Рождество
24 января 2018 г., 12:44
Несколько последующих месяцев жизнь в Хогвартсе шла своим чередом: студенты были полностью увлечены учебным процессом, который иногда поражал своей сложностью и непредсказуемостью. Те дни, когда профессора были милостивы и не задавали много домашних заданий, молниеносно сменялись огромным количеством внезапно навалившихся на ребят практических и письменных работ. В ноябре стартовал сезон квиддича, и все до единого теперь следили за этим событием.
В течение всего прошедшего времени Лили более или менее удавалось избегать или игнорировать общество Скорпиуса Малфоя, практически ставшего для нее персоной нон грата. Факт того, что второкурсники всё больше и больше погружались в учебный процесс и были по уши завалены домашними заданиями, не мог не вызвать восторга. Вот только теперь она начинала скучать по Альбусу, поскольку виделись они только тогда, когда Лили приходилось терпеть возле себя присутствие самого большого для неё раздражителя — лучшего друга брата. Какой бы комичной не казалась эта ситуация, но Айрис чувствовала то же самое: она скучала по Скорпиусу и совсем не понимала, что именно тот делает в компании нахального задаваки Альбуса Поттер.
Девочки пару раз даже пытались заговаривать на эту тему, но сразу же прекращали обсуждение этой тупиковой ситуации — обе просто не хотели развёрнуто отвечать на один и тот же вопрос: «За что ты его так невзлюбила?». Или отвечали тем, что за всё и сразу.
Тем временем, эти двое ребят полностью подтвердили слухи о своей жажде к приключениям. Они всегда могли похвастаться более или менее тесному кругу знакомых то своими ночными вылазками по школе, то ещё какими-то совершенно сумасшедшего рода деяниями в стенах Хогвартса. И те иногда повергали слушателей в шок. Несмотря на свою бурную деятельность, мальчишки были вполне осторожны и никогда не попадались. Пару раз удавалось одолжить у Джеймса карту Мародеров, но чаще всего Джеймс не был так снисходителен. Им приходилось покидать подземелье и бродить по замку без всякой страховки.
Подобное безрассудство Альбуса не раз вызывало у сестры негодование, а на участь Малфоя ей было абсолютно наплевать. Более того, она даже была готова сделать всё возможное, чтобы Скорпиус подвергся какому-то самому изощрённому наказанию Филча, но не могла этого допустить, ведь тот был неразлучен с Альбусом. Её умение хранить секреты, однозначно, было им на руку — о количестве и качестве их проделок пока не догадывался даже Джеймс Поттер. Лили ни секунды не сомневалась, что он бы не оставил подобные поступки брата безнаказанным. Тем более, что был старостой Гриффиндора и имел на это все права.
***
С момента поступления Лили Поттер в школу чародейства и волшебства прошло полтора года. К тому моменту, как величественные башни Хогвартса надели на себя внушительные снежные шапки, девочка почти всё время проводила в компании горячее полюбившихся ей Айрис и Евы. Иногда ей все же удавалось побеседовать со своими родными, учащимися на Гриффиндоре, но общение было не таким продолжительным, как им бы того хотелось. С Хьюго Лили виделась очень часто, они были сокурсниками, а вот по Роуз и Джеймсу слизеринка успевала соскучиться: эти двое были уже на шестом курсе и являлись старостами своего факультета. Их обязанности и сложность домашних заданий отнимали львиную долю свободного от уроков времени. Единственным шансом на совместное времяпрепровождение были надвигающиеся рождественские каникулы. В последний вечер семестра Лили Поттер сидела в огромной изумрудно-зеленой гостиной Слизерина. Прокручивая в голове события прошедшего полугодия, она медленно накручивала на палец локон своих бронзовых волос и невидящим взором смотрела на волшебное пламя камина, соответствующее тону комнаты. Скоро взгляд её начал медленно скользить по