СИНДРОМ

***

Line 03:33 — Ethereal Love

      «Костия… Её звали Костия… Костия… Костия…»       Слова Блэр возвращались снова и снова, отдаваясь болезненной пульсацией в висках. Кларк зажмурилась, надеясь, что боль стихнет, но та только усиливалась, становилась навязчивой, почти невыносимой. Хотелось кричать от бессилия. Хотелось разрушить всё вокруг, разбить кулаки о стены, содрать с себя ошейник вместе с кожей — только бы перестать слышать это имя у себя в голове.       Она положила ладонь на грудь и прислушалась к ровному сердцебиению. Своему. Чужому. Невозможному. Страшно было знать, что в ней бьётся сердце человека, которого она убила.       «Убила… Ты убила её…»       Кларк прикусила губу, ощущая, как горячие слёзы скатываются по лицу. В какой-то момент она подумала, что лучше бы погибла в той злосчастной аварии. Только так можно было бы прекратить эту боль. Только так ей не пришлось бы чувствовать всё, что сейчас прожигало её и без того потрёпанную, испятнанную душу: вину, отвращение, ужас и предательство.       Её предал самый близкий человек. Тот, кому она верила больше всех. Тот, от кого меньше всего ожидала удара.       — Как ты мог… — вырвалось из потрескавшихся губ глухим стоном.       Кларк с отчаянным рыком вцепилась пальцами в хрупкую ткань на груди и рванула её так, будто вместе с платьем могла вырвать из себя чужое сердце. Как ей теперь жить с этим? Почему он так поступил с ней? Почему скрыл? Почему решил, что имеет право оставить её жить на чужой смерти и чужой лжи?       — Ненавижу!       Крик больше походил на стон боли: рваный, хриплый, отчаянный. Он разорвал густую тишину подвала, в которой до этого слышались только капли из крана и её собственные всхлипы. Кларк дрожащими руками вытерла слёзы с лица и посмотрела в крошечное окно, сквозь которое едва пробивался слабый свет полной луны.       Как ей жить с этим?       Как?       Почему именно Костия?       Разве отец не подумал, что рано или поздно она может узнать? И всё же какая-то часть Кларк понимала его — понимала и из-за этого ненавидела ещё сильнее. Он не думал о справедливости. Не думал о Костии. Не думал о Лексе. Он думал только о ней. О своей дочери. О том, что должен спасти её любой ценой.       Даже если цена — чужая жизнь.       — Эй, Лекса?! — Кларк подняла голову к деревянному потолку, и в голосе прорезалась отчаянная решимость. — Я знаю, что ты меня слышишь. Мне нужно поговорить. Ну же!       Тишина.       — Давай, спускайся! — крикнула она громче. — Пора расставить точки. Ты сама сказала, чтобы я позвала тебя, когда всё вспомню!       Кларк замерла, стараясь уловить каждый шорох наверху. Сначала ей показалось, что ответа не будет, но спустя несколько секунд над головой раздались размеренные шаги. Она облегчённо выдохнула — и всё же вздрогнула, когда за дверью послышалось знакомое бряканье ключей.       Лекса вошла неспешно. На ней снова была растянутая чёрная майка с выцветшим логотипом и спортивки. Девушка выглядела усталой и подавленной, будто её выдернули из сна. Она потёрла пальцами глаза и остановилась у двери, выжидающе глядя на Кларк.       Кларк заметно замешкалась, потом отступила назад, перешагивая через цепь, чтобы сохранить между ними хоть какую-то дистанцию. На долю секунды она усомнилась в правильности своего решения, но Лекса уже была здесь, а сама Кларк всё ещё оставалась на цепи. Другого выбора у неё не было.       — Я не знала, — сказала она наконец. Голос вышел сиплым, сорванным. — Отец скрыл от меня это.       Лекса молчала.       Кларк прочистила горло и заставила себя продолжить:       — Это не отменяет того, что я села за руль. Не отменяет, что была пьяная, обдолбанная и уверенная, что мне снова всё сойдёт с рук. — Она сглотнула, и пальцы болезненно сжали ткань платья у груди. — Но я не знала, что кто-то умер из-за меня. Я не знала, что твою… что Костия… Я не знала про сердце.       