СИНДРОМ

***

      Лекса проснулась за три минуты до будильника. Она лежала неподвижно, глядя в потолок, и несколько секунд просто прислушивалась. Было тихо, только за окном шелестела листва от легкого дуновения ветра. Камера на телефоне показывала серый подвал, матрас, свернувшуюся на боку фигуру в чистой футболке и светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам неровными прядями. Кларк спала, прижав к груди потрёпанного «Франкенштейна», будто книга могла защитить её от всего, что она ещё не успела для неё придумать.       Лекса закрыла приложение. Шесть сорок семь.       До утренней дозы оставалось сорок три минуты.       Она встала, приняла душ, почистила зубы и направилась к гардеробу. Дверцы шкафа открылись бесшумно. Внутри всё было выстроено с почти болезненной точностью: рубашки — по цвету, от холодного белого к тёплым оттенкам, затем серые, затем тёмные; пиджаки — по длине и плотности ткани; брюки — по крою. Между вешалками оставалось одинаковое расстояние. Никаких случайных складок. Никаких перекосов.       Лекса провела пальцами по ряду белых рубашек и выбрала одну. Надела. Застегнула пуговицы до самого верха. И только потом, уже потянувшись за кобурой, остановилась. На манжете, почти незаметно, но всё же — пятно. Тонкая, высохшая полоска кофе.       Она замерла на секунду. Сняла рубашку.       Аккуратно, не торопясь, повесила её обратно — не в общий ряд, а в сторону, где висели вещи, требующие стирки. Проверила, чтобы плечики стояли ровно. Закрыла дверцу.       Открыла снова. Выбрала другую — идеально чистую.       Надела.       Застегнула.              Провела ладонью по ткани, разглаживая невидимую складку. Только после этого застегнула кобуру, убрала волосы в высокий хвост и на несколько секунд задержалась перед зеркалом. На безымянном пальце всё ещё оставалась светлая полоска от кольца. Она давно сняла его, но кожа будто не согласилась принять это решение.       Внизу кофеварка щёлкнула ровно в семь.       Лекса спустилась на кухню и на секунду остановилась у столешницы, глядя на пустую поверхность, как будто перед ней лежала схема, которую нужно было собрать.       Овсянка. Вода. Таблетки.       Она открыла холодильник.       Яблоки. Йогурт. Яйца.       Лекса достала яблоко, потом замерла и потянулась за вторым. Положила их рядом. Открыла контейнер с яйцами, провела пальцем по гладкой скорлупе.       Белок.       Кларк нужен белок.       Мысль пришла автоматически, почти с профессиональной точностью. Организм восстанавливается быстрее при достаточном количестве белка. Иммунодепрессанты нагружают систему. Фрукты — это витамины. Простая, логичная схема. Ей нужно больше витаминов.       Она поставила сковороду на плиту.       Щёлкнула конфорка.       Лекса разбила яйцо, потом второе. Белок растёкся по горячей поверхности, желтки остались целыми. Она смотрела, как они медленно схватываются, и вдруг поймала себя на том, что думает о том, как на такой завтрак отреагирует Кларк.       Может стоит порезать яблоки мельче? Или добавить что-то ещё, чтобы…       Она резко выключила плиту.       Тишина ударила сильнее, чем звук. Лекса стояла, глядя на сковороду, и чувствовала, как внутри что-то неприятно сжимается.       Это не план.       Это не необходимость.       Это уже забота.       Она раздраженно сжала челюсть.       — Нет, — тихо сказала сама себе.       Яйца отправились в мусорное ведро. Сковорода — в раковину. Вода зашумела слишком громко для пустой кухни. Лекса вытерла руки полотенцем, медленно, тщательно, как будто могла стереть саму мысль.       Фрукты и белок.       Она перегибает.       Это не про здоровье. Не про восстановление. Не про контроль.       