красивому полутёмному помещению. Тут было великолепно. Как не крути, но Лили восхищалась всем этим с самого первого дня в Хогвартсе. Даже несмотря на полное отсутствие дневного света, ведь обитель факультета находилось под гладью Черного озера, воды которого проглядывали через волшебный прозрачный потолок и окна. Здесь почти всегда было сыро и прохладно, но предметы интерьера завораживали. Множество мягкой мебели, оббитой изумрудного цвета бархатом или черной кожей, стулья, столы и шкафы, выполненные из невероятно редкого и дорогого эбэнового дерева; блестящие рыцарские латы и красивые тканые гобелены с разнообразными изображениями волшебников и магических зверей. Все здесь было пропитано дороговизной и отголосками аристократии. Особое внимание привлекали серебряные подсвечники и разного вида вазы, стоявшие по всей комнате. Лили очень полюбила пестрящую изумрудным оттенком общую гостиную, но особого восторга с её стороны был удостоен лишь один экспонат. Им был огромный волшебный циферблат, висевший у дальней стены. Он еле заметно отражал в своих серебряных стрелках свет камина. Сейчас этот невероятной красоты предмет роскоши показывал половину первого ночи. Ещё немного понаблюдав за стрелками, которые двигались с разной скоростью и в разном направлении, девушка задумчиво поднесла к подбородку руку, уперев её локтем в холодную кожаную обивку дивана. Она опять смотрела в камин, а мысли в голове были заняты лишь одним человеком — Альбусом Поттером. Спустя пару минут тишину гостиной нарушил шорох, раздающийся со стороны открывшегося в каменной стене проёма. Сквозь него буквально ввалились двое третьекурсников. Оба часто дышали, немного посмеивались и спускались по ступеням, чтобы оказаться в центре большой комнаты. — Вы опять?!..Опять еле ноги унесли от Филча? — гневно спросила слизеринка, мгновенно вскакивая с места. Лили нахмурила брови и сплела свои руки в тугой замок на груди. — А тебе-то что, Поттер? — Скорпиус вскинул бровь. Ребята приблизились и заняли места на диване напротив. В отличие от своего друга, Альбус молчал и даже немного напрягся, поскольку в моменты своего негодования Лили порядком напоминала ему их маму, и он не мог этого не замечать. — О, не переживай, — губы слизеринки растянулись в усмешке, — до тебя мне нет ни малейшего дела, — изрекла она, одарив юношу холодным и равнодушным взглядом. — Альбус, ну нельзя же быть таким безрассудным, — почти взмолилась, пытаясь не обращать внимания на светловолосого слизеринца. Тот принял вальяжную позу и уже закидывал ноги на невысокий столик напротив. — Что я вижу?.. — издевательским тоном изрёк слизеринец. Скорпиус широко улыбнулся и подался вперед, желая всем своим видом показать заинтересованность в ситуации, — ты как будто собираешься заплакать, Поттер, — пуще прежнего ехидничал он. За время знакомства с Лили Скорпиус уже убедился, что та далеко не изнеженная персона. К слову, он ни разу не видел того, чтобы она плакала, но упустить возможность поиздеваться над подобным моментом искренности не мог. Лили буравила его своим злобным взором, но на этот раз он был не таким холодным как обычно. Скорее наоборот — испепеляющим и полным горячей неприязни. — Ладно, Ал. Мы с тобой дома поговорим, — выдержав паузу, спокойно сказала она. Лили приняла решение попросту игнорировать последующие фразы и действия Малфоя. — Когда рядом не будет... Этого, — принебрежительно кивнув в сторону Скорпиуса, добавила девочка. — Спокойной ночи. — Эти слова были адресованы лишь Альбусу, конечно, но лицо брата, к её удивлению, не выражало ни отрицания, ни согласия. На нём была скорее извинительная гримаса. Обещая себе обдумать её подлинный смысл, Лили повернулась и сделала несколько шагов в сторону каменной винтовой лестницы, ведущей в спальни. — Без «этого» не получится, — раздался голос