Страна подставных

      Джина взяла в руки фотографию с Тоддом и Мелиссой. Она внимательно посмотрела на мужа, на то, как трогательно он сжимал ее плечо, и начала рассматривать дочку.       На Джину накатила волна спокойствия: в круговороте хаоса, ставшем ее жизнью, Мелисса оставалась рядом, точно такая же, как и год, и два назад. Совсем маленькая девочка, а значит, Джина оградит ее от негативной информации и расскажет то, что посчитает нужным. Она осторожно прижала подставку к рамке и первой уложила фотокарточку на дно ящика. Вещи с работы она точно не бросится разбирать сразу, запрячет в дальний угол дома и подождет, пока схлынут эмоции.       — Ты же понимаешь, насколько сейчас похожа на канон увольняющейся американки, — хмыкнул Робин.       Она повернулась к развалившемуся на ее диване (точнее, уже почти на чужом для нее диване) Робину.       Он поглощал из банки нутеллу и неприлично застонал после очередной ложки. У Джины легонько сжалось сердце — все, что сегодня происходило, происходило с ней в последний раз. Больше Джина не войдет в кабинет, а Робин не усядется на ее диван. И ладно бы работа оставалась для нее смыслом жизни. Но нет, она отпустила МАГАТЭ и приготовилась к чему-то новому… Почему же ее сжимала тисками меланхолия?       — Тебе правда нечем заняться?       — Нечем. Найт сказал, чтобы мы не рыпались и дождались результатов дебатов в Конгрессе, — не отрываясь от нутеллы, произнес Робин.       — По какому поводу дебаты?       — Диверсии. Группа конгрессменов-республиканцев считает, что нам надо позакрывать все станции, раз мы не можем обеспечить их безопасность.       — Пустые разговоры, никто не закроет все АЭС. — Джина повернулась к столу.       — А надо бы!       Позади нее тихо шумел телевизор, на экране в который раз за день появился президент. «Давайте подойдем к проблеме ответственно. Есть ли у нас возможность получать энергию другим путем? Можем ли мы отказаться от атомных станций? Мой ответ, как сознательного гражданина США, — да. Мы можем», — разглагольствовал он.       Джина взяла со стола статуэтку в форме цветка лотоса, белую с золотой серединкой, и положила рядом с фотографией. Подарок Тодда оставался таким же, как и в тот день, когда он вручил ей статуэтку, приобнимая за талию. Несмотря на ссоры и разрыв.       Она посмотрела на Робина, не самого чуткого собеседника сегодня. Его глаза то и дело косились в сторону смартфона, лежащего рядом.       — От кого ждем звоночка? — прямо спросила Джина.       — Ни от кого, — фыркнул он.       — Или сообщение? — Собрав несколько папок с рабочими данными, Джина почти торжественно выбросила их в опустошенное мусорное ведро. Плевать. На все плевать. Она могла бы пойти к Ли и спросить, нужны ли ему папки, скопировал ли он информацию, но нет. Она не станет делать ничего, что облегчит работу РАЯП. — Кстати, я так и не спросила у тебя про Кима. Что произошло тогда в редакции?       — Ничего. А что должно было произойти? — Робин вздернул подбородок, и Джине стоило больших усилий не рассмеяться.       — Киму ты тоже так сказал?       — Я тебе говорю. К чему ты спросила о нем? — Робин раздраженно, с громким стуком, поставил банку нутеллы на стол и подобрал один из листов, которые она уронила на пол, умудрившись стукнуться затылком о деревянный выступ, поднимаясь.       — Не успеваю за вашей драмой.       — Нет драмы.       Джина умолкла — от копания в чувствах Робин мгновенно выходил из себя, он же мужчина, не полагалось ему говорить на девчачьи темы.       Подойдя к шкафчикам, Джина невозмутимо начала разбирать папки на две стопки. В одну она складывала то, что собиралась забрать домой, во вторую — все то, что великодушно оставит для МАГАТЭ в ведре. Они найдут бесценные данные в мусорке. Джина дала себе пару секунд передохнуть. Ее злость даже ей самой казалась иррациональной.       Она ведь этого и добивалась, добровольно уволилась.       Джина еще месяц назад приняла решение, что уйдет из МАГАТЭ, и она с готовностью откликнулась на предложение Кима, какими бы мотивами он ни руководствовался.       У нее все получилось. Джина стала главной звездой прошедшего уик-энда. Ей уже поступило три или четыре предложения поучаствовать в вечерних ток-шоу, а на Си-эн-эн ее выставили настоящей жертвой государственной системы. Она запланировала себе несколько интервью, чтобы расставить точки над «i» в своей истории, заодно лишить правительство шанса затащить ее обратно под пресс давления, и, главное, договорилась с родителями, что вместе с Мелиссой проведет с ними рождественские каникулы.       Но тяжесть в груди никуда не девалась.       Возможно, только возможно, она была вызвана тем, что Джина так и не помирилась с Майком. Он выставлял себя жертвой еще с момента интервью, а Джину от такого воротило после сцены, которую ей устроил уже бывший муж.       Где-то неделю назад Майк зашел к ней в кабинет и начал что-то лепетать о новом подозреваемом, пока Джина не остановила его, напомнив, что отстранена от расследования. Они еще немного поговорили об интервью и о том, что оно — внимание! — не испортило карьеру Майка в МАГАТЭ, как он переживал, и синхронно замолчали. Джина о многом хотела его спросить, но не стала усложнять и первой ушла, сделав вид, что направилась в отдел кадров.       Добравшись до последней папки, Джина поочередно заглянула в шкафчики своего стола. Чего там только не нашлось! Влажные салфетки, точилки для карандашей, ручки, стикеры, несколько тюбиков помады, флаг Соединенных Штатов Америки, подаренный на презентации, пробник парфюмерной воды и старый пропуск.       Она уселась в кресло, начав перебирать подпольные сокровища.       — Ты уже точно решил, что не пойдешь со мной на секс-вечеринку?       — Я же сказал, что нет. — Робин прошелся по кабинету, разминая ноги. — Пригласи Майка, — добавил он. — Это отличный шанс…       — Ауч. Удар ниже пояса. — Джина застыла. — Вообще-то я пригласила уже кое-кого другого.       — И кого же?       — Ская.       — Что ты сделала?       — Пригласила Ская, что такого? Мы договорились, что Найту он ни слова не скажет, — пожала плечами Джина. — Ему уже двадцать три, почти двадцать четыре, пора открыть для себя мир телесных удовольствий и перестать краснеть от слова «член».       — Ты же не серьезно! — вспыхнул он.       — Еще как серьезно.       Робин скрестил руки на груди, смотря на нее воинственно. Его глаза заблестели, губы сжались в тонкую линию.       — Ну что же. Он, конечно, отказался, верно? — Робин заглянул ей в глаза, Джина неопределенно кивнула, позволив ему продолжить. — А если даже не отказался... Он очень воспитанный мальчик и не стал обижать леди.       Джина взяла в руки горшок и ответила на его твердый взгляд.       — Нет, вообще-то он загорелся идеей и пообещал мне пойти.       — Ты врешь.       — Это подарок.       — Подарок?       — Подарок на день рождения. Ты не знал? — с нескрываемым превосходством в голосе произнесла Джина.       Робин потер подбородок и созрел для нового вопроса:       — И когда у него день рождения?       — Дай подумать. Через… пять дней, двадцатого декабря, — сказала она.       Робин умолк. Возможно, он даже задумался о подарке. Все-таки ему придется что-то подарить. Джина склонялась к какой-нибудь живописной картине.       — Так он согласился пойти с тобой на оргию? — Робин вернулся на диван, в убежище от шоковых мыслей.       — А что тебя так удивляет?       — Это не лучшее место, чтобы лишиться девственности. Как ты могла поступить так безрассудно, Джина?       — Он давно перешагнул возраст, в котором, согласно конституции, получает право сам принимать решения.       — Речь ведь не об этом!       — Конечно, а о том, что ты не можешь определиться с тем, кто тебе нужен!       Робин сощурил глаза, вот теперь он стал реально злым.       — Опять твои психоштучки? — прошипел он. — Ты что-то там увидела и решила мне «помочь»?       — Да сколько можно! Это даже менее заинтересованным людям заметно. Скай на тебя запал! А ты динамишь его из-за Кима, верно? Но и вернуться к Киму тебе не позволяет гордость. — Она наставила на Робина палец: — Ты такой предсказуемый.       Он оттолкнул ее руку от себя.       — Пойдешь и скажешь ему, что это плохая идея, — вкрадчиво произнес Робин.       — Сам пойдешь и скажешь, что это плохая идея.       Джина скрутила губки бантиком и подождала, пока Робин уйдет, громко стукнув дверью уже почти не ее кабинета. У нее на столе осталась его на треть полная банка нутеллы. «Занесу на обратной дороге», — решила она, кладя лакомство в коробку.       Джина сразу пожалела, что не сказала ему самое главное, лежащее на поверхности: хочешь, чтобы Скай не пошел на вечеринку, так дай ему то, что нужно, сам.

***

      Робин добрался до своей комнаты в полдвенадцатого. Сбросил с плеч наушники на стол, промазал, и они свалились на пол. Робин тут же махнул на них рукой, опустошил карманы, положив на тумбочку ключи от машины и мобильный телефон.       Потом замер на секундочку, не зная, как поступить дальше: улечься на кровать, не раздеваясь, и дотащить себя до душа завтра утром или волевым усилием пойти сейчас. Он откинул голову назад и пару секунд рассматривал потолок.       — Черт, — резюмировал Робин.       Больше всего за день его измотала мать с бесконечными рождественскими поручениями.       Подготовка к празднику шла полным ходом, и поскольку Эшли теперь работала со многими детьми, количество подарков существенно выросло. Робина дополнительные расходы не напрягали, тем более что Эшли умудрялась еще и откладывать на подарки ребятам. Но ее дотошность убивала. Робин точно помнил, что в детстве радовался любому презенту и не воротил нос от конструктора не того цвета.       «Робин, Мику нравится лепить из пластилина. Только, пожалуйста, не забудь, что к пластилину нужны стеки и доска».       «Джеку нужен конструктор. Обрати внимание, что его маркируют по возрасту. Джеку восемь лет. И нужен только Lego».       «Тина как-то сказала, что хотела бы получить портрет, у тебя есть знакомый художник?»       Эти поручения заняли у Робина весь день.       Он упал на кровать раньше, чем принял решение никуда не идти.       Робин закрыл глаза, наконец-то остался наедине с собой и почти сразу вспомнил про Ская. Черт. Уже послезавтра его день рождения. И послезавтра он собрался идти на дурацкую вечеринку! Ну какого черта! Робин не мог вычислить, говорила ли ему Джина правду о том, что ничего не задумала, или умело играла на его доверии. Робин готов был признаться, что Скай ему нравится. Великое событие. Что ему теперь, наплевать и на то, что они работали вместе, и на отца Ская, который пришибет его, если Робин просто попробует не там коснуться его сына и затеять горячий служебный роман?       На ощупь найдя телефон, Робин взял его в руки, держа над собой.       Он нашел контакт Ская и нажал на кнопку вызова. Первый шаг казался ему необходимым злом. После того объятия у него дома они толком не общались даже. Робин понимал, что Скай рад его видеть, он искренне ему улыбался… И ничего. Всю неделю они не имели возможности позависать где-то в рабочей обстановке. Робин мог бы зайти к нему, как делал раньше. Усесться на диван и завести отвлеченный разговор. Ему безумно хотелось вернуть их общение, но не после всего сказанного. А если Скай его неправильно поймет? Опять? Робин сам не знал, как себя понимать. Иногда у него складывалось ощущение, что его сознание вставало против него и било его по лицу мыслью, что Скай уже давно перешел из разряда друзей в группу парней, раздеваемых им взглядом.       «Привет, это Скай, говорите. Возможно, я послушаю ваше сообщение. Но гарантии нет».       Робин фыркнул вслух.       — Привет, Скай, — начал он, неловко поглаживая ладонью лоб, — я звоню узнать, как твои дела. Какие планы на… на день рождения. Мы могли бы встретиться как можно скорее? Перезвони мне, как прослушаешь сообщение. Я… Я буду ждать.       Отключившись, Робин застонал, закинув мобильник в нишу между кроватью и стеной.       И почему Скай не взял трубку?       Раньше всегда брал.       Чем он там занимался?       Пока Робин мучился догадками, его телефон завибрировал, сигнализируя о входящем сообщении.       Он потянулся за мобильным, мысленно радуясь, что Скай дал о себе знать так быстро, но замер на полпути.       Вибрировал не его обычный телефон, а запрятанный в тумбочке предоплаченный секретный аппарат. Робин поднялся, упираясь рукой в одеяло, и открыл нижний ящик. Один человек знал номер. Робин специально купил дополнительный телефон, чтобы связываться с Итаном. Они кидали друг другу сообщения, договариваясь об очередной встрече, и в принципе, сам факт входящего сообщения от Итана не должен вызывать панику. Но отчего-то у Робина на душе заскребли кошки.       Он сказал Итану, что следующая взрывчатка понадобится не раньше чем через две недели.       