СИНДРОМ

***

      Резкий, едкий запах ударил в нос так внезапно, что Кларк вздрогнула и с глухим стоном попыталась подняться. Тело не подчинилось. Она поморщилась, тяжело сглотнула и только через несколько секунд поняла, что дело не только в запахе.       Руки были крепко зафиксированы к стулу. Запястья тянуло, кожа ныла под чем-то грубым, а пальцы слушались с запозданием, будто чужие. Кларк резко дёрнулась, пытаясь вырваться, но ремни только сильнее впились в кожу, удерживая её на месте.       — Что за…       Голос вышел хриплым, сухим, чужим. Она не сразу поняла, что он принадлежит ей. Кларк открыла глаза и болезненно поморщилась. Сначала был свет — резкий, дробящийся на цветные пятна. Потом очертания. Комната. Или тот же подвал, только теперь иначе расставленный: чище, собраннее, почти подготовленный. И зеркало напротив.       Она замерла. Посмотрела. И не сразу понимала, что видит.       Волосы были светлыми. Не просто светлыми — выбеленными, почти неестественными, влажными, тяжёлыми, прилипшими к вискам, щекам и шее. Отдельные пряди отдавали желтизной, краска ещё не взялась до конца и медленно стекала по коже липкими дорожками, которые неприятно тянули, щипали и пахли чем-то больничным, химическим, неправильным. Кларк моргнула. Снова посмотрела в зеркало.       И только потом поняла.       Губы дрогнули в лёгкой усмешке — сухой, болезненной, больше похожей на оскал.       — Тебе что… нравятся блондинки? — слова цеплялись друг за друга, голос осел на последнем слоге, но Кларк удержала его, не позволяя себе сорваться.       Она широко улыбнулась, наблюдая за спокойным лицом своей похитительницы. Между ними потянулась пауза — такая же липкая, как мерзкий химический запах от её волос.       — Нет, — спокойно отрезала Лекса. — Просто напоминаю тебе, какой ты была.       Она говорила ровно, сухо, без единой лишней эмоции.       — Когда была собой.       На последнем слове её взгляд едва заметно дрогнул. Лекса смотрела не на Кларк — на волосы. На мокрые светлые пряди, прилипшие к вискам, на желтоватые разводы краски у шеи, и в её лице на секунду проступило что-то чужое этой холодной собранности. Не жалость. Не сомнение. Скорее отвращение, перемешанное с памятью.       Будто перед ней стояла не пленница в подвале, а тот самый кадр, который она никак не могла выжечь из головы: белокурые волосы, кровь, искорёженный металл и огонь, отражающийся в стекле.       Лекса моргнула, и всё исчезло.       Снова фарфоровая маска. Снова ровный голос. Снова взгляд, от которого становилось тесно в собственной коже.       Что-то внутри Кларк болезненно сжалось. Она снова посмотрела в зеркало. На это лицо. На эти волосы. На чужую, давно похороненную версию себя — и в следующий момент её будто вырвало из реальности, резко отбросив назад.       Яркий коридор, залитый дневным светом. Смех — громкий, уверенный, чуть громче, чем нужно. Люди расступались. Кто-то отводил взгляд, кто-то, наоборот, ловил его, надеясь, что она заметит. И Кларк замечала. Небрежно задевала кого-то плечом, поднос едва не летел на пол. Девушка, с которой она столкнулась, что-то быстро говорила ей вслед, но Кларк уже шла дальше: не оборачиваясь, не замедляясь и даже не считая нужным извиниться. Ей было плевать на чужую неуклюжесть. И ещё больше — на свою.       Снова вспышка.       Она уже стояла в туалете клуба. Светлые волосы падали на спину — идеально уложенные, блестящие, дорогие. Музыка била по вискам, алкоголь обжигал горло и оставлял после себя сладкую, тягучую пустоту. Чьи-то руки были на талии, чужие губы у уха, смех — слишком близко, слишком громко. Она даже не пыталась понять, кому он принадлежит. Может, Блейку. Может, Найле, которая, всегда была удобно близко.       — Ты не в том состоянии, Кларк…       Голос утонул где-то на фоне.       Она усмехнулась и забрала с барной стойки клатч.       — Расслабься, со мной всё окей.       Ключи звякнули в пальцах. Холод металла на секунду отрезвил — как и порыв ночного ветра, который окутал её, когда она, пошатываясь, вышла к машине. А потом всё снова стало мягким, вязким, размытым. Она хлопнула дверью и включила музыку.       Дорога перед глазами вытянулась в одну линию. Кларк надавила на газ и рассмеялась.       Ещё.       Быстрее.       Сердце стучало в такт басам.       Кларк улыбалась.       Ей было хорошо.       Ей было плевать.       А потом — слишком резко.       Её ослепляет свет.       Она судорожно втянула воздух, возвращаясь в реальность, будто вынырнула с глубины. Перед глазами снова было зеркало. И её отражение в нём — испуганное, жалкое, чужое. Светлые волосы обрамляли осунувшееся лицо так, будто прошлое не просто вернулось, а село рядом и положило руку ей на плечо.       — Хватит… — прошептала Кларк.       Голос предательски дрогнул, выдав больше, чем она хотела. Лекса не спешила отвечать. Она подошла ближе, и теперь Кларк видела её отчётливее: невероятно спокойную, собранную, решительную. От этой тишины становилось страшнее, чем от крика.       — Узнала? — спросила она тихо, почти без интонации.       Кларк сглотнула, пытаясь протолкнуть застрявший в горле ком.       — Я… — она покачала головой, словно это могло стереть только что увиденное. — Я не…       Но слова не складывались. Поэтому она ответила мысленно.       Да.       И от этого стало только хуже.       Губы снова растянулись в кривой усмешке, больше похожей на защитный спазм.       — И что? — Кларк подняла взгляд, цепляясь за Лексу, будто за опору, которую сама же ненавидела. — Думаешь, это что-то меняет?       — Нет, — спокойно ответила та, даже не моргнув. — Это просто возвращает тебя туда, откуда ты так старательно пыталась сбежать. К той, кем ты осталась.       Кларк коротко хмыкнула, но звук вышел глухим, надломленным, почти болезненным.       — Поздравляю… — она откинулась на спинку стула настолько, насколько позволяли ремни. — Теперь я снова та самая сучка.       — Ты всегда ей была.       Взгляд Лексы скользнул по её лицу и задержался на глазах, будто она всё ещё пыталась найти там хоть что-то: раскаяние, понимание, страх, живую человеческую трещину. Но Кларк показала ей только отчаянный вызов и пустоту.       — Просто теперь ты это помнишь.       Кларк сжала зубы так сильно, что свело скулы. Рука дёрнулась к груди, к тому месту, где под кожей билось это чёртово сердце, но ремень удержал её на месте. В этом было что-то особенно мерзкое: даже прикоснуться к себе она теперь могла только с разрешения.       — И что дальше? — хрипло, почти устало спросила она. — Ты добилась своего. Я вспомнила всё. Только как это меняет нашу ситуацию?       Лекса сделала ещё шаг и остановилась за её спиной. Так близко, что Кларк почувствовала тепло её тела и одновременно леденящий взгляд тёмно-хвойных глаз в отражении.       — Никак, — тихо, почти одними губами сказала шатенка.       Пауза затянулась. Их взгляды столкнулись в зеркале и застыли на несколько секунд, пока Кларк первой не отвела глаза.       — Дальше ты просто будешь с этим жить, — произнесла Лекса. — Как и я.       Кларк сглотнула.       — Добро пожаловать в новую реальность.       От этих слов по коже прошли мурашки. Стало холоднее, чем уже было в подвале.