СИНДРОМ

***

Rotten - H6LLB6ND6R

             — Нет, чёрт возьми… только не это, — простонала Кларк и закрыла глаза.       Но когда открыла их снова, перед ней всё так же был до жути знакомый деревянный потолок и серые стены. Это не сон. Она действительно находилась в чьём-то подвале, на привязи, подобно злому, голодному псу. По крайней мере, именно так она себя ощущала. А ещё — так, будто её переехали катком. Шея всё ещё болела от грубого ошейника, спина, впрочем, как и всё тело, ныла после жёсткого матраса.       Кларк с глухим стоном села. Во рту пересохло, желудок жалобно заурчал. Она посмотрела на поржавевший кран и поморщилась. Пить воду из-под крана было мерзко. Для неё мерзко было даже думать об этом. Но жажда оказалась сильнее брезгливости, поэтому Кларк поднялась, глубоко вдохнула, зачесала спутанные рыжие волосы назад и наклонилась к раковине.       Она открыла кран.       — Святое дерьмо…       Гриффин брезгливо передёрнуло, когда в раковину брызнула ржавчина. Она ждала, пока вся эта мерзость хоть немного сольётся, потом зажала нос и сделала несколько жадных глотков, подавляя рвотный позыв. Вода была холодной, металлической и отвратительной, но горло приняло её с унизительной благодарностью. После Кларк умыла лицо и руки, пытаясь стереть с кожи кровь, грязь и остатки вчерашнего макияжа.       Это было ничтожно мало из того, что ей хотелось сделать. Оставалось только мечтать о горячем душе.       В подвале было мрачно. Раздражающая лампочка под потолком уже горела, значит, снаружи начинался вечер. Этот факт почти не беспокоил пленницу. Она проспала от силы пару часов, а всю ночь провела в мучительных попытках понять, за что оказалась здесь. Снова и снова её мысли возвращались к той роковой дате, изменившей жизнь год назад. К чёрному для неё дню. К её двадцать первому дню рождения — тому самому, который все вокруг называли вступлением во взрослую жизнь.       Кларк глубоко вдохнула и сморгнула подступившие слёзы. Ей всё ещё было больно вспоминать об этом. Больно до такой степени, что внутри всё скручивало невидимой хваткой. Знакомое жжение в груди — как напоминание о событиях той ночи — с новой силой обрушилось на неё. Дышать стало трудно. Кларк снова втянула воздух, задержала его в лёгких, прикрыла глаза…       И вздрогнула.       — Медитируешь? — насмешливый голос похитительницы глухим эхом отразился от серых стен, заполняя собой мрачное помещение.       Кларк открыла глаза и резко обернулась. Лилит стояла настолько близко, что стоило протянуть руку — и можно было коснуться её. Прохладные зелёные глаза словно проверяли Кларк на прочность: изучали, давили необъяснимой тяжестью, не оставляли пространства для привычной наглости. Гриффин выдержала этот взгляд всего несколько секунд, а потом сдалась первой и отвернулась.       — Мне казалось, ты была более разговорчива, — заметила шатенка.       Она медленно прошла в сторону, рассматривая свою жертву. Лакированные ботинки скрипнули по бетонному полу. Сегодня Лилит выглядела слишком официально: чёрные зауженные брюки, белая рубашка, пиджак, идеальный высокий хвост и минимальный макияж. Кларк не пришлось долго думать, чтобы понять, кто перед ней. Её смущала только чёрная роза без шипов, зажатая между пальцами девушки.       — Выглядишь как федерал, — произнесла Гриффин, стараясь удержать уверенный, насмешливый тон.       — А ты не такая глупая, как кажешься на первый взгляд. — Лилит усмехнулась и поднесла розу к лицу, вдыхая её аромат. — Люблю чёрные розы. Они пахнут болью и отчаянием.       — Никогда бы не подумала, что у чувств есть запахи, а федералы бывают психопатами, — Кларк показательно скрестила руки на груди и заставила себя снова посмотреть на неё. — Просто два открытия за день. Идеально.       — Почему рыжий? — Лилит проигнорировала колкость, лениво покручивая цветок между пальцами. — Понравился цвет собственной крови на волосах?       — Заткнись, — прошептала Гриффин сквозь зубы.       Жжение в груди вспыхнуло почти мгновенно. Кларк прижала ладонь к сердцу прямо поверх грязного платья и прерывисто выдохнула. Не помогло. Приступ паники накрыл её внезапно, как лавина, не оставив ни секунды на сопротивление. Мир качнулся, стены подвала расплылись, воздух исчез.       Мгновение.       Перед глазами вспыхнул яркий больничный свет.       Кларк отдалённо слышала чьи-то взволнованные голоса и скрип колёс каталки. Её везли по слишком светлому коридору, вокруг мелькали люди в халатах. Она пыталась приподняться, пыталась осмотреться, пыталась что-то сказать сквозь кислородную маску, но не могла из-за острой боли в груди. Опустив взгляд, Кларк застыла в ужасе. Из её тела торчал огромный осколок стекла. Она шокировано отвела глаза в сторону и увидела свои белокурые волосы, перепачканные кровью.       — Очнись, твою мать!       Хлёсткий удар по лицу заставил Кларк распахнуть глаза. Лилит была слишком близко. Её лицо выглядело взволнованным — настолько, что Кларк успела заметить родинку у пухлой губы и вторую, едва видную, на щеке. Но сознание всё ещё плавало где-то между подвалом и больничным коридором. Она не понимала, где заканчивается воспоминание и начинается реальность. Всё ещё была на грани двух миров. Всё ещё в том роковом дне.       Первого августа две тысячи двадцать второго года.       — Что я сделала тебе? — хрипло выдохнула Кларк.       — Подумай, — тихо сказала Лилит. — Ты уже близко.       Шатенка резко выпрямилась и взглядом отыскала брошенную на пол розу. Подняла цветок, вернулась к лежащей на матрасе Кларк и положила его рядом с её головой.       — Кстати, с днём рождения тебя, Принцесса.              Кларк закрыла лицо руками, чтобы скрыть слёзы. Сегодня был ровно год с того дня, который она решила навсегда вычеркнуть из памяти, перенеся празднование на два дня раньше. Ровно год с ночи, когда она умерла и родилась заново.              — Он говорил, что кроме меня, никто не пострадал, — прошептала она.       Эти слова заставили Лилит замереть почти у самой двери. Её пальцы медленно сжались в кулаки — до боли, до белых костяшек.       — Только я, слышишь? — Кларк всхлипнула, всё ещё пряча лицо. — Только я…       — Знаешь, какова цена человеческой жизни? — Лилит резко обернулась.       Её голос изменился. В нём больше не было ленивой насмешки, только ярость — сдержанная так долго, что теперь она звучала почти спокойно.       — Пять миллионов грёбаных долларов. Пять миллионов, чтобы ни в одной газете не появилось ни единого упоминания её имени. Пять миллионов, чтобы полиция закрыла глаза на то, что наследница Griffin & Street устроила аварию, находясь в алкогольном и наркотическом опьянении. Пять миллионов, чтобы вину повесили на… — Лилит зло усмехнулась, но в этой усмешке не было ничего живого. — Постой... На обычного водителя минивэна. Водителя блядского минивэна...       Кларк перестала дышать.       — У неё было имя, — продолжила Лилит, делая шаг к ней. — Ты отняла его. Вы даже это у неё отняли. Но это ещё не всё, Кларк. Угадай, чьё сердце сейчас бьётся у тебя в груди...       Гриффин медленно опустила руки, чувствуя, как воздух застрял где-то в горле...       — Именно поэтому ты всё ещё жива, — сказала Лилит тише. — Именно поэтому я не придушила тебя этими руками. Теми самыми руками, которыми вытащила тебя из твоей горящей тачки.       Тишина между ними стала плотной, почти осязаемой.       — Лекса Блэр… — в ужасе выдохнула Кларк.       Имя всплыло само. Не из новостей. Не из разговоров отца. Из другого воспоминания: она сидела за рабочим столом, всё ещё слабая после операции, с белой кожей, дрожащими пальцами и чужим сердцем под рёбрами. Перед ней лежала чековая книжка. Она выписывала благодарность своему спасителю.       Лекса Блэр.       Настоящее имя похитительницы.       Кларк снова стало трудно дышать.       — Я не… этого не может быть… — Она захлебнулась слезами, когда смысл начал складываться в чудовищную картину. — Они лгали мне. Все до единого. Лгали…       «Вам повезло, мисс Гриффин. Обычно нашим пациентам приходится ждать месяцы, а иногда и годы, прежде чем появляется подходящий донор…»       Приторная улыбка врача после операции. Цветы. Поздравления. Друзья. Отец рядом, слишком спокойный, слишком уверенный. Всё всплыло яркими, резкими картинами, от которых Кларк снова начала терять грань между памятью и подвалом.       «Так совпало, что девушка, которая, как и вы, по случайности тоже попала в аварию позавчера, оказалась донором органов. К сожалению для её близких, у неё не было шансов выжить, поэтому её сердце пересадили вам. Прогнозы благополучные, совместимость идеальная, поэтому отторжение не произошло, так что скоро вы пойдёте на поправку…»       — Подождите, доктор… — Кларк поймала его пальцами за край халата. — Кто она? Я бы хотела хоть как-то… помочь её родственникам.       — Не стоит беспокоиться, я уже обо всём позаботился.       Джейк приторно улыбнулся, качая в руках огромного плюшевого медведя, которого Кларк так любила в детстве. Он улыбался так мягко, так тепло, так по-отцовски, что она тоже улыбнулась в ответ. И всё остальное отошло на задний план.       Подвал снова вернулся резко: серые стены, холодный матрас, ошейник, Лилит у двери.       — Её звали Костия, — бросила шатенка напоследок, вытирая слёзы, прежде чем выйти.