Каждый его шаг требовал детальной подготовки. Пробраться на одну станцию — не то же самое, что пробраться на другую. Где-то его выручали старые знакомые, где-то шантаж. Кроме того, Робину приходилось рассчитывать время диверсий, чтобы о проблеме с безопасностью АЭС вспоминали в нужный момент и волна паники вновь делала вопрос прекращения их строительства приоритетным.       Ожидаемо подключились федералы, ожидаемо предложили не говорить общественности, пока не пройдет съезд ООН.       Робин и сам планировал слить информацию журналистам, но все произошло даже лучше — Ким и Джина обеспечили интервью, которое привлекло внимание не только к неспособности МАГАТЭ что-то там расследовать, но и к взрыву.       В общем, события происходили ожидаемо. И они не объясняли, почему Итан написал ему.       Робин вздохнул, разблокировал телефон, открыл сообщение и прочел:       «Я знаю, кто ты такой, Робин Баррет. Сделка аннулируется, или о том, что конкретно ты взрываешь, узнают все».       Он выронил телефон из рук, словно на нем возникла ядовитая змея. Его сердце забилось у горла, руки мгновенно стали влажными. Нет. Невозможно. Нереально. Не может быть. Сопливый вчерашний школьник! Он сжал ладони в кулаки, почти зарычав. Итану помогли. Но кто?! Робин поднял с пола телефон, хотел со всей дури запустить им в стену. Но медленно опустил руку: ему еще потребуется связаться с Итаном.       Он рисковал. Конечно рисковал, потому что приходил на встречи лично. Но такую схему работы Робин выбрал не случайно. Посредники. Используя три, пять, десять подставных лиц, чтобы сторона на одном конце провода не догадалась, кто находится на другом, увеличивался и шанс на провал. Потому что каждый посредник способен раскрыть их схему. Робин и Маккензи сошлись в том, что круг лиц, знающих о диверсии, необходимо ограничить. И он поверил Маккензи, который посоветовал ему использовать неамбициозного и молодого человека, не имеющего опыта.       «Те, кто в бизнесе давно, знают, как выкачивать из партнеров деньги. Тебе нужен новичок, которого испугает все это», — сказал ему Маккензи.       Отчасти он был прав, но лишь отчасти.       Робин, не в силах больше ходить по комнате, надел куртку, обулся и быстро спустился по лестнице на первый этаж.       На секундочку остановился, прислушался и незаметно проскользнул за двери. Холодный ветер дал ему пощечину уже на пороге, но Робин уверенно пошел дальше, наступая на припорошенный мелким снегом асфальт. Он шел быстро, не смотря на людей, бредущих навстречу, спрятав глаза под капюшоном. Дойдя до заброшенной площадки, он остановился. Подойдет, чтобы подумать. Робин, как и до этого, снова уселся на тонкие качели и достал из кармана наушники, но слушать музыку не стал.       Что ему теперь делать?       Итан четко огласил свои требования — мальчик испугался и пошел на шантаж.       Очевидно, он не хотел больше делать взрывчатку и ходить под угрозой тюрьмы. Похоже на правду, если припомнить его историю: учась на химическом факультете, он вместе с друзьями забавы ради решил сделать бомбу. Потом кому-то пришла в голову светлая идея продать ее. Насколько Робин понял, Итан в деньгах не нуждался, его отец наладил неплохой бизнес на Аляске — он делал дизайнерские украшения. Так что, скорее всего, продать бомбу задумал другой парень. Кто-то, не знавший, что простачков ловят на крючок в Интернете. Покупатель оказался преступником и потребовал работать на него и дальше. Парень перевел стрелки на Итана, и тот попал в плен к плохим людям.       Робин поднес руки к лицу, чтобы хоть немного согреть их. Он встал и медленно пошел в направлении центра.       Итан пригрозил рассказать всем, чем Робин занимался. Но знал ли Итан о диверсиях на АЭС или банально блефовал? Возможно, Итану не поверят, а Робин расскажет свою версию. Например, сделает из Итана обиженного, влюбившегося в него мальчика.       Но в МАГАТЭ, на станциях с Робином будут обращаться иначе. Он следующим после Джины получит клеймо подозреваемого, и диверсии придется свернуть.       Робин присел на пустую автобусную остановку. Он перестал следить за временем, совершенно продрог и продолжал отдаляться от дома.       Мелкий снег сменился дождем, и лица людей теперь прятали зонты. Пару раз идущие мимо женщины тревожно на него смотрели. Может быть, он так и выглядел — как маньяк или без пяти минут суицидник, расхристанный, мокрый, грустный. Одетый слишком легко для декабря и в грязной обуви. Робин закрыл руками лицо.       Не только он в этом погряз!       Дождавшись автобуса, Робин отправился на Манхэттен, где никто не запоминал покупателей, регулярно берущих предоплаченные телефоны, в лицо.       Зашел в первый попавшийся продовольственный магазин, выбрал, чтобы не привлекать внимание, шоколадный батончик, а на кассе попросил дать ему еще и одноразовый телефон. С того момента как мобильник попал в его руки, Робин едва сдерживался. Добравшись до парка, он плохо слушающимися пальцами набрал номер и поднес к уху аппарат.       Прошло гудков шесть или семь.       Ничего-ничего, Маккензи возьмет трубку. Может быть, как раз уходит в дальнюю комнату, чтобы не услышала какая-то уже по счету любовница.       — Что случилось?       Четкий и молниеносный вопрос.       Робин хорошо помнил внешность Маккензи, хотя встречался с ним всего пару раз. Мужчина выглядел как породистая версия Джулиана Ассанджа.       — Итан знает обо мне. И, кажется, знает, что я делаю.       Повисла долгая пауза.       — И чего же он хочет? — с издевкой спросил Маккензи.       — Закончить. Не работать с нами.       — Я подберу тебе другого человека. — Робин кивнул на автомате. — Но ты должен устранить проблему. Нельзя оставлять тех, кто знает. Ты меня понимаешь?       — Да, — честно сказал он.       Присев, Робин оперся о дерево. Его трусило изнутри.       Он впал в такую панику, что начал задыхаться, а голос на той стороне оставался беспристрастно холодным, словно не он только что вынес парню приговор. Вместо того чтобы успокоиться, Робин, оборвав звонок, беззвучно зарыдал.       Его вырвало. Его выворачивало от отвращения к самому себе.       Кажется, Маккензи предупреждал, что иногда в первоначальные планы приходится вносить коррективы. Он даже спрашивал у Робина, готов ли он «на все» ради этой цели? Кто же знал, что к диверсии добавится и убийство. Робин не был готов к такому. Он не хотел ни у кого отбирать жизнь. Но что будет, не согласись он на это?!       Продолжая тихо скулить, Робин поднялся и побрел к бару, чтобы выпить водки.

