СИНДРОМ

***

             — Джерри, плохой мальчик! Иди ко мне немедленно!              Кларк вздрогнула и открыла глаза. Ей не показалось.       Она приподнялась на матрасе, зевнула, снова прислушалась — и перестала дышать. Нет, это не мог быть сон. Гриффин точно слышала чей-то голос. Совсем рядом. Монотонное капанье ржавого крана почти совпадало с её сердцебиением. Ей казалось, она слышит вообще всё: собственное дыхание, шорох цепи, далёкий скрип где-то наверху, малейшее движение воздуха в подвале. А потом стало невероятно тихо.       — Что вы себе позволяете, молодой человек? Мне стыдно за вас перед миссис Блэр! На кой чёрт тебе сдался этот розовый куст?!       Кларк снова вздрогнула и буквально подскочила с матраса на ноги. Босыми ступнями она побежала по холодному бетонному полу к крохотному окну, откуда всего пару секунд назад доносился чужой голос. Все душевные терзания, вина, страх, сердце — всё отступило на второй план, когда внутри зародился шанс на спасение.       Нет.       Она выжила год назад не для того, чтобы какая-то психопатка держала её взаперти, утоляя свою жажду мести. Она не знала, заслуживает ли жить. Но она всё ещё хотела.       «За сегодняшний день…»       Слова Найлы пронеслись в голове, когда Кларк попыталась подтянуться к окну на дрожащих руках. Из-за голода сил почти не осталось. Она вцепилась пальцами в кирпичный выступ и потянулась вверх, пытаясь выглянуть наружу. Ошейник тут же пережал натёртую кожу на шее — ту самую, где уже выступила мелкая водянистая сыпь. Боль ожгла резко, зло, до слёз. Кларк стиснула зубы и сморгнула их, не замечая, как ржавая банка из-под краски, на которой она стояла, медленно проминается под весом и расходится по краю острым рваным выступом.       — Кто-нибудь… — хрипло вырвалось из её губ, когда ей удалось подтянуться ещё немного. — Помогите…       Она вдохнула, почти захлёбываясь надеждой.       — Пожалуйста… Я здесь…       В этот момент за окном появилась огромная чёрная морда пса. Пёс звонко залаял прямо ей в лицо. Кларк испуганно вскрикнула, пальцы сорвались с выступа, и она рухнула вниз. Боль пронзила ногу так остро, что на секунду потемнело в глазах. Потом по коже медленно потекло что-то тёплое.       — Нет, нет, нет… — Гриффин зажмурилась, стискивая зубы и не решаясь посмотреть вниз. — Боже мой, только не это…       Сердце бешено колотилось в груди. Наконец Кларк заставила себя открыть глаза.       — Блядь…       Она испуганно хватала ртом воздух, глядя на разорванную об острый край банки внутреннюю сторону лодыжки. Рана была не слишком большой, но достаточно глубокой, чтобы кровь быстро заструилась вниз и начала собираться на бетоне тёмной неровной лужицей. Кларк чертовски боялась крови. Особенно своей. Она сдёрнула остаток рукава платья и дрожащими руками замотала рану, шипя от боли и прислушиваясь к лаю пса за окном. Главное, чтобы он не ушёл. Главное, чтобы его хозяин был рядом.       — Джерри, уйди оттуда!       — Нет-нет, Джерри, хороший мальчик… — дрожащим голосом прошептала Кларк, поднимаясь с пола.       Она, прихрамывая, добралась до окна и начала махать ладонью перед мордой пса, заставляя его лаять громче, злее, отчаяннее.       — Давай… Давай же… Хороший мальчик…