позади неё. Произнёсший это лениво растягивал слова. Даже не видела собеседника, но могла поклясться, что на бледном красивом лице сейчас та улыбка, которой бы мог позавидовать сам Чеширский кот. — Это ещё почему, Малфой? — девочка остановилась и ожидала ответа на свой вопрос. Лили немного наклонила голову, её брови взмыли вверх, а вот Альбус переглянулся со своим лучшим другом и заговорил. Весь его внешний вид почти вопил о том, что сестре не понравится то, что он сейчас скажет: — Лили, — медленно начал он, повернувшись в сторону довольной физиономии друга, а того почти распирал восторг от ожидаемой фразы из уст Альбуса. Лили уже поняла, что её содержание ей точно не понравится, — родители Скорпиуса уезжают из Англии... — Альбус тарабанил пальцами по темной коже дивана. — И все рождественские каникулы он проведет со мной... — подытожил брат. — Ты останешься в замке? Ради него? Серьёзно? — тряхнула головой девочка. Всеми силами пыталась понять решение Альбуса. Пыталась понять то, почему Ал готов составить компанию противному Малфою, а не провести время в кругу своей любящей семьи. Услышав, ребята ещё раз переглянулись. Брат поджал губы, а ликование Скорпиуса достигло своего апогея. Настолько, что тот уже потирал ладони. — Нет, Лил, — тихо, но решительно изрёк он, а девочка начала догадываться к чему всё идет, но эта перспектива её ни капли не радовала. Альбус выдохнул и продолжил: — Все каникулы Скорпиус проведет с нами. В нашем доме в Лондоне…***
По мере приближения Рождества все до единого жители дома на Площади Гриммо 12 окунались в волшебную и праздничную атмосферу. Лили Поттер сидела в просторной гостиной обители Поттеров. Это была очень уютная комната, выполненная в стиле ренессанс: светло-серые стены под высоким потолком были украшены россыпью золотистых геральдических лилий, красивым тканым гобеленом и несколькими живыми семейными фотографиями, с которых улыбались и махали руками почти все члены семей Поттеров и Уизли. По самому центру помещения стояло два довольно внушительных темно-синих дивана, разделенных низким, но длинным подставным столом. Между высоких арочных окон, прикрытых тяжелыми золотистыми шторами, находился большой резной книжный шкаф, полностью забитый самыми разнообразными книгами. У стены напротив был аналогичный ему комод со стоящими на нем часами с волшебным маятником, а под ногами расстилался бежевый ковёр с мелким узором цветов и завитков в тон мягкой мебели, находящейся здесь. Этим вечером отсутствие дневного света восполнялось горевшей кованой люстрой, несколькими настенными бра и парой напольных торшеров. В довершение всей этой картины, самого большого уюта этому помещению придавал теплый огонь, языки которого отплясывали свой оживленный танец в большом камине. Сидя на диване и неспешно перемещая взгляд по строчкам зажатой в руках книги, Лили отвлеклась и повернула голову в сторону источника шума. Он-то и нарушил идеальную тишину, царившую доселе. Её уединению помешали двое друзей. Вели оживленную беседу и громко смеялись, а в их руках находились большие коробки с рождественскими атрибутами. Девочка сразу поняла, что причиной их появления послужила цель придать комнате праздничное оформление. Сделала ещё несколько попыток вернуться к чтению, но ей всё-таки пришлось отложить книгу, поскольку шум и нарастающее раздражение мешали сосредоточиться. Прошло целых три дня с тех пор, как семья Поттеров принимала у себя в гостях отпрыска Драко Малфоя. По мнению Лили, родители снизошли до дикого решения, разрешив Скорпиусу переступить порог их дома. Но запредельно настойчивые речи и просьбы брата всё-таки сыграли с Лили свою злую шутку. Малфой был здесь и всё это время девочке не без труда удавалось сдерживать свои эмоции. В школе они могли вдоволь друг над другом издеваться: Скорпиус во