***

      Сидя на кухне, Ким ритмично бросал теннисный мячик в стену. Рукой он придерживал голову, упираясь в стол.       Он лениво взглянул на часы — 3:40 — и продолжил читать новости о скандале, вспыхнувшем вокруг помощника госсекретаря Рассела Дина. В СМИ попала информация, что высокопоставленный чиновник пользовался услугами мальчиков-проституток. Подробности — групповой секс, наркотики для стимуляции и откровенные сообщения — быстро вывели этот случай на первые полосы нью-йоркских газет.       Ким кликнул на следующий материал и прочитал полное сожалений заявление Рассела. Тот уже согласился оставить свой пост, дабы не порочить своим поведением Госдеп. Вздохнув, Ким застучал по клавишам, печатая очередной вопрос: «Чем планируете заниматься дальше, если с Госдепом и политикой будет покончено?»       Закинув голову назад, Ким попытался нашарить рукой стакан с виски. И тогда в его дверь постучали.       Застыв, он посмотрел на входную дверь, видневшуюся из кухни.       Стоит ли подниматься за пистолетом? Он встал и осторожно подошел к окну, сумев рассмотреть тень человека. Одного. На улице продолжало лить как из ведра. Силуэт мужской. Медленно перебирая всех знакомых мужчин, способных прийти к нему в такое время, Ким открыл замок. Но цепочку на двери оставил. Датчик сработал, и он увидел потрепанного, промокшего до нитки Робина. Приоткрыв рот от неожиданности, Ким тут же засуетился, убрал цепочку и затащил гостя в свой дом.       — Какого… Что с тобой случилось?       — Я… Я… Не знаю, — шелестящий, усталый шепот. — Я просто гулял. И сам не заметил, как пришел к твоему дому…       Схватив Робина за плечи, Ким перебирал в уме самые диковинные варианты.       У него диагностировали болезнь?       Умер кто-то из родных?       Он присел на наркотики?       Не решаясь спросить, Ким стоял и всматривался в своего гостя, следил за его тщетными попытками взять себя в руки. И по его спине полз холодок, потому что Робин оставался тем единственным человеком, способным держать жизнь Кима под контролем.       — Робин, пожалуйста, объяснись…       — Я хороший человек?       — Что? Боже… — Ким нахмурился, а затем не без усилия усмехнулся. Левой рукой он коснулся лица Робина и обнял, притягивая поближе. Рукав его серого свитшота намок. — Ты хороший человек… А иначе потратил бы я на тебя два года?       — Ты врешь.       — Не вру.       Подняв глаза от пола, Робин вызвал на лице Кима еще более душевную улыбку.       Он убрал со лба Робина мокрую челку и поцеловал его в холодную щеку. А что делать дальше, Ким не знал.       Положив голову на плечо Робину, он отрешенно фиксировал, как все его тело, начиная от груди и до бедер, мокрело из-за воды на чужой одежде. Немного отстранившись, Ким посмотрел Робину в глаза и тогда услышал запах алкоголя. Он едва заметно выдохнул: с этим он попробует поработать, не так страшно.       — Пойдем на кухню, я сделаю тебе крепкий кофе.       Вместо ответа Робин положил ему руку на лопатки, удерживая рядом.       — А потом я принесу тебе, и себе заодно, сухую одежду, — ловко вывернувшись из объятий, Ким взял его за руку и потащил за собой на кухню.       Кот Тесла прибежал на шум и, как и всегда, начал тереться о ноги Робина.       — Привет, приятель, — Робин попытался дотянуться до его ушей, чтобы погладить. — Кажется, ты стал еще толще с нашей последней встречи, а?       — Не говори ерунды, он сидит на диете, — вставил Ким.       Держа Робина, он усадил его за стол, несколькими движениями сгреб записи и захлопнул ноутбук с так и не законченными вопросами. Придется завтра импровизировать!       Ким включил подсветку и взял с полки банку с кофе. Он так волновался за Робина, постоянно поглядывал через плечо, что даже сделал ему черный, как черная дыра, кофе и не стал из противности добавлять туда молоко и ваниль.       — Раздевайся, Робин, — напомнил он. — У тебя одежда насквозь промокла, еще простудишься. И пришло же тебе в голову бродить под ливнем, извини, но это тупо.       Робин поймал Кима за руку, когда тот брал чашку.       — Раздеться для тебя?       — Разве я так сказал? — Ким вздернул бровь.       Он остался стоять неподвижно, пока Робин не поднялся, держась за край стола.       — Твой запах сводит меня с ума, — приблизившись, он уткнулся носом Киму в шею. Тому пришлось отвернуться. — Не могу думать ни о чем другом, когда ты рядом…       Шумно выдохнув через нос, Ким дал себе ровно три секунды перед тем, как… оттолкнуть Робина. Самообладание почти иссякло. Робину даже не требовалось говорить все это, его присутствия хватало с лихвой, чтобы вспомнить, как хорошо им бывало вместе. Однако Ким с силой надавил Робину на грудь, посадив его обратно на стул, а потом склонился над ним, властно положив руки на подлокотники.       — Зачем ты пришел?       Робин думал всего секунду:       — Уже не хочешь меня, да?       — Ты серьезно? — Ким удержал его на расстоянии вытянутой руки. — Почему ты бродил по улице под дождем? Что с тобой случилось? Зачем ты пришел? Ответы, Робин. Ты не можешь прийти ко мне посреди ночи — к слову, тебе повезло, что я не спал. Так вот. Ты не можешь вот так приходить и раскручивать меня на секс. Мы же, как ты сам сказал в редакции, оставили это в прошлом, да? Тогда почему ты здесь?       Робин промолчал.       Выдержав его взгляд, Ким взял плед и укрыл им Робина, попытался растереть его плечи, чтобы он перестал дрожать, поставил чашку крепкого кофе в надежде, что тот протрезвеет, и уселся напротив, поджав одну ногу под себя.       Он ждал, пока Робин заговорит первым.       — Расскажи мне про Химика, — тихо попросил Робин.       — Что именно?       — Что ты ощущал, когда стрелял в нее?       — К чему эти вопросы? Собираешься убить кого-то? — криво улыбнулся он. Робин не отреагировал. — Я ничего не чувствовал, когда стрелял в нее. Ну, то есть…       Ким нервно коснулся подбородка.       В свое время он радовался, что Робин не стал спрашивать у него об этом. Воспоминания становились водянистыми, будто мозг подстраивал их под то, что хотелось самому Киму. Ему казалось, что со временем история с Химиком превратилась в мрачную сказку, которую не стыдно рассказать друзьям. Хотя в ней не было и капли человечности или красоты.       — Ладно. Ты же в курсе, как все думают? Это была исключительно самозащита. Алекс предлагал сделать мне футболку с такой надписью. Идиот, — мягко рассмеялся он. — Я не согласился. Знаешь почему? — Он прикрыл глаза. — Потому что никакая это не самозащита. Я мог выстрелить ей в ногу или в плечо, но я сознательно стрелял так, чтобы ее убить.       Их взгляды встретились и Робин кивнул, будто всегда знал об этом.       