю свою ориентацию. Как и то, что ты мне нравишься. — Сердце Ская торопилось, отстукивая секунды.       Он понял, что что-то не так, после того как Робин сделал шаг назад и потер шею ладонью. Неловко? Скай все силы тратил на то, чтобы не запаниковать, но паника подкрадывалась к нему неумолимо. Грудь сдавило недоброе предчувствие, настоящий страх.       — Все… Все ясно, — сказал Скай.       — Что тебе ясно?       — Нет так нет. Я все понимаю. Знаешь, давай мы на этом закончим, и ты просто… просто уйдешь, хорошо?       Скай повернулся к Робину спиной, опершись ладонями о стол.       Он старался сохранить самообладание. Должен сохранить его остатки. «Уходи, скорее», — про себя взмолился Скай.       Шаги Робина прозвучали обнадеживающе и удручающе одновременно, Скай не мог определить, в какую сторону тот направился, а затем на его плечо опустилась теплая ладонь. Скай вздрогнул.       — Мне очень жаль, что я не могу ответить тебе так, как ты хочешь, — произнес Робин.       Скай отстранился, понимание ударило его под дых.       — Это не проблема. Не ты, так кто-то другой. Ведь, как ты сам сказал, у меня есть положение и деньги. Не думаю, что с поиском парня возникнут трудности, — он искусственно улыбнулся, обида рвалась наружу злой иронией. — Возможно, даже воспользуюсь твоей помощью, ты ведь предлагал найти парня, пять минут назад, помнишь? А теперь, прошу, уходи.       — Скай.       — Пожалуйста!       На лице Робина отразилось замешательство, но он отступил и медленно пошел к выходу из кухни.       Скай слушал его шаги, скрип двери и, наконец, щелчок замка. Он все это время задерживал дыхание.       Выключив газ на плите, Скай съехал по стенке на пол. Взял в руки мобильный и набрал номер пиццерии, услугами которой пользовался, еще живя в доме у отца. Его больше не привлекала паста с креветками в винно-томатном соусе. Силы оставили его, и пропал всякий интерес к готовке. Скай даже сомневался, что поднимется с пола до приезда курьера.       Он планировал просидеть тут достаточно долго, чтобы боль ушла.       После третьего гудка бодрый оператор сообщил, что готов принять его заказ.       — Неаполитанскую пиццу, большую, пожалуйста, — глухо произнес Скай. — И дробовик.       — Извините, правильно ли я…       — Пиццу, неаполитанскую, Парк-авеню, 164, — и положил трубку.       Скай посмотрел в окно, представил, как Робин спускается вниз на лифте и идет к своей машине. Вечер закончился не так, как Скай предполагал, но он хотя бы больше не будет успокаивать себя мыслями о том, что роман между ними был возможен.       Он рассмеялся, закинув голову назад.       Надо же так заблуждаться. Выдумать чувства там, где их нет. Робин лишь заботился о нем. Только заботился, а не хотел его. Скай повернулся к комнате, через открытые двери он увидел шкаф и заброшенный туда в спешке альбом с фотографиями.       Уже на грани истерики Скай подумал, что Эйвери, возможно, суждено стать единственным человеком, который его любил.