***

      Сегодня был чертовски неудачный день.       С самого утра.       С того самого момента, как Лекса проснулась и открыла глаза.       Она припарковала чёрный Ford Focus напротив своего коттеджа, заглушила двигатель и несколько секунд молча смотрела на коричневое пятно от кофе на кипенно-белой, идеально выглаженной рубашке. Потом тяжело вздохнула и перевела усталый взгляд на два пакета из «Макдоналдса» на соседнем сиденье: один для себя, второй — для Кларк. Времени готовить не было даже для себя, что уж говорить о принцессе голубых кровей, которая продолжала голодать и забивать канализацию Блэр бургерами, от которых сама же демонстративно отказывалась. Лекса горько усмехнулась, подхватила шуршащие пакеты и вышла из машины. Она поставила авто на сигнализацию и неспешно пошла к входной двери, позволяя себе на несколько секунд вдохнуть тёплый воздух последних солнечных дней в этом году. С заднего двора тянуло ароматом диких роз — тех самых кустов, которые когда-то давно посадила Костия, пытаясь преобразить их первый совместный дом.       В памяти тут же всплыл вечер: Кос по локоть в земле, в старой футболке, с прилипшей к щеке прядью светлых волос и счастливой улыбкой человека, только что совершившего маленькое чудо.       — Всё готово, — сказала она тогда с гордостью.       Лекса отнеслась к этому скептически. До переезда Костия тяжелее кисточки в руках ничего не держала, а тут вдруг сад, розы, лопата, земля, серьёзное лицо. Но стоило выйти и посмотреть, как всё внутри предательски дрогнуло. Получилось красиво. Нежно. По-домашнему. Настолько, что Лекса сумела выдавить только:       — Талантливые люди талантливы во всём.       Костия кажется ждала большего. Потом обозвала её сухарём. Потом они даже немного поругались — из-за такой ерунды, что теперь от воспоминания хотелось смеяться и выть одновременно.       Лекса резко вздрогнула.       Сквозь пелену памяти совсем рядом прорезался собачий лай и раздражённое ворчание старушки.       Сердце остановилось.       Пальцы разжались сами собой, и пакеты с едой шлёпнулись на декоративную дорожку, вымощенную разноцветной плиткой. Лекса посмотрела на идеально подстриженный газон. Один вдох. Второй. Третий. Потом она ступила на траву и уверенно пошла к заднему двору. У окна подвала стояла миссис Макгомегер и изо всех сил пыталась оттащить пса от стены дома.       Лекса почувствовала, как сердце, царапая рёбра, медленно сползает куда-то вниз.       Раз.       Два.       Три.       Вдох.       Выдох.              Она шла к соседке и успела за эти несколько секунд обдумать сразу несколько безумных идей. Самая простая — свернуть старушке шею — вспыхнула первой и исчезла последней.       — Совсем отбился от рук? — произнесла Блэр, выдавливая из себя добродушную улыбку и кивая на пса.       Джерри мгновенно застыл по стойке смирно, но шерсть на загривке у него ощетинилась. Старушка испуганно вздрогнула, бросила поводок на газон и схватилась за сердце. Потом громко, нервно рассмеялась и поправила края растянутого голубого джемпера.       — Ох, Лекса, нельзя же вот так подкрадываться к пожилым людям. Ты меня до смерти напугала.       Женщина попыталась наклониться за поводком, но Лекса опередила её. Подняла, любезно протянула миссис Макгомегер и продолжила улыбаться.       — Прошу прощения.       — Это я должна извиниться, милая. Этот паршивец стал слишком сильным, я уже не могу его удержать.       — В таком случае вам было бы полезно отдать его в школу дрессировки. У меня как раз есть там знакомые.       Лекса мельком оглянулась на окно подвала и заметила внутри тень движения. Улыбка на её лице не дрогнула. Она тут же взяла старушку под руку и мягко, почти заботливо повела её в сторону, чтобы та не успела ничего разглядеть.       — О-о, было бы весьма любезно с твоей стороны, Лекса, — согласилась миссис Макгомегер. — Кстати, мне показалось, что я слышала какие-то голоса у тебя в подвале. Будь осторожна, вдруг это грабители.       