Лекса не изменилась в лице, но её взгляд стал тяжелее.       — В тот вечер… — Кларк прикрыла глаза, собирая остатки сил. — Я действительно села за руль, хотя Рэйвен просила меня этого не делать. Я хотела уехать. Хотела забыть то, что произошло на вечеринке. А потом… синий минивэн. Я не успела отреагировать. Не успела затормозить. Всё случилось слишком быстро: вспышка белого света перед глазами, удар…       Она опустилась на матрас и на несколько секунд прижала ладонь к сердцу, будто пыталась удержать его внутри. — Тогда я думала, что это конец. И, наверное, лучше бы так и было. Но потом чей-то голос вытащил меня из темноты. Эти руки… Клянусь, в тот момент я решила, что это мой ангел-хранитель. Что если меня вытаскивают, значит, я должна бороться из последних сил.       Кларк сморгнула слёзы, но новые тут же выступили на глазах.       — Когда мне удалось, когда я очнулась в больнице, первое, что я спросила у папы, — пострадал ли из-за меня кто-то ещё. Он солгал мне. Сказал, что всё в порядке. Что я единственная пострадавшая. Клянусь тебе, я не знала. Мне не оставили выбора. Он всё решил за меня.       — Знаешь, — холодно произнесла Блэр, скрестив руки на груди, — в тот вечер Кос должна была забрать меня из бара. Буквально на углу того самого перекрёстка.       Кларк подняла на неё глаза.       — Она злилась, что я снова задерживаюсь. Написала: «Блэр, если ты заставишь меня ждать ещё десять минут, я состарюсь и умру прямо в машине. Тебе кофе взять?»        Лекса усмехнулась краем губ, но усмешка тут же умерла.       — Я прочитала и не ответила. Потому что нам наконец-то удалось выйти на след одного крупного наркодилера. Мы вели его больше года. Я опоздала всего на пару минут... А когда вышла, то стояла в паре метров от места, где всё произошло. В паре метров, Кларк. Я видела, как это случилось.       Лекса сжала челюсть. На секунду её голос дрогнул, но она быстро собрала его обратно в холодную, режущую ровность.       — Я бросилась к Костии. Она была в сознании. И знаешь, что она сделала? Попросила помочь тебе. Тебе… Даже тогда, зажатая в собственной машине, в крови, почти без дыхания, она смотрела не на меня, не на себя, а на твою горящую тачку и просила вытащить тебя.       Кларк сидела неподвижно, почти не дыша.       — Я не думала. Просто вытащила тебя из машины и даже не представляла, как сильно однажды пожалею об этом. Уже в больнице состояние Кос резко изменилось. Как мне сказали, из-за травмы произошёл внезапный разрыв аорты и открылось внутреннее кровотечение. Только случилось это после того, как доктор Хайнц ознакомился с её картой и о чём-то поговорил с твоим папашей. Всё потому, что она была в регистре доноров. — Лекса шагнула ближе. — Они убили её, чтобы спасти тебя.       — Нет… — едва слышно выдохнула Кларк.       — Ты не представляешь, как я жалею, что вытащила тебя из этой проклятой машины. — Лекса сделала ещё несколько шагов, и теперь в её зелёных глазах уже не было ни холода, ни контроля. Только отчаяние, доведённое до ярости. — Лучше бы ты сгорела в ней. Это она должна была выжить, а не ты. Она!       Лекса сорвалась.       Она впечатала Кларк в стену с такой силой, что у той сбилось дыхание. Цепь лязгнула, ошейник дёрнул шею, бетон холодом обжёг лопатки. Кларк замерла, глядя ей прямо в глаза: в голубых был страх, в зелёных — решимость, ненависть и такая насыщенная боль, что от неё хотелось отвернуться.       Лекса ударила кулаком по стене рядом с её головой...       Кларк вздрогнула и вцепилась пальцами в руку Блэр, прижимающую её к груди. Именно туда, где под грязной тонкой тканью платья проходил рубец.       