время ужина мог через силу съесть последний кусок любимого торта Лили, хотя тот уже еле помещался в его сытом желудке, а Лили, предварительно осведомившись о домашнем задании слизеринца, могла забрать из библиотеки нужную ему книгу и не отдавать до той поры, пока в ней уже не будет надобности. Но сейчас их противостоянию приходилось носить исключительно вербальный характер. Хотя и словесные перепалки приходилось держать под контролем. Особенно в присутствии родителей. Это бесило ещё больше, причём обоих. Несмотря на то, что Скорпиус, как и прежде, был способен пробудить в ней только отрицательные чувства, Лили не могла не обратить внимания, как хорошо ему удалось найти общий язык с Джеймсом и родителями: Малфой был на удивление вежлив, даже добр, обходителен и невероятно любопытен — он проявлял не шуточный интерес к рассказам о специфике работы главы мракоборческого отдела, и не упускал ни одной возможности засыпать Гарри Поттера всякого рода вопросами об этом. В такие моменты Лили не могла не отметить его «нормальности». Да и взросление в узах их аристократической семейки тоже давало отголоски — что не говори, но Скорпиус знал толк в книгах, живописи, музыке и даже на порядок опережал сверстников в умственных и магических способностях. Очевидно, что у него были самые лучшие учителя во всём и всегда, ведь достаток его семьи мог позволить всё самое лучшее, а чистота крови просто обязывала Малфоя быть на голову выше простых смертных. Пытаясь убедить себя в том, что он — пропащая душа, девочка порой не могла не заметить, что Скорпиус на самом деле иногда ничем не отличается от других своих сверстников: он интересовался квиддичем, любил большинство товаров из магазина дяди Джорджа и поддерживал любую тему беседы. Был чуть ли не первым человеком на предмет поселиться, когда было действительно смешно. Когда речь зашла о его родителях, Лили не смогла не заметить, что Скорпиусу совсем не чужды человеческие эмоции — под толстым защитным слоем самоуверенности и нахальства проглядывали не свойственные ему доброта и искренность. К тому же он обладал отличным чувством юмора и Лили, подрастающая с двумя братьями, не могла не оценить этого. Пускай даже невольно. Приглушая все подобного рода мысли в зародыше, она всё равно общалась с ним так, как и прежде, а иногда вовсе игнорировала его существование. Спустя несколько минут и благодаря старанию ребят комната была украшена. Всё здесь теперь буквально пропиталось рождественским настроением: большая пышная ель между окном и камином поблескивала мишурой и пестрила новогодними шарами, меняющими свой окрас; над каминной полкой красовалась гирлянда из остролиста и с десяток больших ярких носков для подарков. На каждом из них было написано имя обитателей дома и членов семейства Уизли, которые должны были прибыть к Поттерам в сочельник. Рассматривая эту картину и обнаружив среди прочих имя Скорпиуса, Лили сморщила нос и поджала губы. Последним штрихом стали несколько волшебных клубков из омелы, которые плавно перемещались под самым потолком. Заколдованы они были таким образом, чтобы застать присутствующих врасплох. Поскольку Гарри и Джинни Поттеры имели множество друзей и хороших знакомых, и всегда были им рады, большое количество внезапно появляющихся гостей во время праздников было обычным явлением. — Кто-то работает, а кто-то отдыхает? Да? — с нескрываемой издёвкой спросил Скорпиус и плюхнулся возле Лили на диван. Юноша обмяк, закидывая обе свои ноги на красивый резной столик напротив. Глядя на красивую блестящую поверхность, которую всего полчаса назад старательно полировали тонкие ручки домового эльфа, Лили скрививлась. При других обитателях дома Скорпиус сдерживал подобного рода высказывания и жесты, но при Альбусе особо не утруждал себя подобным. А теперь, когда тот отлучился по