Ким сжал кулаки, стараясь расслабиться и не переживать тот ужасный день снова. Он не говорил с родителями, не поднимал тему Химика в разговорах с братом, а после вопросов Энди начинал активно отнекиваться. Каждый раз Ким боялся, что станет хуже в чужих глазах, что испортит впечатление о себе, что выдаст свои киллерские наклонности.       Но с Робином он был слишком собой. Слишком собой, чтобы говорить с бывшим парнем на кухне в четверть пятого утра об убийстве самого знаменитого маньяка Нью-Йорка двадцать первого века.       — Мне нужно выпить, — изрек Ким, пододвигая к себе стакан.       — Кажется, мы собирались трезветь.       — Ты собирался трезветь. А я уже завязал с азартными играми. Не могу же я лишить себя последнего удовольствия?       — И правда, к черту, — Робин отставил от себя кофе.       Рассказывать дальше было сложнее, хотя Робин показал себя благодарным слушателем. Он не перебивал Кима и терпеливо ждал, пока тот придет в себя, чтобы продолжать. Возможно, это и спровоцировало Кима на невиданную ранее откровенность. Робин каким-то образом сумел добраться до тех мыслей, которые не вытащил на поверхность даже психотерапевт.       — Я едва с ума не сошел. Мне казалось, что все это так не закончится, что достаточно мне взять пистолет в руки — и что-то снова случится. Я боялся того, что заставило меня выстрелить ей в сердце, я не понимал себя… Думал, что убийца.       Ким сделал глоток и на секунду застыл, покачивая стакан то в одну, то в другую сторону, наблюдая за тем, как кубик льда бьется о стекло.       — Такого ведь не случалось ни до, ни после, — мягко отметил Робин.       — Ну, кто знает, что будет завтра? — изрек Ким грустно. — Нормальные люди стреляли бы в ногу, но я ее убил. И радовался, что она умерла… Я… — Ким допил виски. Он чувствовал, что уже прилично набрался, и правильно! Трезвость пугала его. — Ладно. Твоя очередь откровенничать. Зачем ты на самом деле пришел?       Робин приоткрыл рот, но ответил не сразу.       — Я хотел увидеть тебя.       — В следующий раз будь добр, так и скажи, не выдумывая дурацкие отмазки, чтобы мы опять напились.       Они чокнулись стаканами.       — Аминь.

***

      В шесть тридцать начало светать, и Робин задумался о поездке домой, чтобы Эшли не подняла панику.       Его не покидало чувство близкой катастрофы, некоего переломного момента в жизни, поэтому он не хотел тревожить мать раньше времени. Она не заслуживала страданий. По-хорошему, он должен был подумать о ее спокойствии до того, как связался с Маккензи.       Посиделки у Кима на кухне и встреча восхода солнца зарядили Робина бодростью. Словно в его жизни ничего не поменялось с тех пор, как в мыслях была работа, друзья, его шикарный, хотя и немного неуравновешенный, парень и покупки для Эшли.       На протяжении этой ночи он имел с десяток возможностей признаться. Но все равно держал рот на замке. Несмотря на то, что Ким и сам пару лет назад попал в неприглядную ситуацию и его клеймили званием убийцы, Робин сомневался, что он поймет. Может быть, не примет Робина, задумавшего убить студента, за сумасшедшего, но убедит не делать этого, убедит пойти в полицию.       Одно дело выстрелить в преступника под угрозой собственной смерти. И другое — совершить то, что планировал Робин.       — А как там Джина? — спросил Ким.       Он подсел ближе, но сохранил приемлемое расстояние.       Они сменили виски на ударную дозу кофе, а еще Ким все-таки заставил его переодеться, а сам пошел кормить Теслу, который спал на диване. Нарочитое нежелание Кима видеть, как Робин переодевается, позабавило его. Он мог бы надавить еще чуточку, чтобы Ким сдался. Но не усугубило бы это ситуацию еще сильнее?       — Она уволилась, все, как и планировала. И осталась довольна интервью.       — Я ведь умею доставлять удовольствие, — поднял уголок губ Ким.       Ему приходилось щуриться, а Робин, наоборот, наслаждался, рассматривая его в лучах восходящего солнца. На его флирт он никак не ответил.       — Как твоя работа, что нового? — спросил Робин.       — Ты что, не следил за мной в соцсетях?       — Веришь — нет.       — Не верю, — пожал плечами Ким.       — Ладно. Может, иногда я заходил в фейсбук… И в инстаграм. И в твиттер, — сдался Робин.       Ким рассмеялся в ответ.       — Это хорошо, потому что некоторые штуки я постил специально для тебя. А ты почему не заведешь инстаграм?       Настала очередь Робина возмущаться.       — И что я там буду постить? Коллекцию энергетических блоков всех мастей?       — Ну кто-то же должен! — развел руки в стороны Ким.       Вернуться Робину предстояло в шмотках Кима — в толстовке синего цвета с капюшоном и черных чиносах. Он уже предвкушал реакцию Эшли, если она его заметит в таком виде рано утром. От вопросов придется спасаться бегством. И все-таки Робин искренне поблагодарил Кима за то, что просидел с ним все это время на кухне, идя к входным дверям.       — Подвезти домой?       Ким тоже уже оделся и как раз набрасывал на плечи серый пиджак.       — Тебе же не по пути, — напомнил Робин.       И, вопреки своим словам, остановился. Кое-что не давало ему покоя уже несколько дней, кое-что делало ему больно. И сейчас, когда они оказались настолько близки после разрыва, он, наверное, мог бы спросить, не боясь, что разговор закончится метанием посуды.       — Послушай, Ким… Ты говорил правду тогда, в редакции?       — О чем? — Ким почти наивно заморгал.       — О том, что ты написал мне из-за Джины и… так далее.       Ким закусил губу, посмотрел в пол.       Утро было таким приятным и привычным, что Робину ничего не стоило поверить, будто они снова вместе, вернулись в те времена, когда Робин готовил яичницу, а Ким спускался к нему после душа и приветствовал легким поцелуем в шею, чтобы не отвлекать от накладывания еды в тарелки.       Они всегда говорили.       Обсуждали свои планы на день, если Робин оставался у Кима, вместе ехали на работу, и от всего этого Робин ловил настоящий кайф, в чем он бы никогда не признался Киму. Но да, ему нравился их общий быт. Сначала было непривычно и страшно, свободолюбие в нем кричало остановиться, и Робин вправду тянул с переездом до последнего, пока Ким не начал ставить ему ультиматумы. А когда почувствовал на себе, как это — жить с кем-то, не захотел возвращаться к былому.       — Мой ответ что-то изменит между нами?       Робин покачал головой:       — Не думаю.       «Не теперь, когда я стану убийцей», — мысленно добавил он.       Выждав немного, Робин в два шага подошел к Киму, клюнул его в скулу, как раньше. Просто не смог удержаться.       — Завезу тебе вещи на работу. Спасибо!       — Не забудь поспать, детка, — ухмыльнулся Ким.