Лекса почувствовала его. И будто споткнулась.       Её лицо изменилось не сразу — сначала только дрогнули пальцы. Потом брови растерянно сошлись к переносице, дыхание сбилось, а давление на грудь Кларк стало слабее. Лекса медленно провела большим пальцем по длине шрама сквозь ткань, почти невесомо, почти испуганно, словно прикоснулась не к ней, а к закрытой двери, за которой всё ещё было что-то живое.       Кларк зажмурилась и сильнее вжалась в стену. Она никогда и никому не позволяла касаться этого места. Никому. Шрам был не просто следом операции — он был её слабостью, её уродством, её напоминанием о том, как легко тело может перестать принадлежать тебе.       — Не трогай, — выдохнула она едва слышно.       Лекса не ответила. Только убрала руку так резко, будто обожглась.       На несколько секунд между ними повисла тишина. Не пустая — страшная. В ней было слишком много: Костия, авария, больничный свет, чужое сердце под чужими рёбрами и две девушки, которые одинаково не знали, что делать с тем, что осталось после смерти.       Лекса отступила первой.       Кларк наконец смогла вдохнуть полной грудью, чувствуя знакомое жжение в области сердца. Запрокинув голову, она попыталась успокоиться. Когда острый приступ немного отпустил, Кларк снова посмотрела на похитительницу.       Лекса стояла напротив, задумчиво застыв. Яркие зелёные глаза были направлены на Кларк, но будто видели сквозь неё. В этом взгляде не осталось ярости. Только пустота и мрак, такие глубокие, что кожа покрылась мурашками, внутренности испуганно сжались, а сердце будто замедлило ход.       — Кем она была тебе? — тихо спросила Кларк севшим, хрипловатым голосом.       Её смелости хватило только на этот вопрос. Когда Лекса перевела взгляд ей в глаза, Кларк первой отвела свои.       — Всем.       Слишком короткий ответ и слишком полный.       Кларк понимающе кивнула и спрятала дрожащие ладони за спину.       — Мне жаль… Мне искренне жаль. Если бы я могла всё вернуть…       — Но ты не можешь. И нет, тебе не жаль, — холодно отрезала Лекса.       Она снова сократила расстояние между ними и крепко вцепилась пальцами в подбородок Кларк, заставляя поднять лицо и посмотреть ей в глаза.       — Эта ситуация ничему тебя не научила... Тебе вскрыли грудную клетку, пересадили чужое сердце, вытащили с того света — а ты всё равно пьешь алкоголь, нюхаешь дрянь и таскаешься по клубам, будто получила не второй шанс, а новый безлимит от папочки. Ты хоть раз подумала, что убиваешь не только себя?! Что каждый раз, когда ты заливаешься выпивкой, умирает ещё и то последнее, что осталось от неё? — Лекса наклонилась ближе, почти впечатывая слова ей в лицо. — Она умерла, чтобы ты жила... А ты прожигаешь её сердце так, будто оно ничего не стоит. Хотя нет, мы ведь знаем цену. Пять миллионов... Вот сколько стоит стереть человеческую жизнь. Как думаешь, сколько твой папочка предложит теперь за твою?       — Столько, сколько тебе нужно, — резко ответила Кларк и дёрнула головой, вынуждая Лексу убрать руку с её лица.       — Боюсь, что речь не о деньгах, — бросила Блэр, направляясь к двери и болезненно усмехаясь. — Я хочу, чтобы он страдал. Чтобы вы все страдали.

      — Значит, теперь убьёшь меня? — произнесла Кларк ей вслед, чувствуя новый прилив безрассудной смелости.       Лекса резко остановилась.       — Нет. Не знаю, — сказала она честно после паузы. — Пока ещё не решила.       — Тогда тебе стоит поторопиться. Он весь город перевернёт, но найдёт меня.       Лекса тихо рассмеялась. Без веселья.       — Он уже ищет, Кларк. Но, как видишь, всё еще не нашел..       Рыжая замерла.       Лекса обернулась к ней у самой двери, окинула пленницу пренебрежительным, почти усталым взглядом и добавила:       — А если найдет, то эта находка ему вряд ли понравится.