зову Джинни Поттер, так и вообще чувствовал себя привольно. — Чтоб ты знал, в нашем доме не принято класть ноги на стол, — ровным тоном сказала Лили, пытаясь не радовать его тем, что чувствует злость. Девочка одарила его весьма грозным взглядом и потянула за штанину джинс, заставляя опустить ноги на пол. — Бесишься, Поттер? — расплываясь в улыбке, Скорпиус закинул сцепленные в замок запястья за голову. От мыслей об этом предположении он блаженно зажмурился и потянулся. — Не дождёшься, — спокойно ответила девочка, пытаясь сделать вид, что опять увлечена содержанием книги. — Вы только посмотрите, какая... у нас... тут... ханжа, — отрывочно шептал Малфой и склонялся над её ухом. И так сильно, что к концу высказывания Лили почувствовала его теплое дыхание. Даже лёгкую смесь запахов корицы и цедры, которая обычно ассоциировалась у нее с Рождеством. Он, отделяя каждое новое слово, упивался ими. Последние высказывания и манера речи Скорпиуса зацепили собеседницу. Теперь точно решила, что не будет сдерживаться и была готова высказать ему всё, что копилось на протяжение долгого времени, ведь моменты их уединения были редким явлением. Когда, как не сейчас? — Это я ханжа?! — повышала тон Лили, но ответа не ждала, — лицемерие — твой конек, Малфой! В этом тебе точно нет равных. Ты только посмотри, как тебе удается притворяться хорошеньким и добрым. Дома тоже так себя ведёшь? Хотя нет, постой-ка.. — она повернулась к нему и ухмылка девочки поползла вверх. Несмотря на довольно недоброжелательный настрой, эта мимика делала её лицо ещё более привлекательным, а на румяных щёках тут же появились ямочки, — ... там ты, скорее всего, и рот лишний раз не смеешь открыть, поскольку просто боишься гнева злобного Пожирателя смерти. Закончив свой короткий монолог, Лили впилась пальцами в книгу, а взглядом прищуренных глаз в собеседника. Как только до его сознания дошли все слова, лицо Скорпиуса выражало ту смесь эмоций, которую девочка никогда на нём не видела. Она одновременно ликовала и пугалась тому исступлению, которое начало захлестывать доселе ухмыляющегося третьекурсника — тот прям на глазах терял свое самообладание. Малфой сцепил зубы, а глаза были настолько широко распахнуты, что в них отражались языки пламени камина. — Что ты сказала?! — подскакивая на ноги и выпрямляя спину, начал он, но не кричал, а рычал сквозь зубы. И таким гневным шепотом, что его почти трясло. Лили незамедлительно вскочила вслед за Малфоем, даже приблизила к нему своё лицо и сцепила зубки, но голос Альбуса, который, по всей видимости, находился в комнате последние несколько фраз, приглушил этот Армагеддон на его начальной стадии. А следующие слова светловолосого слизеринца обещали быть весьма информативными, кстати. — Прекратите немедленно! Хватит! — громко произнес Альбус Поттер, делая несколько уверенных шагов в их сторону. — Сядьте! — скомандовал и выглядел весьма злобно. Ещё раз одарив друг друга далеко не самыми добрыми взглядами, Лили и Скорпиус послушно, но неспешно заняли свои места, а Альбус присел на диван напротив. Убедившись, что этот разговор не услышит никто, кроме этой парочки, Ал упёрся локтями возле колен и сцепил ладони в тугой замок: — Значит так... — спокойно начал парень, поочередно глядя на сестру и лучшего друга, — ... мне уже надоело, что я между вами словно под Гремучей ивой! Лили, распахнув губы, как раз набрала воздуха для своей последующей фразы, но Альбус не дал ей проронить ни единого звука. Он указывал на сестру пальцем. — Лили, не смей больше говорить подобных вещей, поняла? — Серьезно и строго спросил он, а девочка была возмущена тем, что тот защищает своего друга. — Чтобы я больше не слышал этих глупостей! — строго запрещал юноша. — А ты... — теперь Альбус указывал на блондина пальцем. Аж прищурил глаза, — Скорп, перестань уже