Лекса замерла на долю секунды.       Ровно на долю.       Потом громко, притворно рассмеялась, чувствуя, как сердце начинает биться всё сильнее.       — Это телевизор, — быстро сказала она, отводя старушку и её пса как можно дальше от окна. — Я затеяла ремонт. Хотела сделать внизу что-то вроде мастерской. Перенесла туда телевизор, чтобы не было так скучно. Видимо, забыла выключить.       — Всё равно будь осторожнее. Тем более с электроприборами, Лекса. Не хватало ещё, чтобы у тебя произошло замыкание и что-нибудь загорелось. Кстати, ты слышала, у Грэн сгорел особняк в Бриджстоуне?       — Да, — солгала Лекса. — Неприятная ситуация.       — Неприятная? Ужаснейшая! У неё там погибла Мисси! Она, между прочим, была членом семьи. Грэн любила её как собственную дочь, которой у неё никогда не было… Бедная…       — Соболезную её утрате. Я знаю, каково это — терять близких.       — Ох, нет, милочка, Мисси — это сиамская кошка. Ты неправильно меня поняла… Миссис Макгомегер растерянно затараторила, явно желая продолжить разговор, но Лекса уже направилась к дому, едва удерживаясь от того, чтобы не сорваться на бег. — Я не хотела тебе напоминать… Прости… Костия была прекрасным человеком. Не зря говорят: бог забирает к себе рано только самых лучших.       Лекса остановилась на пороге. На секунду.       — Разумеется, — бросила она через плечо. — Мне пора. Пойду выключу телевизор.       И скрылась за дверью коттеджа.       Кларк смотрела на пропитанную кровью повязку на ноге и пыталась не моргать слишком часто. Голова кружилась. Она снова хотела встать, снова добраться до окна, снова заставить пса лаять, но всё вокруг расплывалось в мутном, липком тумане. В голове роились обрывки мыслей, руки потряхивало от слабости и адреналина.       Почти.       Ей почти удалось.       Если бы не Лекса.       Если бы не эта проклятая банка. Если бы пёс лаял ещё громче, а старушка не была бы слаба на слух.       Кларк даже не нужно было прислушиваться к шагам наверху, чтобы понять: с секунды на секунду она будет здесь.       Один.       Два.       Три.       Дверь подвала распахнулась так резко, что ударилась о стену.       Лекса вошла почти стремительно. Её лицо исказила гримаса гнева, но под ней Кларк успела заметить другое — страх. Настоящий. Жёсткий, нескрываемый и яростный страх человека, который только что едва не потерял контроль над всем, чего так упорно пытался добиться.       В тонких пальцах был зажат шприц с мутноватой жидкостью.       — Что это? — запинаясь, испуганно спросила Кларк.       Лекса приблизилась, опустила взгляд на её ногу и резко выдохнула, заметив пропитанный кровью рукав платья.       — Твоё и моё спокойствие.       Голос был холодным. Пугающе ледяным.       — Лекса…       — Тише.       Она перехватила руку Кларк крепко, почти грубо. Кларк дёрнулась скорее по инерции, чем из настоящего желания сопротивляться, но сил уже не осталось. Подвал качнулся перед глазами. Лекса прижала её к матрасу одним коленом и быстро ввела препарат, не глядя ей в лицо.       Кларк перестала сопротивляться.       Она упустила свой шанс. Она была голодна, измотана, напугана и слишком устала даже для ненависти. Если Лекса обещала этим спокойствие, то почему бы и нет. Тепло начало растекаться по телу почти сразу — тяжёлое, ватное, неправильное. Кларк моргнула, пытаясь удержать взгляд на лице Блэр, но оно поплыло.       — Тебе страшно, — прошептала она с неожиданной слабой усмешкой.       Лекса замерла. На секунду в её глазах мелькнуло что-то опасное.       — Больше нет смысла бороться, — сказала она тихо.       И темнота снова накрыла подвал.