Это про то, что она начинает думать о Кларк как о ком-то, о ком нужно заботиться.       Опасная ошибка.       Лекса закрыла глаза на секунду. Воспоминания нахлынули внезапно, ураганом врываясь в её измученное сомнениями сознание.       Кухня вдруг стала меньше. Теплее и светлее. В окно пробиваются солнечные лучи сквозь крону деревьев. Пахнет молотым кофе и свежеиспеченными панкейками. Костия сидит за столом, поджав под себя ногу, в её старой футболке, с растрёпанными волосами и сонной улыбкой.       — Сегодня моя очередь делать тебе завтрак, — сквозь полусонную улыбку произносит она, наблюдая, как Лекса слишком с серьёзным видом переворачивает омлет.       — Мы обе знаем, что ты опять заказала бы доставку.       — Ну это лучше, чем сжечь нашу кухню.       Лекса тогда сожгла омлет, пролила на пиджак кофе и опоздала на работу. А Костия подшучивала над ней и всё время припоминала этот случай.       С тех пор она не готовила завтраки.       Пока не появилась Кларк.       Лекса открыла глаза. Кухня снова была пустой. Холодной. Правильной. Она взяла миску, насыпала овсянку, залила водой, поставила в микроволновку. Нарезала одно яблоко — ровными, одинаковыми дольками. Никаких экспериментов. Никаких лишних усилий. Никакой заботы.       Только то, что приносила раньше.       Она разложила таблетки по маленькому контейнеру, проверила бутылку воды, поставила всё на поднос. Ничего лишнего. Никакого сахара, никакой соли сверх необходимого, никакой еды, от которой Кларк могла бы сделать вид, что ей приятно. Всё должно было быть простым, полезным и достаточно безвкусным, чтобы не давать ей иллюзии заботы.       Забота была бы для нее непозволительной роскошью. Контроль подходил лучше.       Кларк проснулась, когда замок провернулся во второй раз. Села не сразу, сначала только открыла глаза и несколько секунд смотрела на Лексу так, будто пыталась вспомнить, кто из них хуже. Потом взгляд упал на поднос.       — Опять корм для больничных старух?       — Завтрак.       — У тебя бедный словарный запас.       — У тебя бедный выбор.       Кларк усмехнулась, но села. Уже быстрее, чем вчера. Слабость ещё оставалась в движениях, однако руки дрожали меньше. Цвет лица был плохой, но не пугающий. Лекса отметила это автоматически, почти профессионально: вода, еда и иммунодепрессанты сделали своё. Рана на ноге не кровила. Температуры на вид не было. Сопротивление — преимущественно вербальное.       — Ешь, — сказала Лекса.       — Тебе тоже доброе утро.       — Потом таблетки.       — Потом поцелуй в лоб и пожелаем друг другу хорошего дня? — усмехнулась Кларк.       Лекса поставила контейнер рядом с миской.       — Не заслужила.       Кларк коротко рассмеялась, и этот звук почему-то задел. Лекса отвела взгляд первой и посмотрела на часы.       Семь тридцать.       Если она выйдет через десять минут, успеет заехать за кофе и появиться в управлении раньше Картера. Он непременно заметит, если она опоздает второй раз за неделю. Картер вообще замечал слишком много для человека, который делал вид, что его волнуют только ошибки в отчётах и чужие ошибки.       — Сегодня работаешь? — как бы между делом спросила Кларк, ковыряя овсянку ложкой.       Лекса посмотрела на неё и тяжело вздохнула.       — Ешь.       — Ты всегда так хорошо уходишь от вопросов?       — Только от плохих.       Кларк подняла глаза.       — Тогда задам другой. Они ищут меня?       Лекса молчала ровно столько, чтобы ответ стал заметнее любого слова.       — Да.       Кларк сглотнула.       — И отец?       — Особенно он.       Взгляд Кларк дрогнул. Она тут же спрятала это за новой ложкой овсянки, но Лекса успела увидеть. Страх. Надежду. Злость. Всё сразу. Эта смесь была почти такой же узнаваемой, как запах краски в подвале.       — И ты всё равно идёшь на работу? — тихо спросила Кларк.       — Именно поэтому я иду на работу.       Она дождалась, пока Кларк проглотит таблетки, проверила рот, поменяла повязку на лодыжке и убрала поднос. На выходе задержалась у двери, приоткрыв и впуская в подвал солнечные лучи.       — Книга.       — Что?       Лекса кивнула на том, лежащий у матраса.       — Читай. Потом расскажешь, кого считаешь чудовищем.       — Тебя.       — Это до чтения.       Кларк посмотрела на неё с такой ненавистью, что в другой жизни это могло бы почти рассмешить.       Лекса закрыла дверь.       В машине она ехала молча. Город просыпался: мусоровозы у обочин, сонные люди с кофе, такси, школьный автобус у перекрёстка, женщина в сером пальто, выгуливающая огромного чёрного пса.       К восьми двадцати она вошла в здание управления с бейджем на груди, оружием под пиджаком и лицом человека, который спал достаточно, чтобы не вызывать вопросов. Наверное, она не была в этом уверенна. В последнее время сон практически её избегал.       — Блэр, — окликнул Картер от кофемашины. — Ты видела новости?       Лекса сняла пальто и повесила его на спинку стула.       — Какие именно?       — Гриффин. Дочь Джейка Гриффина. Пропала после клуба. Весь город уже стоит на ушах.       Лекса взяла папку с края стола, открыла её и только потом подняла взгляд.       — Богатые дети часто пропадают на пару дней.       — Не такие богатые.       — Тем более.       Картер хмыкнул и поставил перед ней бумажный стаканчик с кофе.       — Ты сегодня особенно добрая.       — Я сегодня особенно занята.       На доске напротив висели фотографии: клуб CIELO, три автомобиля, двое курьеров, размытый кадр с камеры у служебного входа, пакетик с маркировкой, которую лаборатория пока не связала с основной партией. Лекса посмотрела на снимки, и привычная рабочая часть сознания включилась почти с облегчением.       Здесь всё было проще.       Люди врали. Камеры врали меньше. Деньги оставляли следы. Страх заставлял ошибаться. На центральной фотографии был мужчина в серой куртке, выходящий из клуба за двадцать минут до того, как Кларк Гриффин исчезла с блондинкой в красном платье. Лекса знала его имя. Знала, где он покупал одноразовые телефоны, через кого передавал таблетки и почему никогда не задерживался на месте дольше семи минут. Они вели его больше года.        Год.       Слово скользнуло под рёбра и там застряло. Год назад Костия прислала ей своё последнее сообщение, а она тогда не ответила. Потому что смотрела на мужчину в серой куртке.       — Земля вызывает Блэр, — сказал Картер.       Лекса моргнула и перевела уставший взгляд на него.       — Что?       — Я говорю, наш парень снова всплыл. Ночью. Рядом с CIELO. Он был в списке гостей       Картер бросил ей планшет. Лекса поймала его одной рукой и посмотрела на фотографию.       — А что, если он замешан в исчезновении нашей Принцессы?       Лекса медленно положила планшет на стол и отрицательно покачала головой.              — Ставлю три сотни на то, что она отдыхает где-нибудь на частном острове и скоро объявится.       Картер с сомнением посмотрел на протянутую руку коллеги, собираясь поддержать ставку, но в последний момент отдернул ладонь как от огня.       — Ты меня так разоришь. В этот раз я пас.       — Разумный выбор, — усмехнувшись, ответила Лекса.       Трусость Картера спасла её от проигрыша.       Пока.       Кларк Гриффин действительно должна была скоро объявиться.       На телефон пришло беззвучное напоминание. Она опустила взгляд на экран.       «19:40.       Пирс.»