её задирать! Сколько можно? Это же бесконечная тема! Я тебе уже когда-то говорил, что она тебе не по зубам. Ты не сможешь победить её характер и вы вечно будете мериться тем, у кого он сильнее. После этой фразы Лили немного смутилась, а Скорпиус выдавил из себя лыбу, но разговор точно не был окончен. — Если вы не перестанете постоянно ссориться, я вам клянусь, что по прибытию в Хогвартс рано или поздно, но запру вас в каком-то из старых заброшенных классов. И буду держать там до тех пор, пока вы не разберётесь во всём и не вспомните из-за чего всё это началось, — Поттер повел бровью и его слушатели ни на секунду не усомнились в правдивости этих намерений. Альбус не раз доказывал, что его действия соответствуют смыслу сказанных им слов, а слова всегда были взвешены и продуманы. — Между прочим, он всё это и начал! — возмущаясь, будто оправдываясь, Лили сплела руки в тугой переплёт на груди и откинулась на спинку дивана. — Ну, приехали! Я начал? — Скорпиус выглядел притворно удивлённым. — Я же не виноват, что ты не понимаешь сарказма. — Вы оба виноваты! В равной степени, кстати! Вы оба одного поля ягоды и даже не понимаете насколько похожи! Так вот, слушайте сюда... — злился Ал, а подобное проявление эмоций было ему чуждо. Прям сильно достали вечно спокойного Поттера. — ... С этой минуты я советую вам воздержаться от любых едких фраз, недоброжелательных взглядов и злобных поступков. Иначе моя предыдущая угроза покажется вам цветочками. Не сомневайтесь, я придумаю для вас что-то очень... Очень достойное... Для вас обоих! Может тогда вы перестанете выносить мозг друг другу. И мне в том числе! Вы меня поняли? — Альбус задал риторический вопрос и поочередно перемещал свой строгий взгляд в поисках согласия с его предложением. Лили и Скорпиусу ничего больше не оставалось, как переглянуться и неохотно кивнуть. — Вы даже не представляете, насколько похожи, — повторялся, но на этот раз пытался пояснить в чём именно: — Такие упрямые, гордые, полны амбиций, но при этом на самом деле вы очень добры, умны и талантливы, — он раздражался и сильно, — но расточаете себя на глупые споры, дрязги и упрёки. Не хочу этого больше видеть и слышать. Я думаю, что вы уже вдоволь потренировали друг на друге своё остроумие. На несколько жизней вперёд хватит, — юноша потёр лицо раскрытыми ладонями, закончил свой монолог и повисла тишина. Скорпиус, как и Лили, не мог не признать того, что он был абсолютно прав. За полтора года подобных взаимоотношений это всё приносило им обоим только плохое настроение и мелкие неприятности, которые стали следствием их каверз, совершаемых друг для друга. — Ну вот а почему ты не скажешь то же самое Айрис? — упрямо спросила Лили. Раздражало то, что Ал видел в чужом глазу соринку, а в своём и бревна не замечал. — Ведь вы с ней ничем не лучше нас по-моему. Ты, конечно, не так груб с ней, как она с тобой, но все же, — Лили сказала последнюю фразу тише, словно мысли вслух. Не могла не заметить, что Скорпиус и Ал переглянулись. Начинала беситься тому, что истинная причина не дружелюбия её хорошей подруги и родного брата ей абсолютно неведома. В отличие от этих двух, которые всё знали. — Из-за чего у вас всё так, Ал? За что ты?.. За что она так взъелась на тебя? — Лили оживилась и метала свой взгляд между обоими ребятами. Питала надежды, что узнает, наконец, покрытую мраком тайну, но рано порадовалась. Скорпиус закусил изнутри щёку, что сделало его точёные скулы ещё более выразительными, а Альбус улыбнулся, но эта улыбка была совсем не веселой. Скорее наоборот — печальной и даже будто обречённой. — Если тебе так интересно, пусть Айрис тебе и расскажет, — Поттер провёл ладонью по подбородку, взъерошил волосы на затылке и хлопнул ладонями по своим ногам. — Ну, вот славненько. Наконец-то разобрались, — переводя тему и