***

      Скай грел в руках телефон, не решаясь нажать на кнопку голосовых сообщений от Робина. Неловкость текла по его венам, он покраснел.       «Не думай, не думай об этом», — велел он себе.       Скаю казалось, что Робин давно свел два плюс два и раскусил причину его изоляции. К этому стоило добавить, как Скай соскучился по Робину и как хотел понять, что случилось тогда в его квартире.       Робин взбесился после его слов о выдуманном парне. Если это не ревность, то Скай не знал, что и думать. Он прятался. В пятницу взял задание домой, мучаясь от мигрени, а в субботу ему позвонила Джина и сообщила, что Робин снова взбесился.       И, вуаля, причиной его испорченного настроения стал Скай!       И опять Скаю впору было бы задаться вопросом о ревности, ведь Робин не захотел, чтобы он шел на секс-вечеринку. От одной мысли об этом мероприятии у Ская электрический ток проходил по позвоночнику, он уже решил, что посетит ее.       Джина устроила настоящий мастер-класс по сексу и рассказала все, что успела узнать о секс-вечерах. Скай погуглил в Сети обсуждения на форумах, и, в принципе, все, кто там бывал, высказывали недовольство только из-за неправильно выбранного партнера. Сама же секс-вечеринка организовывалась нормально. Но Скай все равно волновался. Он представлял, как будет присматриваться к мужчинам, а мужчины — присматриваться к нему с определенной целью. Пошло и откровенно, от этого у него в паху тяжелело.       Тем более сегодня ведь день его рождения!       Телефон в руках просигнализировал о новом звонке Робина. Скай сглотнул. Наверное, поздравление? Но не только, иначе бы он не названивал третий день подряд. Скай не брал трубку, потому что знал: Робин в состоянии его переубедить не идти на ту вечеринку, и он потом пожалеет.       Когда телефон перестал звонить, он прослушал последнее сообщение.       «Скай, что за дела? Ты прячешься от меня? Я не могу тебе уже который день дозвониться. Нам нужно поговорить. И с днем рождения».       Запись закончилась, и Скай рассмеялся на грани истерики.       Он не любил праздновать дни рождения со времен Нокс.       Скай тихо ненавидел двадцатое декабря, которое навсегда осталось для него днем, открывавшим ящик Пандоры несчастий. И оно заставляло его вспоминать об Эйвери. Скай был не в состоянии перестать надеяться, что однажды он вернется в его жизнь, поздравит с днем рождения и дарует ему свое прощение. В конце концов, Эйвери умел эффектно появляться…       Телефон в его руках снова ожил, Скай прочитал на дисплее: «Джина».       — Привет, как ты? — спросила она, едва Скай провел по экрану пальцем, принимая звонок.       — Отлично, хорошо, наверное, — добавил он после паузы.       — Ты готов? Я имею в виду не только морально, но и физически.       — Опять будем говорить про клизмы и все такое?       — Боже, нет, — спохватилась Джина, — мне хватило одного неловкого разговора. Робин тебе звонил?       — Звонил. — Скай встал с дивана и одной рукой раздвинул штору. — Звонит постоянно, говорит, что хочет о чем-то побеседовать. Он злится?       — Он в бешенстве, но это не должно тебя волновать.       — Не должно? — невольно засомневался Скай.       — Именно. Я знаю Робина дольше тебя, он привык, что все делают так, как он хочет. Но для начала ему нужно самому выбрать… В смысле определиться, — резко прервалась Джина. — Определиться с жизненными приоритетами.       Скай неопределенно замычал, злость Робина его обескураживала. Он не понимал: ну почему?       Может быть, Скай поступал нехорошо, соглашаясь на одноразовый секс, но как так вышло, что Робин воспринял его инициативу как личное оскорбление? Он же сам не оставил ему выбора, продолжал держать Ская во френдзоне и ничего не предпринимал!       — Робин не сможет на тебя злиться долго, это же ты, — заявила Джина, где-то на заднем фоне послышался детский плач. Она добавила: — Встретимся на месте?       — Да, конечно.       Скай первым нажал «отбой» и плюхнулся на диван. Так или иначе, а сегодня он лишится девственности. Решено!

