СИНДРОМ

***

      Её разбудил холод — тонкий, злой, пробегающий по позвоночнику и пронизывающий до самых костей, которые, к счастью, всё ещё оставались на месте. Во рту было дико сухо, голова раскалывалась от болезненной пульсации, а тело казалось чужим, тяжёлым и мятым, будто его всю ночь таскали по полу. Кларк поморщилась и приглушённо застонала, пытаясь нащупать рукой одеяло, чтобы укутаться и провалиться обратно в сон, но пальцы наткнулись на что-то холодное. Металл неприятно звякнул, стоило ей выпустить его из рук.       Понадобилось несколько секунд и немало усилий, чтобы заставить опухшие веки подняться. Взгляд был мутным, расфокусированным, будто между ней и миром натянули грязную плёнку. Кларк моргнула, потёрла ресницы пальцами, размазав осыпавшуюся тушь ещё сильнее, и попыталась понять, где, чёрт возьми, находится. Сначала она увидела только деревянный потолок. Потом — тёмные углы. Потом — паутину.              «Надо же было так нажраться», — вяло подумала она и, кривясь от головной боли, села на матрасе.       Следующая мысль оборвалась.       Кларк обвела взглядом помещение, и её глаза медленно, с запозданием расширились от ужаса. Она находилась в сером мрачном подвале с крошечным окном почти под самым потолком, сквозь которое едва пробивался бледный солнечный свет. Здесь пахло свежей краской, сыростью и старым бетоном. В самом тёмном углу стояла стремянка, рядом валялись несколько пустых жестяных банок из-под краски. Чуть левее виднелась массивная железная дверь.       Кларк опустила взгляд ниже. Серый замызганный матрас, на котором она спала всё это время. Шерстяной плед на бетонном полу — видимо, она сбросила его, когда ворочалась во сне. В паре метров от неё — ржавая раковина и унитаз. А правее — огромный крюк, вмурованный в стену, и блестящая цепь, закреплённая на нём.       Цепь уходила к ней.              Взгляд Кларк прошёл по звеньям, зацепился за металлическое кольцо у самого горла — и только тогда тело поняло раньше головы. Она резко дёрнулась назад, ошейник врезался в шею, перекрывая вдох, и из груди вырвался сдавленный, животный звук. Кларк вцепилась пальцами в грубую кожу у себя на горле. Собачий ошейник. Настоящий. С холодным кольцом, цепью и маленьким замком, застёгнутым под подбородком.       — Нет… — выдохнула Кларк, срываясь почти на скулёж. — Нет, этого не может быть.       Она попыталась нащупать застёжку, просунуть палец под ошейник, сорвать, расстегнуть, провернуть хоть как-то, но металл держался намертво. Замок. Настоящий замок, застёгнутый на ключ. Кларк дёрнула сильнее, ошейник врезался в кожу, и из горла вырвался злой, испуганный стон.       Только не сейчас.              Она зажмурилась и заставила себя вдохнуть глубже. Один раз. Второй. Третий. Воздух всё равно казался слишком холодным, слишком грязным, слишком чужим. Паника подступала к горлу горячей волной, но Кларк стиснула зубы и попыталась восстановить в памяти события вчерашнего вечера. Получалось плохо. Всё расплывалось: алкоголь, свет, музыка, голоса, чужие лица. Она смутно помнила поздравление отца в начале вечеринки и подаренный им Lamborghini, за руль которого не села бы даже под страхом собственной смерти. Потом за ней заехала Рэйвен, чтобы отвезти в клуб. Беллами и его дурь. Выпивка. Бар.       Бар.              И та загадочная незнакомка, которую Кларк весь вечер пыталась затащить в постель. Догадка ударила резко, почти смешно. На секунду стало легче — не потому, что нашлось объяснение, а потому что мозг крепко вцепился в спасительную ложь. Она истерично рассмеялась, поднялась на ноги и дёрнула цепь обеими руками, пытаясь вырвать её из стены.       — Эй! Я проснулась, психи! Заканчивайте свой дурацкий розыгрыш! — севшим, хриплым голосом крикнула она. — Я знаю, это твоих рук дело, Рейес! Хорошо, признаю: я наложила кирпичей. А теперь освободите меня!       Она выжидающе уставилась на дверь, скрестив руки на груди.              Ничего не произошло.       — Эй! Хватит спать! Выпустите меня отсюда!       Длина цепи позволяла Кларк дотянуться до пустой банки из-под краски. Она подняла её двумя пальцами, стараясь не испачкаться, и со всей силы ударила по крюку в стене. Потом ещё раз. И ещё. Глухой металлический звон разлетался по подвалу и больно отдавался в голове, но Кларк продолжала колотить, с каждой секундой всё злее представляя, как именно надерёт задницу этому шутнику, когда выберется.       Крюк не сдвинулся ни на миллиметр. Банка смялась в жалкую гармошку с острыми рваными краями, и Кларк раздражённо отшвырнула её в сторону, чтобы не порезаться.       — Рэйвен! Чёрт тебя побери! Я удушу тебя, если ты сейчас же меня не выпустишь! — гневно рявкнула Гриффин, сверля дверь недобрым взглядом.       Где-то над головой послышались шаги.       Кларк застыла.       Наконец-то её услышали.       «Придурки…»       Она ждала, пока возня с ключами по ту сторону двери закончится. Ей хватило этих нескольких секунд, чтобы успеть снова разозлиться, снова испугаться и снова убедить себя, что сейчас всё закончится. Сейчас дверь откроется, Рэйвен с Октавией заржут, кто-нибудь снимет это на телефон, Беллами скажет что-то тупое, а Кларк сначала накричит, потом выпьет воды, потом, возможно, действительно кого-нибудь ударит.       Ржавые петли протяжно скрипнули. Звук болезненно врезался в слух и усилил и без того дикую головную боль.       — Чёрт… — простонала Кларк, прикладывая ладонь к пульсирующему виску.       Её грозный взгляд, уже готовый испепелять всё живое на своём пути, медленно померк и застыл на строгом лице незнакомой шатенки. Широкие брови девушки были хмуро сдвинуты, в прохладных зелёных глазах искрились недобрые огоньки. Она стояла на пороге так спокойно, будто за железной дверью у неё не было прикованной к стене Кларк Гриффин, а всего лишь надоедливая собака, поднявшая шум раньше времени.       — Ты ещё кто? — грубо бросила Кларк, удивлённо оглядывая незнакомку.       На той была растянутая чёрная майка с логотипом Coca-Cola и чёрные обтягивающие спортивки. Ни красного платья. Ни бриллиантового колье. Ни жемчужных шпилек. Только холодное лицо, тёмные волосы и взгляд, от которого в подвале будто стало ещё мрачнее.       Девушка молчала. Её пухлые губы лишь искривились в ядовитой усмешке, и это странно, неприятно притянуло к ним взгляд Кларк. Что-то в этой усмешке было знакомым. Слишком знакомым.       Кларк передёрнуло. Она сделала несколько решительных шагов вперёд, но цепь на шее оказалась слишком короткой. Ошейник врезался в нежную кожу, заставляя её задохнуться и разочарованно зарычать. Пришлось отступить назад, продолжая сверлить похитительницу недобрым взглядом.       — Так и будешь молчать? — раздражённо рявкнула Кларк. — Какого хрена здесь происходит? Почему я на цепи? Это розыгрыш? Тебя наняли мои друзья?       — Тебе не кажется, что слишком много вопросов? — равнодушно бросила девушка.       Она спустилась на пару ступенек вниз, сокращая расстояние между ними почти до вытянутой руки, и присела на корточки. Её взгляд скользнул по Кларк неторопливо, внимательно, почти оценивающе: лицо, размазанная тушь, ошейник, следы от металла на шее, дрожащие пальцы.       Кларк рванулась вперёд с внезапным, животным желанием вцепиться ей в горло — и тут же болезненно застонала, хватаясь за сдавленную шею. Но этого рывка хватило, чтобы голос окончательно сложился в памяти.       Вчерашний бар.       Поцелуй.       Лайм.       Металлический привкус.       — Лилит, — злобно прошипела Гриффин, вглядываясь в знакомые черты уже без парика, платья и драгоценностей. — Извини, но подобные развлечения не для меня. К тому же блондинкой ты была привлекательнее.       Знакомый хрипловатый смех прокатился по подвалу низко и неприятно. Лилит зачесала длинные волнистые волосы назад и посмотрела на пленницу с нескрываемым презрением.       — Ты тоже.       Кларк изменилась в лице и вскользь посмотрела на свою запутанную рыжую прядь. Губы сами собой приоткрылись, а замёрзшие руки дрогнули сильнее. На секунду ей стало трудно выдерживать этот прохладный зелёный взгляд, будто он проходил насквозь — под кожу, под рёбра, туда, где ещё оставалось что-то живое и незащищённое.       — Зачем всё это? — тихо спросила она, сглотнув.       И в тот же миг поняла: это не грёбаный розыгрыш. Не выходка Рэйвен. Не чья-то больная шутка. Не «сюрприз», который закончится смехом и извинениями.       Это было нечто большее.       Нечто, от чего желудок сжимался в липком страхе, а сердце билось так, будто вот-вот разобьётся о грудную клетку. Кларк порывисто выдохнула и отступила на пару шагов назад, всё ещё не до конца веря в происходящее. Потому что эта психопатка реально её похитила. Следила за ней. Знала, кем она была раньше. Знала, что Кларк когда-то была блондинкой. И если Лилит показала настоящее лицо, значит, ей точно не нужен выкуп.       — Что тебе от меня надо? — Кларк попыталась выпрямиться, вернуть голосу привычную сталь, но слова всё равно дрогнули. — Ты знаешь, кто мой отец? Он…       — Можешь не продолжать. Разумеется, я знаю, — с ядовитой усмешкой сказала Лилит.       Она поднялась, спрятала сжатые в кулаки руки в карманы и посмотрела на Кларк так, будто перед ней стоял не человек, а давно просроченный долг.       — Думаешь статус и деньги снова помогут? Не обольщайся...       Кларк с трудом вдохнула.       — Что я тебе сделала?       — А ты разве не помнишь, Кларк? — Лилит удивлённо вскинула бровь и сделала шаг назад, к двери.       Кларк моргнула, чувствуя, как к глазам подступают злые, унизительные слёзы.       — Нет, — честно призналась она.       Лилит приоткрыла дверь подвала. В щель ударил свет, слишком яркий после серого полумрака, и на миг резко очертил её силуэт.       — Ну-у, — иронично протянула она, глядя на Кларк через плечо, — позови, когда вспомнишь.