наигранно повеселев, заключил он. — Предлагаю закрепить соглашение рукопожатием. — Ну, не перегибай ты! Это уже слишком, Ал, — отшутился Скорпиус, медленно поднимаясь вслед за другом. Лили тоже вставала, хоть и нехотя, но Ал настоял. Замерла и всмотрелась в точёные черты смазливого Скорпиуса. Ещё раз усомнившись в правильности своего решения, девочка всё-таки вложила в руку слизеринца ладошку. Она действительно больше не хотела продолжения и приумножения всех этих бесконечных ссор и бессмысленного противостояния. На худой конец весь этот разговор может и даст свои плоды. В виде того, что они с Малфоем начнут игнорировать существование друг друга. Этого хотелось больше, чем расточительства на глупые перепалки. — Ну что, Поттер, слабо первой попросить прощения? — спросил Малфой, но в голосе уже не ощущалось привычной дозы ядовитости, — последний раз, последний раз, — шутливо пояснил Малфой, выставив в сторону Альбуса ладонь, как бы останавливая его назревающее негодование. — Ладно, тогда я первый. Должен же хоть кто-то подать пример, — выдохнул, но не упустил возможности похвастаться нравом. — Извини меня, Поттер, — с жутким скрежетом сказал парёнек. Очевидно же, что для него это та ещё дикость, но ради спокойствия лучшего друга соглашался и на такое. Говорил не искренне, но Лили всё равно чуть не остолбенела от услышанного. Подобная фраза её адрес, казалась ей ничем иным, как самым настоящим сном. И если бы она не знала, чем вызвано такое его поведение, то, наверняка, подумала бы, что тот выжил из ума. — Так уж и быть, Малфой, я прощаю тебя, — ответила Лили, освобождая свою ладонь из теплой руки Скорпиуса и присаживаясь на диван. Больше всего не хотела того, что последовало секундой позже. — Ли-ли, — Альбус намеренно растягивал её имя. При этом увлечённо ковырял что-то на своей ладони, а девочка мысленно выругалась и закатила под веки глаза. Ей совсем не хотелось говорить такие слова. Ничего подобного тому, что услышала, но выбора не было. Поморщив нос, Лили всё-таки пришлось подняться и повернуться к Скорпиусу. Не сдержалась и закатывала свои глаза, естественно. — Прости и меня, — чуть слышно сказала она. Заглянув в серебристо-серые глаза собеседника, Лили прикусила изнутри нижнюю губу. Это было сделан бессознательно, Лили сейчас думала лишь о том, что устремленный на неё взгляд впервые за всё время их знакомства напоминает ей тот, который она когда-то увидела в магазине мадам Малкин. Ещё до того, как между ними повисла размолвка, переросшая в противостояние. В его взоре не было ни холода, ни раздражения, ни ехидства. Сейчас Скорпиус смотрел внимательно, мягко и любопытно. Как будто пытался пытался прочесть содержание того, что выражают изумрудно-зеленые глаза. Глаза той, чью ладонь он на миг сжал ещё сильнее. — Чудненько, — визировал Альбус. — А теперь давайте-ка дадим Непреложный обет, — весело сказал он, энергично потерев свои ладони. Хлопнул ими и приподнялся. — Сдурел?! — в один голос возмутились завсегдатаи спорщики, но после его смеха расслабились и поняли, что тот просто шутит. Да и сами рассмеялись.***
Утро перед Рождеством оказалось шумным и весьма многолюдным: дом Поттеров буквально трещал по швам от прибывающих гостей. К одиннадцати часам утра там находилось с две дюжины родственников, которые наперебой делились друг с другом свежими событиями своей жизни. Рон и Джордж Уизли, приехавшие со своими семьями, рассказывали о сети своих магазинов. Она разрослась настолько, что насчитывала с десяток точек в нескольких странах мира. Тедди Люпин и его прекрасная жена-вейла, обладающая врождёнными чарами обольщения, поведали массу смешных историй о своем трехлетнем сыне — Римусе. К обеду в камине появилась бабушка Молли и дедушка Артур, а появление Хагрида придало дому на Площади Гриммо пространственный кризис — всё