***

      Скай ждал Джину на стоянке.       Без нее он боялся подходить ближе к клубу, чтобы не выставить себя идиотом в общении со своими… потенциальными партнерами. Джина водила белый внедорожник, Скай не сомневался, что тут же увидит ее с этого места. Так что он ходил взад-вперед, оглядывался по сторонам и поднимал ворот пальто, защищаясь от пронизывающего ветра.       Скай находился на пороге волнительного первого опыта. Он вспоминал все рассказы о лишении девственности, которые ему доводилось читать или слышать в Сети. Впрочем, это ему не помогало, ведь у каждого парня оставались свои впечатления о первом сексе. Ему вспомнилась история некого Алекса на гей-форуме, заявившего, что в первый раз он вообще переспал с женщиной, чтобы не быть скованным.       Скай же не чувствовал в себе стеснение.       Он уповал на то, что стоит раздеться и начать, как природа сделает свое дело сама! Он поймет, обязательно поймет, что ему нравится. Об одном Скай немного сожалел: он лишится девственности со случайным человеком. Это не беда, но в его романтичных мечтах, о которых никто никогда не узнает, он впервые ложился в постель с кем-то дорогим. Мысли сами по себе вернулись к Робину, и Скай тяжело вздохнул.       Он верил, что они с Робином встретились не случайно, но до чего же тот тормозил…       В последние несколько месяцев Скай кончал, мастурбируя в постели, с именем Робина на губах. Стыдно, да, неправильно. Конечно. Но Робин уже поселился в его голове, и выбросить его оттуда Скай не мог. Он надеялся, что в итоге найдется кто-то, кто вытеснит его.       Сделав еще несколько шагов, Скай снова развернулся к стоянке и оторопел. Он увидел малиновую «хонду». Она заехала на стоянку и остановилась в четырех метрах от него. «У меня уже галлюцинации, что ли?» — спросил себя Скай.       С другой стороны, ну «хонда» и «хонда», эта машина вроде стала самой популярной у американцев в две тысячи семнадцатом году, мало ли у кого здесь «хонда».       Последней связной мыслью Ская стало предположение о том, как было бы забавно переспать сегодня именно с владельцем «хонды», такой же машины, как и у динамщика Робина… А потом из авто вышел Робин, и Скай подавился вздохом.       Какого хрена?       Оглянувшись вправо-влево, Робин застегнул куртку и почти сразу нашел глазами его. Скаю некуда было бежать, он стоял в свете фонаря и не имел возможности скрыться. К тому же он ведь ждал Джину, без нее он даже не решился никуда зайти.       Нащупав в кармане пригласительный билет, Скай в третий раз мысленно спросил себя, почему это происходит, и остался стоять на месте. Он не улыбнулся, потому что появление Робина на стоянке напугало его. Он помнил, что Джина описала состояние Робина как «он в бешенстве», и не знал, чего от него ожидать.       Не дойдя до Ская несколько шагов, Робин развел руки в стороны:       — Нормально вообще?       — Привет, — тихо ответил Скай. — Что ты тут делаешь?       — Почему ты игнорируешь мои звонки? Я снова что-то сделал не так? Обидел тебя и даже не знаю об этом? В чем дело?       Близость Робина дала Скаю под дых.       Ему так нравился этот мужчина, так не хотелось его злить, раздражать, только ублажать, шептать сладкие слова на ушко…       Скай скрестил руки на груди, стараясь придумать отмазку для Робина. Странное дело, он не задумывался над тем, что скажет ему в понедельник. Все мысли Ская занял предстоящий секс.       — Как ты вообще тут оказался?       — Ворвался к тебе в дом, взломал ноутбук и прочитал переписку с Джиной. — Скай удивленно приподнял брови, когда Робин продолжил: — Да ладно тебе, пришлось всего лишь попросить Майка выпытать у Джины название клуба.       Скай помолчал.       — И зачем? — спросил он.       — Разве я уже не сказал зачем?       — Чтобы прийти и предъявить мне претензии? С какой стати я вообще должен отвечать на твои звонки по первому зову? У меня дела, между прочим, — начал объяснять Скай, активно жестикулируя, на них обернулась парочка по пути в клуб. — Сегодня мой день рождения, я принимал поздравления!       — Целый день? Когда это у тебя появились друзья?       Скай едва не застонал вслух — Робин метко метнул в него острое словечко.       И больше всего бесило, что он прав! Скай не любил праздновать день рождения, поскольку он наполнялся ненужными, неинтересными и скучными церемониями. Ему звонили бабушки, дедушки, отцовские близкие соратники по работе. Он старался сократить количество получаемых поздравлений к минимуму и предпочитал лежать целый день в комнате и не высовываться. Он даже обрадовался, что день рождения попал на воскресенье и он почти всего избежал!       — Объясни мне, Робин. Что я тебе сделал? — Скай почти кричал от отчаяния.       Традиция! Праздновать именины так, чтобы хотелось сдохнуть.       — Почему ты планомерно и беспощадно портишь мне жизнь? Почему ты лезешь в мою жизнь? Да что с тобой не так?       — Чем я порчу тебе жизнь? Тем, что говорю: «Одумайся, Скай, и не ходи на вечеринку шлюх»? — в тон ему ответил Робин.       Его совсем не удивила вспышка Ская. Он этого и добивался?       — Значит, шлюх? И что, в твоей жизни никогда не было секса на один раз?       Робин склонил голову набок.       — А я-то тут при чем?       — Ты же осуждаешь этих людей, меня осуждаешь, значит, ты так не поступаешь, верно?       — Я не осуждаю тебя, я прошу тебя подумать. Потому что я твой единственный здравомыслящий друг, мне не все равно. Я забочусь о тебе!       Скай выставил руки вперед, не подпуская Робина ближе.       — Почему ты, Робин, постоянно злишься, когда я пытаюсь наладить личную жизнь? — перешел он в наступление.       Воздух между ними заскрипел от напряжения. Как тогда, в машине, когда Скай делился подробностями придуманного романа.       — Почему тебе не все равно? — Скай сделал шаг назад, увеличивая между ними расстояние. — Или ты отвечаешь, или я ухожу.       Робин молча смотрел на него большими глазами. Он держал руки в карманах, Скай заметил, что его ладони мяли то, что находилось там.       — Ты не отвечаешь? — Скай приготовился отступить еще дальше, когда…       — Стой, — крикнул Робин. — Постой. Я забочусь о тебе…       — Это я уже слышал. Если тебе больше нечего сказать…       Робин весь сжался, поднял голову к небу, будто в поисках ответа.       Скаю даже стало жалко его. Но, секундочку, он не вынуждал делиться Робина чем-то личным, он просил объяснить поведение, которое отравляло ему жизнь. Сначала он уличил в этом ревность, но затем взял в разработку более дикие варианты. Может быть, его отец заплатил Робину, чтобы тот уберег его от гомосексуальных связей?       — Я твой друг, — признался Робин. — Я должен был стать другом и не подвести твоего отца, который надеется на мое благоразумие… — произнес он, продолжая хмуриться. — Тебе нужен хороший парень, Скай, ты заслуживаешь кого-то лучшего, я правду тебе сказал. Так что я решил, что смогу просто быть рядом и оберегать тебя.       Робин сглотнул и преодолел оставшееся между ними расстояние.       Сердце Ская забилось, как сумасшедшее, аромат парфюма вскружил ему голову.       — Но у меня не особо хорошо получается, да? — фыркнул Робин.       — Паршиво получается.       Робин положил ладони ему на щеки.       — Что ты будешь делать? — тихо произнес Скай.       Он задержал дыхание.       — Поцелую тебя, можно?       Скай не знал, кто первым это сделал. В одну секунду они стояли друг напротив друга и смотрели, а в другую их губы стали одним целым, и Скай ощутил такое расслабление, а следом возбуждение, что едва не застонал в поцелуй.       Робин продолжал ласкать его языком, а потом приобнял за спину и прижал к себе еще ближе. Скаю понравилось это ощущение. Эйфория. Быть с кем-то. Быть чьим-то.       Почти игриво прикусил верхнюю губу Робина, Скай отстранился. Он готов был целоваться вечно, но не на парковке под фонарем.       — Я должен сказать тебе кое-что еще, — прошептал Робин с обеспокоенным видом.       — Даже не смей сейчас…       — С днем рождения, — продолжил он, рассмеявшись в голос. — Иди сюда, — и прижал Ская ближе.