здесь теперь казалось маленьким и хрупким по сравнению с этим невероятно добрым великаном. К пяти вечера почти все гости дома крутились на просторной светлой кухне, помогая домовику, поскольку тот не имел ни малейшего шанса вовремя приготовить застолье для такого огромного количества людей. К тому моменту, когда стол был сервирован, Джинни Поттер одарила эльфа своей улыбкой, поблагодарила за помощь, и дала распоряжение на его отдых. В то время, пока взрослые волшебники находились на кухне, все дети Поттеров, Уизли и Скорпиус, не желая слушать их немного нудные разговоры, сидели в гостиной. Заняв места на больших диванах, ребята обсуждали многочисленные загадки Хогвартса, за которым уже начинали скучать. А прошла всего-то неделя. Роуз рассказала несколько захватывающих фактов из увесистого тома «История Хогвартса», а Альбус и Скорпиус делились своими открытиями и находками, но при Джеймсе старались не упоминать, что все эти знания были получены во время их ночных похождений. Разговор привёл к обсуждению невероятно интересной и захватывающей темы, которая много столетий назад будоражила умы немалого количества студентов — о захватывающей и интересной игре, носившей название «72 часа». Роуз поведала, что та была на пике своей популярности около пятисот лет назад, но последние два века о ней почти никто не помнил. Письменных упоминаний тоже толком не сохранилось. Альбус и Скорпиус поняли, что Роуз и Джеймс имеют определённое понятие об этом. Ребята сразу же переглянулись, оживились и уже не могли скрыть своего интереса. — В чём она заключается? — Аккуратно, но все же нетерпеливо спросил Альбус, глядя на кузину. — Ну, она носит такое название из-за того, что именно это время отведено для всех заданий, которые предстоит выполнить. Я мало обо всём этом знаю, — пояснила Уизли. — Однажды наткнулась на небольшую подшивку хроники Хогвартса. Это был сборник рукописей, в котором и было описание этого действа. Если верить записям, существует один свиток, заколдованный таким образом, что волшебник, вписавший туда свое имя, как будто заключает магический контракт и становится участником этой игры. С тех самых пор, как на пергаменте появляется его имя, человек обязан выполнять разного рода задания. Что-то вроде своеобразного сборника миссий, — Роуз немного улыбнулась и тряхнула головой. — Что за задания, — спросил сидящий напротив Лили Скорпиус. Поттер ещё раз прокрутила в руках чашку с имбирным чаем, и не без интереса ждала от кузины продолжения интересного рассказа. Не могла не заметить, что в отличие от всех остальных, воспринимающих рассказ Роуз как обычную интересную историю, двое слизеринцев заинтересовались этим не на шутку. — Насколько я поняла, самые разные: от простых проделок в виде победы над боггартом и принятия оборотного зелья, до трансгрессии и элементов использования окклюменции. Я так поняла, что сложность заданий каким-то образом зависит от возраста участника. И на все это даётся три дня. Точнее трое суток. — А если не успеешь? — спросила Лили. — Не знаю, — пожала плечами Роуз, — но думаю, что ничего хорошего не произойдёт. Понимаешь, Лили, подобного рода магия, которая подчиняет при помощи непонятных задач, обычно не несёт в себе ничего хорошего, — лицо Роуз было серьезным и Лили, никогда не сомневающаяся в рассудительности этого человека, не могла не верить кузине. — В той рукописи был лишь общий свод правил и несколько примеров заданий. Я думаю, что всю остальную информацию человек узнаёт уже тогда, когда соглашается играть. — Но как? Как так можно? Это же чистой воды безрассудство! — прокомментировала слизеринка, бросая встревоженный взгляд на Альбуса, практически испытывающего эйфорию. — Я не знаю, — тихо сказала староста гриффиндорка, — но бы не хотела оказаться на месте того, кто прошел через это всё.