***

      Скай позволил Робину усадить себя в машину, застегнуть ремень безопасности и оставить легкий поцелуй на щеке.       Он знал, что будет дальше, и это окрыляло его гораздо больше, чем секс с каким-то незнакомцем. Когда они подъехали к дому Ская, Робин схватил его за лацканы пальто и притянул к себе для уже настоящего поцелуя, его рука от груди опустилась к низу живота. И, отпрянув, Робин спросил, все ли есть с собой у Ская.       О, тот отлично подготовился. Как и говорила Джина, взял с собой и смазку, и презервативы, и даже анальную пробку, чтобы максимально уменьшить дискомфорт. Вместо ответа он поцеловал Робина и первым вышел из машины.       Очередной этап домогательств начался в лифте. В пустом лифте Робин прижимал его к стене кабинки и бесстыдно лапал… Скай сомневался, что вообще выдержит длительную прелюдию или игры с анальной пробкой. Ему хотелось просто отдаться Робину, чем быстрее, тем лучше. Но когда они вышли из лифта, о том, что в нем произошло, свидетельствовали разве что задранная рубашка Ская и его быстрое дыхание. Скай, прикрыв пах кулаком, поздоровался со своей соседкой на лестничной клетке и открыл дверь квартиры. Робин вошел следом и не позволил ему запереть дверь как следовало, положив руки на живот и целуя в шею.       Скай едва не выронил ключи… Они почти не разговаривали, но напряжение и волнение ушли из его головы. Все встало на свои места.       Робин развернул его к себе, стащил с него пальто, попытался расстегнуть все пуговицы рубашки, но в итоге потерял терпение и как минимум две из них просто-напросто вырвал. Скай думал, так бывает только в кино. Да к черту ту рубашку. Он переступил через нее и запрыгнул на Робина, сжав его бедра ногами.       — Тяжелый, — охнул Робин, но удержал его.       Усадив Ская на диван, Робин ласкал его через оставшуюся одежду, шептал непристойности между долгими, почти изнурительными поцелуями. Касания становились более страстными, руки жадными, а слова пошлыми.       — Трахни меня так, чтобы завтра я не смог даже пошевелиться, — прошептал Скай ему в ухо.        И Робин замер. Он отстранился, прекратил сосать мочку его уха, посмотрел в глаза. Скай засмеялся:        — Я угадал? Тебя заводят грязные разговорчики.       — Скажи что-нибудь еще.       — Я сейчас не могу ни о чем думать, кроме как о твоем члене в себе…       — Скай, ты невероятный.       Робин снова подхватил его на руки и направился в спальню.       Открыл ногой дверь так сильно, что она ударилась о стену. Швырнул его на кровать, обхватил запястья рук и прижал к матрасу.       — Я хотел тебя с того самого момента, как ты вошел в конференц-зал…       — Какой же ты медлительный!       — А как подумаю, что ты сегодня мог отдаться кому-то другому… Убивать хочется.       Скай с большим удовольствием упал в объятия Робина, согревающие, расслабляющие, удерживающие его в состоянии полной эйфории.       Поцелуи Робина долго и щедро поздравляли его, прежде чем тело уже потеряло терпение. Робин избавил его от оставшейся одежды и сам полностью разделся. Скай готов был молить, просить, лишь бы Робин начал двигаться, но тот все понял сам. Увидел, как Скай суетится, и раздвинул его ноги, взяв под коленями. Для Ская все ощущалось в новинку — то, как давил на него вес Робина, как горела кожа, то, как он дышал Скаю в плечо.       Едва Скай думал, что достигает пика удовольствия, как Робин делал что-то еще, и Скай поднимался на седьмое небо с новой силой. Он млел от экстаза, когда Робин целовал ему колени, касался внутренней стороны бедер, живота, груди.       Скай полагал, что неловких ситуаций избежать не удастся, однако Робин убивал их на корню. Он сделал все сам и сделал правильно. Ждал, пока Скай будет готов идти дальше, не давил на него, проявлял терпеливость. Робин окружил его заботой, создал невидимую неприступную оболочку, в которой находились только он и Скай.       Перед самым оргазмом Робин обхватил руками его шею и надавил. Тело сковала острая боль, но ее смели другие чувства. Сладкий и горячий оргазм, светлое ощущение удовлетворенности. Он наконец получил это. То, о чем мечтал так долго. Он получил Робина. Когда тот тоже пришел в себя, Скай все еще молча лежал рядом, голый, мокрый, с закрытыми глазами, и перебирал волосы Робина на затылке.       — Ну что, ты теперь чувствуешь себя мужчиной? — спросил Робин, оставив легкий поцелуй у него на плече.       — Чувствую себя твоим мужчиной.       Скай не знал, что представляет собой отличный секс, так что не называл его с Робином близость отличной.       Но секс получился теплым, близким, и Скай чувствовал возбуждение от одних только мыслей о том, как это было. Особенно жарко ему становилось оттого, что Робин терял самообладание из-за него. Из-за такого обычного парня, как Скай.       Это не на шутку заводило.